49 Недобрые новости
Через пару часов я нервничала побольше, чем утром. Все газеты пестрили известиями о том, что в городском доме советника йора Тимаса Вердина произошло сразу четыре убийства. Или даже пять.
Сначала на пороге его дома кто-то учудил перестрелку, в итоге, хозяин обнаружил возле своей двери два трупа. Прибыла полиция, но так и не смогла установить, что произошло.
Свидетелей не было, а хозяин и его экономка, выбежали на звук перестрелки не сразу. Боялись.
Дом йора Вердина попал под пристальное наблюдение полиции. И не зря. Буквально через несколько дней к хозяину пришел посетитель, вполне себе приличный на первый взгляд йор. Но оказавшись внутри дома, он напал на йора Вердина прямо в его кабинете. Естественно, хозяин стал защищаться и ненароком ранил огнестрелом посетителя. От чего тот скончался через несколько часов в лечебнице, не приходя в сознание.
К дому приставили охрану, с советника взяли обязательство о невыезде, так как он попал под подозрение. Да он и сам не особо желал, вопреки обвинениям утверждая, что его жизни грозит опасность. И в дополнение сам нанял несколько человек для охраны из королевской гвардии.
Еще дважды неизвестные грабители, несмотря на то, что дом был со всех сторон под наблюдением, попытались проникнуть в дом, и уже от полицаев и гвардейцев получили пулю в лоб…
Я беспомощно отшвырнула газеты в сторону и развалилась на кровати. Нет, это невыносимо! Меня отправили на задание, где и муха не пролетит незамеченной, к тому же там стреляют без разбора во всех подряд. Вот и как мне быть, спрашивается?
Никакой образ: ни знатной цори, ни дальней родственницы здесь не подойдет. А парнем мне и вовсе туда без последствий не проникнуть. Если только….
Я соскочила с кровати и понеслась к своему нераспакованному багажу. На самом дне, между одеждой лежало письмо от капитана для влюбленной в него молодой женщины. А она, кажется, дочь начальника полицейского управления.
Что же, сегодня мы попрощаемся с цори Каролиной. А вместо него на сцену выйдет юный йор Мартен Джеппер…
А дальше завертелось — закружилось. Мне пришлось снова стать Каролиной. Спуститься вниз и хорошенько пообедать. Известить хозяев гостиницы, что я уезжаю чуть раньше. Попросить сохранить комнату до вечера для моего знакомого, прислужки Мартена Джеппера и даже оставить задаток. Вывезти свой багаж и переупаковать его.
В этот раз решила снова воспользоваться камерой хранения в путейном доме. Там я оставила часть вещей и саквояж. А все, что мне могло понадобится в ближайшие дни, затолкала в наплечный мешок, купленный здесь же.
Затем вышла на площадь и осмотрела стоянку, где маясь от жары стояли понурые лошади с компактными повозками. Минуя площадь, прошла чуть дальше от здания, в сторону выезда на основную трассу. Мне хотелось найти повозку попроще, да и как-то поменьше маячить там, где всегда много встречающих и провожающих.
Я не ошиблась, под развесистым старым кленом стояла обшарпанная повозка с переклеенным коробом и старой измученной тяжелой работой клячей. Лошадь лениво пощипывала траву, а извозчик с особой осторожностью чистил ей ребристые бока. Сам он был довольно-таки пожилым, с аккуратно подстриженной седой бородкой. Несмотря на теплую погоду, на широкие плечи была накинута толстый вязаный жилет, что говорило в первую очередь о его слабом здоровье.
То, что надо! Такие работяги обычно остро нуждаются в деньгах, но все еще не теряют что-то человеческое и всегда рады помочь.
Мне нужна была помощь в поиске жилья, вернее комнаты. Но не в гостинице. С этим вопросом я и обратилась к вознице. Он внимательно выслушал и, усмехнувшись, спросил:
— Скрываетесь от полюбовника, цори? — с жалостью и пониманием пожилой йор осмотрел меня с ног до головы.
— Скрываюсь, — опустила глаза в пол. Вот, он уже и сам все придумал… — И мне бы комнатку с хозяйкой, которая не станет задавать вопросов. А еще лучше и без хозяйки.
— Могу предложить свои услуги. У меня от матери жилье осталось, здесь недалеко. Дом на несколько хозяев, но кроме подслеповатой цори Косьен там никто не живет. Могу сдать вам, если гарантируете чистоту и порядок. Пятнадцать бронцевых в сутки. Устроит?
— Устроит, если вы забудете обо мне сразу же, как отдадите ключи от комнаты. Да и потом, когда я съеду, тоже не вспомните.
— Лады! — усмехнулся извозчик и протянул руку. А я положила в его широкую мозолистую ладонь один маленький блестящий сарцевый, большую бронцевую монету с красивой, украшенной завитушками и вензелями, цифрой 50. А потом, посмотрев ему в глаза еще одну точно такую же. Он кивнул. Я выдохнула и села в повозку.
Через десять минут мы уже подъезжали к огромному, пошарпанному и покосившемуся от времени многоквартирному дому. Четыре двери, расположенные с разных сторон говорили о том, что с соседями я вряд ли столкнусь.
Маленький заборчик с железной калиткой, заросший акатией палисадник. На двери милый, сделанный детскими руками, деревянный почтовый ящик.
Извозчик открыл дверь ключом и протянул его мне.
— Дрова есть в кладовой. Вода в кране из колодца. Подогревать можно в большом чане. Посуда в шкафу, постельное все чистое. Правда старенькое все. Меня зовут Шапель Бронт, каждый день работаю возле путейного дома. Если захотите съехать раньше, ключ оставите под садовой фигуркой в кустах. И как-нибудь маякнете мне через посыльного.
— Спасибо вам, — я растянула милую, соответствующую ситуации смущенную улыбку.
— Ну, бывайте. Желаю хорошо отдохнуть с дороги.
Добродушный Бронт скрылся за поворотом, а я шагнула в свое очередное, временное логово.
Конечно, надеяться на то, что старик не проболтается никому обо мне, даже не стоило. Но по крайней мере, возле путейного дома нас вместе никто не видел.