Глава 11

- Ты недавно сюда переехал? – мы с Никитой уже примерно минут двадцать, мило молчим, сидя на веранде.

Это не совсем вечеринка у бассейна, с классным коктейлем, как я вообразила. Нет. С прокурором Резником все еще хуже, чем я думала: пришлось полностью одеться, потому что оделся он, и с бокалом сухого вина, потому что другого нет, слушать стрекотание сверчков в пригороде. 

Наверное, стоит как-то разбавить эту тишину, а то она слишком уж затянулась, а общих тем, выяснилось немного. Хорошо хоть сидит рядом, никуда ему не нужно. Например, на работу. Видимо для Никиты в порядке вещей в отпуске работать. Странный он какой-то.

Я не знаю, как так получилось, что он не сбегает, а наоборот, продолжает сидеть рядом, но судя по тому, как крепко держит бутылку пива, что-то все равно не так.

Знать бы, что именно? Неужели я настолько невыносима?

- Около года назад, - задумчиво отвечает прокурор, под хор все тех сверчков, или уже других? Все зависит от того, тот ли это еще день, боюсь с такими затяжными ответами, мы рискуем просидеть тут до зимы. – А что?

Так хмурится, что не знаешь, что у него на уме. То есть, вроде ничего такого я не спросила, а человек так напрягся, будто поинтересовалась, где он хранит деньги? Столько тайн и причуд в этом мужчине, что даже еще интереснее становится, если не свихнусь, то выйду победителем.

- Ничего, - пожимаю плечами, затем делаю глоток, отмечая про себя, что вино довольно неплохое. – Все такое новенькое и красивое. Ты таким его купил?

Господи, кто там утверждает, что алкоголь раскрепощает? По-моему, прокурор еще больше уходит куда-то в себя, а это только первая бутылка, что будет дальше? 

- Не совсем. Полностью переделал кухню и ванную. На самом деле, здесь только двор был идеальным, а внутри мне не нравилось. Кстати, буквально недавно закончил ванную…

Никита прерывается, видимо вспомнил события двухдневной давности. Теперь понятно почему, не было полотенец, и все казалось таким, стерильным.

Я делаю вид, что ничего не понимаю, но меня смущает, что вид моей обнаженной груди, доставляет ему такой дискомфорт, может стоит об этом поговорить? Тут нет правильных или неправильных ответов, нужно просто взять и уладить этот момент, раз и навсегда.

- Никита, - откашлявшись начинаю я, - мне очень жаль, что тогда так получилось, но мне бы не хотелось, чтобы тот случай помешал нам быть… друзьями. Давай обо всем забудем? – как можно невозмутимей тяну ладонь к нему, в знак перемирия.

- Ты так говоришь, словно ходить топлес для тебя привычное дело, - хмыкает он, рассматривая мою ладонь. Резник словно прикалывается с меня.

- Я бы не сказала, что это привычное дело, но избегать меня, потому что зашел не вовремя в мою комнату – глупо, - судя по всему, дружеского рукопожатия не будет, возвращаю руку в исходную позицию.

- Глупо? – удивляется он. – Подожди, а с чего ты вообще решила, что я тебя избегаю?

- Нуу, - тяну я, не зная, какие подобрать слова. Тут и ежу понятно, что он реально не хочет находиться со мной рядом, и я устала думать, чем успела ему так не понравиться. – Скажи честно, я напоминаю тебе Аню?

- Дело вообще не в этом, - раздраженно закатывает глаза, будто мой вопрос глупый. – И ты не похожа никак на Аню, чтобы мне ее напоминать.

- Я не сказала, что похожа, просто ты расстался с нашей семьей, не очень-то мирно, и возможно…

- Я никак вообще не расставался с вашей семьей, Вероника. Твоя бабушка, просто не могла сдержать свой праведный гнев и обрушила его на меня, но знаешь, что, мне не понятно?

- Нет, - мотаю головой, уже жалею, что вообще затеяла этот разговор, Никита словно с цепи сорвался. Если до этого он был молчаливым и слегка угрюмым, то сейчас, просто злой.

- Почему, вы все-таки рискнули мне позвонить после всего, что произошло после похорон? Зачем я вам нужен? Даже не вам, а конкретно тебе, Вероника? Зачем ты здесь?

Может он догадывается, что я влюблена в него? Но как он узнал? Чем я себя выдала? Может слишком на него засматриваюсь? 

- Мне просто негде жить и…

- Ой, ну только давай без этого, ладно? – Никита резко приближается, всматриваясь в мое лицо. Он так близко. Так пронизывающе смотрит, а его запах, мамочки, он даже пахнет удивительно.

Я делаю самую невероятную глупость, на которую только могла быть способна – закрываю глаза, двигаюсь ему навстречу и затаив дыхание, жду, что он меня поцелует. Сама не понимаю, что именно на меня нашло, но Резник и правда всего в сантиметре от меня, и, если понимает, что я здесь исключительно ради него, значит все нормально? Поцелую быть?

- Скажи мне Вероника, - хрипло просит прокурор, и я чувствую его дыхание на своих губах, - вам наследство не дает покоя?

Еще больше тянусь к его лицу, в надежде, что сейчас наши губы встретятся, но Никита внезапно поднимается и вместе с холодной реальностью, на меня обрушивается смысл его вопроса.

- Э, что? – быстро открываю глаза, наблюдая, как он становится в позу и ждет видимо ответа. – Какого еще наследства?

- Аниного надо полагать, - легко отвечает он. – Что-то ведь она успела заработать, до своей смерти? Вот твоей бабушке это и не дает покоя.

- Что, например, заработать? Облезлый фикус? Принтер? А может, дырокол? – волны гнева всколыхнули мою тихую гавань. Как ему это в голову вообще пришло?

- Не утрируй, Вероника, все вы прекрасно знали, что у нас были президентские стипендии, затем высокие зарплаты, и мы купили в столице квартиру. Аня всегда говорила, что Елизавета Матвеевна не раз обращала внимание, что квартира совместно купленная, но в случае развода, я могу сделать все, чтобы оставить ее ни с чем. Что, думала я не знаю? Вы ненавидели меня с самого первого дня, а теперь резко стали родственниками?

Кошмар. Что у него в голове творится? Вот не зря говорят, что горе от ума, это же какие фантастические идеи его посещают? Но больнее всего, что он считает, что я и моя семья способна на такую низость.

Да уж, лучше бы мы слушали сверчков, а не это вот все…

Начнем с того, что бабушка и правда невысокого мнения была о Никите, она никогда это не скрывала, и не удивлюсь, что говорила ему это лично в лицо. Но чтобы делить с ним наследство? Это уже перебор.

Никита ей не нравился по многим причинам, и одна из них – его внешность. Помню, как много лет назад, когда тетя приехала на Новый год в родительский дом, они целый час за столом обсуждали, что молодому и амбициозному прокурору не дают проходу девушки на работе. И я их понимаю, сама смотрю на него и хочется всего и сразу, но тогда, в своем детстве, я никуда не вникала, просто запомнила, как бабушка произнесла знаменитую фразу: «Красивый муж – не твой муж». В ее формулировке кроется суровая суть, которая в общем смысле подразумевает, что не будет у тебя, доченька, счастья с симпатичным мужчиной, ведь он бабник и в результате будет тебе изменять, а потом он уйдет, оставив тебя ни с чем. 

Бабуля, естественно, по себе меряла, когда-то давно, она осталась одна, с двумя дочками на руках, пока дедушка в нашем маленьком городке строил свою личную жизнь. Не хотелось бы акцентировать на этом внимание, но моя мама скорее всего пошла в отца, такая же романтичная натура. Что уж говорить, что я даже не знаю, кто мой отец. Все молчат, словно это огромная тайна.

- Я не верю в басню, что тебе негде жить и ты такая ранимая девочка, что не дашь себе рады в большом городе. Он не настолько большой, раз уж на то пошло, - с уверенностью, что он прав, продолжает докапываться Никита.

- Да, - киваю, - я и правда не из робкого десятка, но переехать сюда было все же немного страшновато. Выйти из зоны комфорта, оказаться один на один в значительно больше городе, чем тот, где я выросла, это все равно стресс, - умалчиваю, что могла и не поступать именно в этот колледж, и что сама мысль, что он здесь, и мы сможем видеться, делала меня счастливей. Очевидно зря.

Я откладываю бокал на маленький столик и поднимаюсь с кресла. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не дать ему по голове за такие слова, но у меня, итак, мягко говоря, проблемы с законом, сомневаюсь, что избиение прокурора областной прокуратуры сойдет мне с рук.

Смотрю в его серые, немного туманные глаза и понимаю, что при всей моей любви к нему, я не смогу пробить эту бетонную стену, тщательно выстроенную им годами. Нужно признать, что Никите я не интересна, и мое общество его напрягает. Рано радовалась. Идиотка.

- Никита Сергеевич, раз уж тебя так тревожит, моя компания, то я завтра же съеду, - стараюсь говорить ровно, но внутри закипаю от негодования и обиды. – Прости, что потревожили тебя, но скажу сразу, ни о каком наследстве речи не было. Это ты себе сам придумал.

Он хмыкает и отводит глаза. Ну, нет милый, смотри на меня.

- Что касается ненависти, - подхожу еще ближе, завладевая полностью его вниманием, - то может бабушке ты и правда не нравишься, но я достаточно взрослая, чтобы делать выводы о людях самостоятельно. Поверь, ненависти я к тебе точно не чувствую и мне плевать на деньги, мне просто нужна была поддержка, на первое время, пока я не обустроюсь.

Вот тут бы стоило попросить помощи, в случае чего, но какой в этом смысл, когда он так враждебно настроен? Сама решу свои проблемы. Тем более, что на мое скромное мнение, у меня их особо и нет.

- Вероника… - Никита сразу меняется в лице, но мне уже все равно, хоть и хочется расплакаться от обиды. – Это смешно. Ты не первая девушка, приехавшая учиться, твоей тете…

Я резко поднимаю на него глаза. Вот она правда – он сравнивает меня с ней? До сих пор любит ее? Может его напрягает именно то, что я ее племянница и видеть меня каждый день для него пытка?

Мы смотрим друг на друга, несколько долгих напряженных минут и все становится ясно. Мужчина, в которого я беззаветно влюблена столько лет, во мне видит только напоминание. Боль утраты. Я для него сейчас как красная тряпка, поэтому он так себя со мной ведет. Возможно, мое появление вскрывает старые раны, и он буквально терпит мое присутствие?

- Я лучше пойду, - изрекаю я, разворачиваясь к дому. Это было плохой идеей, мне никогда не приблизиться к нему настолько, чтобы он разглядел во мне меня. 

- Вероника стой, я не хотел тебя обидеть, - летит мне в спину, и я останавливаюсь, но, чтобы он сейчас не сказал, это не изменит того факта, что я здесь лишняя. – Я лишь пытаюсь понять, зачем тебе нужен?

- Больше пытаться не стоит, все равно ничего не вышло, - устало выдыхаю. – Завтра я съеду.

Быстро захожу в дом, чтобы не дай Бог не расплакаться у него на глазах, такого позора я точно не переживу. Хватит на сегодня.

Не успеваю дойти до своей комнаты, как Никита резко хватает меня за локоть, разворачивая лицом к себе. Мы снова опасно близко, но это только мои фантазии, для него я пустое место. Красный раздражающий стикер на экране его беззаботной жизни у бассейна. 

- Тебя не учили, что вот так сбегать не красиво? – рычит буквально он. – Мне кажется, мы не договорили?

- Тебе кажется. Ты уже все сказал, - опускаю глаза,  при таком расстоянии разговаривать невозможно. Я боюсь его, не в плане, что он может причинить мне физический вред, а как раз в том, что все эти порывы, плохо отразятся на моем наивном сердце. – Никита, ты не обязан ничего говорить, я понимаю, что как снег на голову, но поверь, мне ничего от тебя не нужно, как и моей семье.  Кроме того, что ты уже сделал.

- Я еще ничего не успел тебе сделать, - с легкой хрипотцой произносит он, а у меня в животе эти долбанные бабочки. Ненавижу уже их. 

- И не надо, Никита, - шепчу в ответ. 

Воздух словно заканчивается в легких, и в груди начинает жечь, когда Резник прикасается костяшками пальцев к моей щеке, а затем, и вовсе берет мое лицо в свои ладони. Он так смотрит, будто хочет что-то еще сказать, но запрещает себе это делать, а я боюсь даже моргнуть лишний раз, чтобы не испортить этот магический момент. 

- Вера, - выдыхает он, кажется впервые меня так называя. – Что тебе от меня нужно? Зачем ты приехала?

Я не знаю, что ответить, очевидно, для правды сейчас не время, все слишком сложно, но и лгать ему тоже не хочется.

- Точно не наследство, - закрываю глаза и отдаюсь моменту: будь, что будет.