Глава 33

Вера

Открыв глаза, я еще долго не могу понять, что не так. А здесь все не так, начать бы хоть с того, что я просыпаюсь не одна в постели, а с Никитой.

Боже, какой же он красивый, а главное, такой родной, что руки чешутся обнять его, и никогда не отпускать. Но я этого не делаю, просто провожу ладонью по его груди, едва касаясь кожи. Он горячий, как печка, и это вызывает улыбку на моем лице, ведь я всегда думала, что он холодный, словно айсберг в океане. Как выяснилось, внешность обманчива.

Вчера мы долго целовались, разговаривали, а потом уснули. Секса так и не было, и, я даже не расстроена. Честно. Я чувствовала, что он хотел, но сдержался, чтобы все было не в порыве, через ссоры и разборки, а красиво. Как положено.

Конечно, Никита ничего такого не говорил, но я уверена, что все именно так.

Да и вчера день тяжелый был, сил уже ни на что не осталось, хотелось просто лежать рядом, уткнувшись в его грудь и дышать с ним одним воздухом.

Тихо выныриваю из-под одеяла, и снова смотрю на него. Да уж, вчера утром не думала, что снова его увижу, а теперь лежит рядом, мирно спит.

Он такой спокойный во сне, даже мягкий, так и не скажешь, что прокурор. Ну, я не то чтобы часто видела прокуроров, но Никита - хороший, я чувствую это сердцем. Мама с бабушкой были не правы на его счет, ничего он не мутный. Немного странный, со своими тараканами, которые периодически танцуют лезгинку, но, к этому можно привыкнуть, в определенных условиях.

На часах восемь утра, в колледж мне не нужно сегодня, но работу никто не отменял. На выходных я работаю с утра и до шести, это был самый оптимальный вариант, убедить Розу, что я  заслуживаю это место. Не знаю, насколько меня хватит с таким графиком, но попытаться стоит.

Замесив тесто на блины пытаюсь представить себе, что нас с Никитой ждет впереди, ясно же, что как прежде уже точно не будет, но неплохо быть  уверенной, что тот злой и угрюмый прокурор, не вернется и все не испортит. Хотя, вчера он заверил меня, что все будет хорошо. Хотелось бы верить.

- А ты ранняя пташка, - неожиданно, шепчет мне в ухо Резник, обнимая. Сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди, а улыбка занимает наверняка большую часть моего лица.

- Доброе утро, - наклоняю голову, давая ему полный доступ к своей шее. - Я тебя разбудила?

Его рука настойчиво гладит мой живот, а затем опускается ниже, до шва трусиков, и я замираю в предвкушении.

- Нет, но я ожидал увидеть тебя в кровати, а в итоге проснулся один.

- Я просто помню, в каком ты был восторге от моих завтраков, - хватаюсь за столешницу, не в силах уже ровно стоять, руки Никиты делают что-то невообразимое с моим телом.

Будто желая насладиться каждым мгновением, он продолжает целовать мою шею и поглаживать уже мою попу. Эмоции зашкаливают, но это ощущается хорошо. Даже слишком хорошо. Мне нравится, что Резник стал вдруг таким нежным. Я набираюсь смелости, и начинаю буквально ёрзать, ощущая задницей его внушительную эрекцию.

Боже! Сама мысль, что он меня хочет, бенгальским огнем загорается внутри. Я готова сейчас бросить эти блины, работу, все свои дела, лишь бы провести время с ним, ярко проживать эти эмоции, которые он во мне вызывает.

- Нарываешься, малыш, - напряженно выдыхает Никита, и его руки начинают подниматься вверх к груди. Соски горят от его прикосновений. - Ты опоздаешь на работу.

Он будто мысли мои читать умеет, и я пытаюсь понять по его словам, хочет он чтобы я осталась или нет?

- Плевать, - оборачиваюсь, цепляюсь за его плечи, а затем, как голодная самка набрасываюсь на его губы. Никита и не против, с готовностью отвечает.

Целует жадно, глубоко, на грани удовольствия и боли, но мне все это нравится. Наверное, это не правильно, так не должно быть, в силу своего возраста, мне должно хотеться принца на белом коне, который будет медленно меня подготавливать к любви и делать это крайне нежно и не настойчиво. Но никакого принца мне не хочется, мне только он нужен.

Он моя любовь, я это знаю. Чувствую. Столько раз я думала о нем, сколько мечтала и представляла, сколько злилась на саму себя, что занимаюсь ерундой, ведь по факту, было более реально мечтать о золотой рыбке, чем о настоящем прокуроре Резнике, с такой пылкостью целующего меня, на своей кухне.

Но стоит отдать себе должное - не даром я мечтала. Это все наяву. Это происходит здесь и сейчас.

- Ты очень красивая, - произносит Никита. Большим пальцем проводит по моей нижней губе, а его взгляд снова похож на грозовое небо. - У тебя такие соблазнительные губы, Вера, что сложно оторваться.

- Ну, так не отрывайся, - нервно сглатываю, -  к черту эти блины, я тебе новые нажарю.

Он широко улыбается, а мое сердце снова пропускает удар. Он довольно редко это делает, и каждый раз, я радуюсь, словно ребенок.

- Как бы заманчиво не звучало, но мне тоже ехать нужно, - отвечает он, но опечаленным от этого не выглядит. 

- Так, ты же еще в отпуске? - не хочется так очевидно показывать, что я расстроена, но ничего с этим поделать не могу. - Или ты не по работе едешь?

- По работе. Только что позвонили, попросили подъехать. Боюсь, что это на весь день, - он, как ничего и не было, подходит к кофемашине, выставляет на сенсорной панели свой любимый вид, ставит чашку. Все как обычно. Для него ничего не изменилось, он живет как робот.

Поджав губы, поворачиваюсь обратно к плите. Я чувствую себя довольно глупо, ведь снова сама себя предлагаю, а ему постоянно куда-то ехать нужно. Я неудачница.

Подцепив горелый и сухой блин, быстро выбрасываю его, затем выливаю новую порцию на сковороду, нужно довести дело до конца и побыстрее уйти. Может когда я покину эту жаркую точку, отпустит?

- Вера, ты злишься на меня? - спустя несколько минут наблюдений, как я быстро дожариваю блины, интересуется он. - Они нормально жарятся, не нужно над ними стоять и швырять их по тарелкам.

Не знаю, что на меня находит, но мысль, что жариться сегодня походу будут только блины, бесит. А мне так хотелось романтики, поцелуев, объятий, чтобы он наконец-то пошел дальше. Мое тело прекрасно помнит, как он едва касаясь, вчера довел меня до оргазма, естественно, я еще хочу. С ним хочу!

- Эй, малыш, угомонись, - забирает из моих рук лопатку, и так сосредоточенно всматривается в глаза, что мне еще больше хочется все крушить здесь. - Вера, в чем дело?

- Ни в чем, все нормально, - выключаю сковороду, схватив тарелку, ставлю ее на стол. - Давай есть, мне тоже вообще-то на работу нужно.

В его глазах я скорее всего полная идиотка. Минуту назад, я была настроена все бросить и продолжить начатое, а теперь, мне на зло ему, тоже надо ехать.

- Признаться, я теперь боюсь их есть, - с усмешкой произносит он. - Я не подавлюсь?

Как знать?

- Нет, ешь, - складываю конвертиком блинчик, макаю в сметану и засовываю в рот. - Что я, зря старалась?

Внутри пустота какая-то. Умом понимаю, что не могу требовать от него всех романтических фишечек, может Резник вообще не такой? Он опытный мужчина, и ему мой детский сад очень скоро надоест, но так трудно взять себя в руки и казаться достаточно взрослой.

Поднимаю на него взгляд, и смущаюсь, Никита как-то странно за мной наблюдает. Он словно завис на моем лице, пока я тщательно пережевываю.

- Что? - непонимающе вскидываю руками. - Как видишь, блины отличные. Не бойся. Или ты снова не завтракаешь?

Вместо того чтобы ответить, прокурор медленно подходит ко мне, и немного нагнувшись, целует, облизав сметану на моих губах. 

- Я так еще в первое утро хотел сделать, - оторвавшись, шепчет Никита. - Ты так эротично ела те блины, что я с трудом заставил себя уйти.

Это точно не сон?

- В первое утро? - часто моргаю, вспоминая тот день. Он первое время вообще убегал как ненормальный, я думала, что раздражаю его.

- Вера, ты понравилась мне еще там, на вокзале, - поясняет прокурор. - Просто, все сложно было, я чувствовал,  странную тягу к тебе, и злился, ведь не понимал, что это такое?

- А сейчас? Сейчас понимаешь?

- Да, - твердо произносит, крепко обнимая меня. - И не обижайся, пожалуйста, мне правда нужно ехать, но вечером, я весь твой. На всю ночь.