Глава 8

Целый день, я пыталась составить себе маршрут от этого чудесного места до колледжа. Честно признаюсь, может Никите и удобно отсюда добираться в центр, ведь у него автомобиль, а вот студентке, которая плохо знает город, не очень. Чтобы быть к половине девятого на первой паре, мне нужно уже в семь утра стоять на пороге дома. По моим подсчетам, идти на остановку примерно двадцать минут. Ну и глушь.

Мне сразу становится смешно. Глушь. Так подумала я, прожившая свои восемнадцать лет в городе с численностью населения около двадцати тысяч. Класс. Как меня начал менять большой город. Просто удивительно.

Подумала о доме и стало грустно, там у меня была жизнь, друзья, какая никакая, но семья, а здесь я совершенно одна. Одна с Никитой, который шарахается от меня как от прокаженной. Интересно, что я успела ему сделать? Или может, мама была права, когда говорила, что он странный? Не знаю, что конкретно она имела в виду, но мне сложно его понять, как я не пытаюсь. Хотя, слишком мало времени прошло, чтобы делать выводы. Он человек непростой, к нему подход нужен. Знать бы какой?

Ну, не завтракает он, и что с того? Не для всех этот ритуал по утрам, чему я удивляюсь? Но все равно так обидно. Бабушка всегда говорила, что фраза «путь к мужчине лежит через желудок» - святая истина, так почему бы не пустить ее в ход, когда мы живем в одном доме? Тем более, что я умею и довольно неплохо практикую.  Только проблемка в том, что он не открывает, грубо говоря, мне свой желудок, и через закрытые ворота, к сердцу я не попаду. 

Ладно. Вся эта анатомия нагоняет на меня тоску.

Как бы я не старалась, для Никиты Резника я навсегда останусь тем ребенком, несчастной толстой девочкой, которую в школе, как только не называли. Я была и жирной, и Фионой из Шрека, и … даже уже не вспомню, всего. Но, меня это не задевало, я была в броне, и эти все ужасные прозвища, лишь ударялись об мой щит и не несли никакой смысловой нагрузки. Что правда, людей я уже тогда начала ненавидеть, тут даже без вариантов. 

В общем, не знаю, как так получилось, что я начала худеть, но мое тело за несколько лет изменилось кардинально и естественно, на выпускном вечере, все без умолку только и говорили, какая я красавица, да как похорошела. Вот кстати, это больше всего и выводило из себя. 

«Похорошела». А что, я до этого была гадким утенком? Я часто смотрела на свои детские фотографии и уж точно не была страшненькой, но людям-то, виднее правда?

Но уже грех на что-то жаловаться. Внешность сыграла важную роль в моей жизни – меня заметили, и это самое лицо и фигура, привлекала, но и, отвлекала людей от главного. Правда, я склонна думать, что мой успех не от этого зависит, а именно от того, что я могу выигрывать и думать наперед. Жаль, что больше не придется так работать, мне правда нравилось. Естественно, не обманывать людей, хотя по факту, я никого не обманывала, просто хорошо слишком вникала в игру. Думаю, в этом городе намного больше обороты, но вся беда в том, что стоит мне только засветится, как Даня меня найдет.

От безделья, выхожу во двор, чтобы покататься на плетенных качельках, и перезвонить маме. От нее уже столько пропущенных, что буду иметь, что слушать.

Мама. Как быстро я за три дня отвыкла от нее. Надеюсь, она не начнет снова свою пластинку, чтобы я пошла учиться на кого-то нормального. Ее мой актерский факультет, просто выводит из себя. Мне буквально пришлось откупиться деньгами, чтобы она переключилась. Но хуже всего, когда мне раздает советы та, кого хватило на курсы парикмахеров. В нашей семье, только Аня была с приличным образованием, всем остальным так не повезло.

- Верка, ты чего трубку не берешь? Я тебе вообще-то утром звонила, - без приветствия начинает мама.

- Я была в колледже, - вру я, она не знает, что занятия у нас начнутся только со среды, поэтому проблем не возникнет.

- А, ну ладно, - кажется, мой ответ ее удовлетворил и напряжение чуть-чуть спало. – Как дела? Что нового? Как Никита?

Да уж, знала бы я, как Никита?

- Все хорошо. Никита, вроде нормально, я не знаю, мы редко видимся.

Пауза. 

- Он тебя выгнал? – сразу предполагает мама. Я ее не вижу, но почему-то уверена, что она даже присела.

- С чего ты взяла? – едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. – Мы редко видимся, потому что он на работе, мама. Я не ребенок, и он не обязан нянчиться со мной.

- А вообще-то мог и понянчиться, - буквально фыркает. – Ты ему рассказала?

- Нет, конечно, ты думаешь я с порога должна была рассказать, что мне нужна его помощь?

- Вера, тебе не нужна его помощь, тебе нужно, чтобы он прикрыл в случае чего, да и потом, понимаешь же, что при его должности, никто тебя искать у него не будет. Побоятся, и твой Даня в первую очередь.

К сожалению, мама не понимает, что Никите может быть вообще глубоко плевать на наши проблемы, хоть я все равно считаю, что никаких проблем лично у меня нет. Я никого не убила и никого не ограбила, люди сами мне проигрывали свои деньги. Ну, допустим, в нашей стране это незаконно, но это уже совсем другая история. Я завязала. Осталось только дождаться, когда Даня обо мне забудет и уйти в свою мечту – стать актрисой. 

- Мам, а почему он должен мне помогать? – осторожно спрашиваю я. Мне и правда непонятно. Они с бабушкой страдают какой-то ерундой, думают, что меня либо убьют, либо посадят, и в том и другом случае, спасти меня может только Резник, со своим удостоверением прокурора.

- Не начинай опять эту песню, пожалуйста, - злится мама. – Мы уже все тебе объяснили, так будет лучше, в первую очередь для тебя. А Никита, ну, скажем так, он просто нам должен. Он во всем виноват, если бы не он, Анька была бы жива, а так… пусть пошевелится. Пусть вообще скажет спасибо, что мы с ним заговорили.

О Господи! Он наверняка, просто вне себя от такого счастья. 

Безумно становится стыдно за свою родню. За их, «простоту». Вот серьезно. Что бы там не произошло между Аней и Никитой в прошлом, не он ее убил, а вся наша семья, и весь городок, считает иначе, ну, естественно с подачи мамы и бабушки. Лично мне, Резник ничего не должен, если понадобится, буду просить помощи от себя, как делают все нормальные люди – говорят пожалуйста, помоги. И в случае отказа, не сделаю обиженное лицо и не буду упрекать в смерти тети, давить на самое больное. Это бред. Это жестоко. Мужчине, итак, пришлось несладко: он в таком раннем возрасте похоронил жену, а тут еще и общественное мнение, пипец каких «важных» для него людей.

- Расскажи ему, Вера, иначе я сама позвоню, - прикурив сигарету, продолжает мама. Ей плевать, что я думаю, главное, чтобы она была спокойна. 

- Не вмешивайся, ты сделаешь только хуже, - чуть ли не подпрыгиваю на месте. – Мам, тебе не кажется, что ты уже просто перегибаешь палку, потому что…

- Вера, к нам вчера приходил Даня, - холодным голосом произносит она. – Я точно не перегибаю, если у него начнутся проблемы, он тебя сдаст в первую очередь.

Внутри все похолодело. Он уже пошел на отчаянные меры, раз пришел домой. Значит не верит, что я уехала в гости, да и с чего бы я уехала, с бухты барахты, особенно после нашего последнего разговора, когда я четко дала понять, что выхожу из игры. Я курица, несущая для Дани золотые яйца, он никогда просто не откажется от своих денег. Может, если бы у меня были такие суммы на руках, я бы тоже просто так не сдалась и не уехала, но это уже к делу не относится.

- О чем вы говорили? – поднимаюсь с качели и прохожу вдоль бассейна. – Ты хоть не ляпнула, что я из-за него уехала?

- Нет, - устало выдыхает, бедная, вся извелась там уже от непутевой дочери. – Придерживаюсь нашей истории, что ты уехала на запад к родственникам. Он не поверил, Верка, я по лицу сразу поняла это. Он тот еще прохвост. Зачем ты вообще с ним связалась?

Молчу. Не хочу ее обижать. Она сама должна понять, что никогда не вникала толком в мою жизнь. А быть безотцовщиной, да и еще с матерью, слишком стремящуюся выйти замуж в маленьком городе – вообще печальная картина. Мною никто не занимался и выросло, что выросло. Слишком поздно уже искать виновных, а Даня мой лучший друг, мы с детства мечтали выбраться из болота и у нас почти получилось, жаль, что кроме как азартных игр, в наши головы ничего лучшего не пришло, но это все не отменяет того факта, что я осталась нормальным человеком, благодаря нашей с ним дружбе. 

Физически, Даня никак меня не обидит. Он не из тех людей, он обычный шулер и трус, но создать проблемы, может легко, это он умеет лучше всех. Не посмотрит на нашу многолетнюю дружбу, особенно, если поймет, что я его кинула. Но все равно страшно. Особенно страшно, что проблемы с полицией отразятся на моей репутации не слишком хорошо, и меня волнует прежде всего мнение одного лишь человека, пусть даже он меня и избегает. 

- Ладно мам, ты прости, мне нужно идти заниматься, - продолжаю свое вранье, в которое она всегда верит. – Созвонимся на неделе.

- Хорошо, только ты не тяни и скажи Никите…

Не дождавшись пока она договорит, нажимаю отбой. Хватит на сегодня душевных разговоров, день был какой-то бессмысленно долгий. Я даже не представляю, о чем с Никитой говорить, чтобы не выглядеть глупой, а тут посвятить его в мои проблемы. Интересно, что он подумает обо мне? Как к этому отнесется? Все-таки он представитель закона, при чем его должность подразумевает наказывать любого, кто посягнет на этот самый закон, так, на что я могу надеяться? 

Расстроившись еще больше, я понимаю, что надо отвлечься. Нужна хоть капля приятных эмоций, и тут мой взгляд опускается на бассейн. Голубенькая водичка так и манит и мне кажется, что я готова прямо сейчас сбросить футболку и нырнуть с головой в него. Это именно то, что сделает меня счастливой, хотя бы на время, а все остальное не важно.

Голышом купаться я не рискнула, ведь прекрасно помню слова Никиты, да и соседям наверняка не придется по вкусу мой топлес, а я уже молчу за хозяина дома. Поэтому достав купальник из чемодана, я, не теряя ни минуты, быстренько нырнула в эту прекрасную водичку. У меня есть минимум часа три, чтобы поплавать и позагорать, чтобы никого не ставить в неловкое положение. Никита видимо чувствует какую-то родственную связь, и не переживет, если еще раз увидит мою фигуру с минимальным количеством одежды. Боюсь, он тогда вообще домой приезжать не будет, а как я тогда найду к нему подход, если он окончательно убедится в моем эксгибиционизме? Нужно успеть, пока он не вернулся. 

Хорошенько наплававшись, свободно выдыхаю. Мне этого не хватало. Спокойствия. И физической активности. Дома я бегала по утрам, а тут даже не представляю, как это делать, боясь заблудиться в этих улочках с красивыми домиками. 

Но как только я ложусь на шезлонг, понимаю, что спокойствие очень сомнительное понятие, можно даже назвать его хрупким, как хрусталь. Передо мной сразу выросла женская фигура, от которой просто несло агрессией и все спокойствие разбилось вдребезги. 

- Ты кто вообще такая? – орет на меня женщина, упирая руки в боки. 

Я от неожиданности даже не могу сообразить, что происходит? Может это чужой двор? Смотрю тут же на дом, понимая, что ошибки быть не может, я по крайней мере, в том же дворе, где была. Но, что тогда от меня хочет эта женщина?

- Простите? – откашливаюсь. – Я Вера, а вы кто?

- Какая еще к черту Вера?  - незнакомка злится еще больше, и мне становится реально страшно. 

Такая фигуристая мадам, что запросто может утопить меня в этом бассейне, но я просто не представляю, как объяснить ей, какая я Вера? Обычная. Какой еще я могу быть? 

- Где Никита? Что все это значит? – ее глаза бегают по двору.

И тут мне становится ясно. Судя по ее реакции и злости, передо мной никто иная, как Виола – соседка Резника. 

Класс. С такими соседями, и доберманов во дворе не нужно.