Глава 24

Странно, но меня никто не потревожил, пока крики Ила не стихли. Когда мальчик замолчал, в дверь тихо постучали. У меня не было желания с кем-то говорить, так что отвечать не стала. Стук повторился. И еще раз. И еще.

— Войдите!

В комнату робко шагнула одна из служанок

— Госпожа, тут вас видеть хотят.

— Пусть идут на*** — нелицеприятные слова вырвались сами собой, подтверждая крайнюю степень бессилия.

— Госпожа, гости настаивают.

Пребывая в трансе от новостей, нехотя встала, выйдя в коридор. Посреди прохода стояла трое, завернутых в серо-голубые хламиды с головы до пят. Вот же, принесла нелегкая. Кажется, меня собираются лишить права выбора.

Фигуры молча поклонились. Та, что стояла ближе, откинула глубокий капюшон, открыв мне бледное лицо, лишенное каких-либо красок.

— Приветствую, сестра, — я скрипнула зубами. Если уж жрицы Светлоликой явились ко мне, происходящее явно не зависит от меня. Хорошо хоть я старше рангом чем та, которую прислали меня убеждать.

— Приветствую, сестра. Я не буду спасать ребенка, — жрица чуть заметно улыбнулась, опустив голову.

— Сестра вольна поступать, как решит. Но стоит учитывать все моменты.

— Я не стану ничего учитывать. Уходите. Мальчик умрет, — на правах старшей я развернулась, возвратившись в свою комнату и захлопнув двери.

Сердце бешено колотилось, не желая успокоиться. Куда, куда я вляпалась? С улицы, куда выходили мои окна донесся громкий крик:

— Сестра, сохрани жизнь ребенку.

— Сестра, услышь!

— Сестра, грань между мирами должна устоять! Сестра! Сестра! — глянув в окно, убедилась, что ровно под моими окнами на коленях на голой земле стоят жрицы второй ипостаси моей богини. И что я могла? Скрипнув зубами, села на ковер, прикрыв глаза. Должно, должно быть какое-то решение.

Спасти ребенка. Демона не победить, его можно только изгнать, обменяв на что-то иное. Обряд Ханан-Ралим. Одна отданная жизнь. Ее можно выкупить только двойной ценой. И даже если я сумею найти две равных жизни, соглашусь ли я брать на себя это? Нет. Пусть я и Мадзе, жрица кровавой ветви, я не стану брать на руки кровь двоих невинных людей.

— Сестра, прими решения.

— Сестра, спаси дитя!

Жрицы светлоликой. Какая нелегкая их принесла? Мне казалось, они принимают обет молчания. Ан, нет. Вон как орут.

Терпения мне хватило до середины ночи. Девушки из Храма светлоликой взывали непереставая. Анейша. Моя нерожденная дочь. Джабур. Мир, который может быть поглощен, если граница не выдержит. Ил. Ребенок, который пока ни в чем не виноват, но переносит страдания, невыносимые для взрослого мужчины. И чистота моей души с другой стороны.

Десять лет.

Десяток лет благочестия и добродетели для искупления одной жизни. Меня просят забрать две. Если бы вопрос стоял о том, чтоб отдать мою, я бы, наверное, думала меньше.

Чего стоит моя душа? Равна ли она жизни целого мира? Не думаю. Как ценен мой род? Моя сестра сможет продлить его.

Двадцать лет. Может, я и сумею очистить свою душу за это время. А может, я горько рассмеялась, я сделаю что-то такое, за что мне простат убийство.

— Сестра, выслушай!

Решившись, я скинула половину амулетов на кровать, желая быть вежливой с сестрами. Половина из моих талисманов были вещами страстей, от которых жрицы Светлоликой решили отказаться.

На дворе стояла глубокая ночь, но в доме никто не спал, слушая беспрестанные крики девушек. Выйдя на двор, я остановилась напротив троицы в серых одеяниях. Сестры замолчали, а затем поклонились, прижимаясь лбами к земле.

Старшая поднялась из поклона, скинув капюшон.

— Сестра, выслушай меня. Если ты пришла, значит сомнения гложет твою душу, — не оборачиваясь, я слышала, что спиной собирается толпа из жителей деревни и обитателей дома.

— Говори.

— Светлоликая поведала нам, что требуется для спасения ребенка-стража. Оплата чужой жизнью. Сколько тебе нужно?

— Две, — осипнув, едва смогла вытолкнуть из горла слова, — мне нужны две жизни.

— Я привела к тебе тех, кто готов отдать себя.

— И кого ты привела ко мне? — не сумев сдержать иронию, я сердито фыркнула. — Девиц, которых бросили женихи? Женщин, которые не сумели родить детя?

Жрица подняла свои бесцветные глаза, чуть поверну набок голову.

— Расколотые души.

Я вздрогнула, не в силах поверить. Расколотые души. Люди, не сумевшие оправиться от каких-то жизненных событий. Те, кто желал бы закончить эту жизнь, получив свободу от боли и прошлого, которое терзает их.

— Нет, — тихо, прошептала я, падая на колени. Ноги подкосились. Меня просили спасти мир, ребенка и освободить от мучений две души. Как так? Кто может противиться этому? Возникало чувство, что меня просто подставили, заперев среди таких условий. Нет вариантов. Их просто нет.

Девушки, стоящие на коленях напротив меня, снова поклонились, касаясь земли.

— Освободи нас, сестра.

— Помоги нам.

По щекам сами собой потекли горячие слезы, капая на ворот рубашки, на колени.

Я покачала головой, все еще не веря. Нет путей.

— Я должна увидеть осколки.

Девушки тут же поднялись, взметнув полу серых одеяний. Конечно, их свобода послужит спасением одной жизни. Что им всем до меня. Я просто инструмент в руках судьбы. Острый кинжал, которому предстоит пролить чужую кровь, так как лишить жизни самих себя запрещено. Это предстоит сделать мне.

Одна из жриц приблизилась, присев напротив. Глубокий капюшон был откинут и на меня посмотрели глаза, которые когда-то были цвета зеленой травы, а сейчас отсвечивали слепым бельмом пролитых слез.

Взмахнув рукой, прикрыв глаза, осторожно коснулась середины лба молодой девушки. Образы, освобожденные из память, нахлынули, выбивая дыхание.

Люди. Много темных мужских фигур. Крики, пожары. Дома вокруг пылают, вскидывая пламя до небес. Крики режут слух и разрывают сердце. Я бегу, выплевывая легкие от жара. Быстрее, вон, в лес. Я почти добегаю до кромки леса, когда упругая крепкая веревка с силой скручивается вокруг левой ноги, вырывая равновесие. Упав на жесткую, колючую траву, стараюсь встать на четвереньки, уползти от боли и страха, которые мне обещет промедление. Но я не успеваю. Крепкая рука хватает за волосы, едва не выдирая скальп, поднимая над землей.

— Какая красота, — кислый мерзкий запах ударяет в нос. Сквозь слезы стараюсь рассмотреть врага. Их трое, больших грязных мужчин, залитых кровью моих родичей. Я хочу кричать, открываю рот, но в челюсть с силой впечатывается каменный кулак варвара. Нет, сознание не хочет покидать тело, но мышцы не слушаются. Мое тело падает на землю, голова подскакивает от удара. Я все вижу, все чувствую. Ощущаю, как грязные ладони скользят по бедрам, как разрывают лиф платья. Что я могу?

Отдернув руку, не желая видеть и переживать былого, склоняю голову. Расколотая душа, которая не смогла оправиться от жестокости, выпавшей на ее долю.

— Осколок, — признаю я, проведя ладонью по лицу девушки, которая пострадала от действий сильных мужчин. Я знаю, что каждую ночь она просыпается в поту, переживая те события снова и снова. Раз за разом. Помня каждый миг, слово, движение и боль.

Мое движение не на долго, но все же сможет подарить ей покой. Девушка вздыхает, открывая глаза. Глядя прямо и ровно, ее губы произносят то, что рвет мне душу.

— Освободи меня, сестра.

Махнув рукой, подзываю к себе вторую девушку, приведенную мне в качестве зоолога чужой жизни. Мне страшно, я не могу поднят ь ладонь без дрожи. Ее лоб холодный, глаза прикрыты.

Тишина. Вокруг молчание и ни единый звук не тревожит покоя. Я открываю глаза и вижу их. Тела в свете яркого солнечного дня. Тела людей, белые и недвижимые. Словно уснувшие, они сидят, лежат везде, где хватает глаз. Я опускаю глаза и вижу сверток. Небольшое покрывало в голубой цветочек. Дрожащей рукой приоткрыв уголок, смотрю в обескровленное лицо младенца. Ему едва ли больше полугода. Совсем малыш. Он спит, прикрыв синие глаза. Спит сном, то которого не избавиться.

Я чувствую, как в душе возникает пожар, от которого все выгорает до пепла, до черной золы, покрываясь ледяной коркой.

Мои руки дрожат. Я закрываю лицо, не желая знать, не желая видеть. СО второго этажа раздается громкий вой. Ил, корчась от боли, не в силах больше терпеть, добавляет последний прут в мою клетку.

Шатаясь и спотыкаясь, я встаю на ноги. Сделав движение рукой, позвала Расколотые души с собой. Покинув деревню, я все еще слышала крики Ила, которые не прекращались ни на миг. Мы вышли на холм, освещаемый бледной луной. Решившись, пока не позволяла себе думать, пока голова пребывала в тумане от увиденных бед и горестей, растянула завязки юбок, сбросив пояс на землю. Туда же полетели серьги, платок, браслеты, кольца. Тяжелая ткань, вздыбившись, опала на траву.

Оставшись в нижней, белой юбке, вынула сагаты из чехла. Скинув обувь и чулки, отпихнула вещи в сторону, чтоб не мешались. Указав рукой, куда стоит стать Расколотым душам, сомкнула медные тарелки.

Дзон!

Мир вокруг задрожал. Ноги завибрировали, пропуская через себя силу, взятую у земли. Крики Ила стихли.

Дзон!

Напротив появилось существо, терзавшее тело ребенка. Демон пятого мира, выше меня почти на две головы, С высокими рогами, закрученными назад, длинными когтями и пылающим взглядом, который я не видела ранее. Образ был размытым, полупрозрачным. Ему было 7 трудно удержаться в этом мире.

Дзон!

Очертания стали четче, ясно отметившись на фоне неба.

— Ты позвала, жрица с сагатам. Не пожалей об этом.

— Сделка, — глядя в глаза демону, закусила губу, не позволяя себе отступить. Слишком поздно. Теперь я не могу передумать.

Демон остановился напротив, чуть повернув голову на бок, рассматривая меня. Как-то показательно тяжело вздохнув, мой собеседник из иного мира провел когтистой лапой по лицу. Мгновение, и страшная личина стекла с него, оставив передо мной высокого мужчину в необычной одежде. Темные чуть волнистые волосы до плеч, треугольная бородка, и только глаза, ярко сверкающие на удлиненном лице, выдавали в нем сущность другого порядка. На мой удивленный взгляд, демон пожал плевами:

— Мне не просто удержать тот облик в этом месте. Так будет чуть проще. Что хотела? — голос тоже изменился, став более человечны, без этого потустороннего рычания, от которого дрожали ноги. Сделав приглашающий жест рукой, демон ждал ответа. Тряхнув головой, немного пришла в себя.

— Хочу обменять жизнь мальчика.

Демон задумался, потирая бороду.

— Сложно. Он стоит многого и привязан ко мне. Договор не нарушить.

— Этого и не прошу. Предлагаю честный обмен в рамках правил.

— Две жизни за одну, — кивнул демон, переведя взгляд на жриц Светлоликой, стоящих в стороне. — Эти? Мальчик не так прост, за него обычные жизни не пойдут, даже отданные добровольно.

— У меня расколотые души.

Демон резко повернул голову в сторону девушек, рассматривая куда внимательней.

— Да, теперь вижу. В этой игре у тебя сильная карта. Кто-то все время подкидывает козыря.

— Только я совсем не хотела играть. Уж очень вступительный взнос велик, — демон хмыкнул, оценив шутку. Да, если даже он примет условия, ответственность за чужие жизни будет на мне.

— Я могу на это согласиться, — тихо начал демон, обдумывая ситуацию, — но с тебя тогда еще фиал собственной крови.

— Зачем?

— Ха, кровь Мадзе. Ты меня чуть не спалила тогда через сотню щитов. Я буду полный дурак, если не воспользуюсь случаем.

— У тебя есть тот, кому хотелось бы вручить бокал моей крови?

— Скажем так, в моем мире не так много существ, которые его не заслужили. Ты согласна?

— А есть ли у меня выбор?

Демон кивнул, глядя с какой-то грустью. Раз уж мы договорились, стоило начать. Ритуал был очень простой и совершенно не зрелищный, но от этого легче не становилось. Передо мной в воздухе оказался маленький стеклянный флакон. Привычно резанув руку ритуальным кинжалом, смотрела как емкость набирается темной жидкости. Когда кровь достигла краев, довольно быстро, надо признать, фиал сам собой закрылся, метнувшись в ладонь демона. Порез почти сразу затянулся. Пришел черед второй части.

Когда демон провел рукой в воздухе, на открытой ладони появилась небольшая сфера, наполовину заполненная белой светящейся жидкостью. Жизнь Ила. Все верно, мальчик еще жив, демон сумел отобрать у него только часть силы.

Сглотнув вязкую горькую слюну, повернулась к жрицам. Они, повинуясь движению рук, приблизились, остановившись в шаге от меня. Процедура извлечения жизненной силы довольно болезненна, тем более, что я раньше такого не делала, но девушки давно не боялись смерти, а ждали ее как освобождения. Став напротив первой из них, прижала ладонь к животу жрицы, пропустив силу в чужое тело.

— Ты уверена? — последний шанс остановиться, повернуть все назад. Жрица улыбнулась широко, светло. Ответ. Кивнув, сжала ладонь в кулак, потянув с силой вверх. Я чувствовала, будто в руке зажат уголь, так жгло кожу. — Желаю тебе лучшего воплощения в следующей жизни.

Душа человека, отданная в этом обряде, оставалась нетронутой. Демону была нужна только жизненная сила. Чем больше горестей и бед переживал человек, тем чище и сильнее становилась душа. Тем ярче будет сфера жизни. Тем больше сил она сможет передать тому, кто сумеет воспользоваться.

Пальцы моей правой руки стали чернеть, отмечая действия. Когда сфера достигла шеи девушки, жрица захрипела, теряя себя. Дернула сильнее, стараясь сократить ее страдания. Жрица рухнула на землю. Над черными по третью фалангу пальцами завис слепящее золотой шар, то которого шел сильный жар. Осторожно держа сферу, повернулась ко второй жрице.

— Спасибо тебе сестра. Надеюсь, ты простишь нас.

— Попроси свою богиню простить меня, вот тогда мы будем квиты. Блага тебе в грядущей жизни, сестра.

Приложив левую ладонь к солнечному сплетению жрицы, сжала кулак, собирая энергию. Дернув руку вверх, почти сразу сумела достать сферу, вот только рука моя стала черной до самого запястья и ниже. Второй шар светился ярким синим цветом, вызывая слезы в глазах.

Медленно развернувшись к демону, показала предметы обмена и свои руки, как индикатор «товара» высшего качества. Мама говорила, что от гнилой души даже ногти не сереют. А тут такой результат. Демону стоит быть довольным. Мой сообщник кивнул, с каким-то сожаление глядя на меня.

— Мне жаль, что тебя приплели в эти события, жрица.

— Ты демон, разве тебе положено сожалеть?

— Не стоит думать, что каждый житель пятого мира хочет захватить вас. Мы так же живем, любим, ненавидим. Просто наша сила иного порядка, и некоторые из вас все еще продолжают вызывать, используя как орудие, привязывая договорами и древними силами.

— Обмен?

— Обмен.

Демон шагнул ближе, подкинув свою сферу в воздух, произнося ритуальные слова. Сделав шаг навстречу, повторила его действия. Сферы зависли друг напротив друга, закружились, быстро набирая скорость. Когда три шара слились в одно световое пятно, вдруг что-то громко щелкнуло, и нас осыпало искрами. Мгновение, и перед моим лицом зависла сфера Ила. Протянув ладони, осторожно взяла предмет в руки, боясь, что все может быть напрасно. Правда, демоны не могут врать в нашем мире, так что врядли он нарушит наш договор. В когтистой руке демона светились две сферы, ставшие его добычей.

— Теперь ты уйдешь из нашего мира?

— Да. Я бы сделал это уже давно, если бы меня не поймали договором. Поверь, в моем мире достаточно дел, чтобы не считать интересным встревать в распри людей.

Замолчав на мгновение, демон посмотрел на два тела, лежащий у моих ног.

— Могу ли я помочь тебе с погребением?

Не в силах смотреть на жриц, пожертвовавших собой, только кивнула. Демон щелкнул пальцами и оба тела вспыхнули ярким пламенем, почти сразу сгорев, оставшись горстью пепла на траве.

— Ты дала мне такую силу, с которой я смогу победить своих врагов в родном мире. За это я дам тебе небольшой подарок. Срок твоего искупления за содеянное начнется весной, когда в этом мире расцветет первый цветок. Это все, что я могу. Хочешь знать имя того, кто отдал мне мальчика?

Я покачала головой, поражаясь доброте демона.

— Не стоит. Сегодня по его вине мной были отобраны жизни у двух жриц Светлоликой. Пусть она сама решает, как быть. Это меня больше не коснется.

Демон кивнул, принимая мое решение и исчез, прикрыв глаза.

Я стояла одна на вершине холма с теплой сферой в руках. Чуть в стороне валялись мои вещи, которые не было возможности поднять. Развернувшись на негнущихся ногах, побрела в сторону деревни. Меня окутывало слабое сеяние и дымка тумана на расстоянии в два-три шага. В этой мгле мне было ни слышны и не видно происходящее вокруг. Эмоции покинули, все беспокойство ушло. Я медленно несла чужую жизнь черными руками.

Поднявшись по лестнице, пройдя коридоры, остановилась перед запертой дверью спальни ребенка. Интересно, хоть кто-то догадается, что сделать? Я никак не могла отпустить сферу. Прошло минут пять, прежде чем кто-то, невидимы мной, распахнул двери. Шагнув внутрь, увидела Ила, над которым слабо сияла такая же сфера, пустая на половину. Не думаю, что кто-то мог увидеть ее, кроме меня. Стоило соединить обе части, которые притянулись друг к другу как магнит, сфера пропала, а мальчик глубоко вздохнул, открыв глаза. Вокруг тела ребенка не было ни единой нити связи.

Выдохнув, с отвращением посмотрела на черные руки. Мгла, прячущая меня раньше, рассеялась. Вокруг было довольно много людей, которые со страхом смотрели на меня. Найдя глазами Ваар-но, посмотрела в хмурое лицо герцога.

— Вам стоит подумать, кому вы могли намеренно или случайно передать жизнь своего ребенка. Важна любая формулировка, вплоть до обещания отдать на обучение. В этом обряде можно использовать даже это. Сами ищите своих врагов. На этом моя работа окончена. Завтра я должна покинуть эти земли.

Развернувшись, я вышла из комнаты, успев уловить краем уха тихий ответ Ваар-но.

— Такое ценное создание не покинет моего дома.

Гад. Вот условия и сменились. Но мы еще посмотрим, как ты попытаешься удержать меня.

В моей комнате на кровати лежал предмет, подтверждающий выполненное обещание Сатулано. Тонкий, состоящий из одной нити пояс с тремя маленькими подвесками. Осторожно, Стараясь меньше шевелить пальцами, которые немного болели, взяла в руки пояс. Нужно было его застегнуть быстрее, пока нить не исчезла. Права на Анейшу. Правда, кто теперь знает, сумею ли я воспользоваться этим даром.

Нитка крепко обхватила талию, сомкнувшись без конца и начала. Выполнив все что должно, я осела на пол, пытаясь удержать рыдания, прорывающиеся сквозь надломленное самообладание. Кое-как получалось. До того момента, пока на глаза не попались черные пальцы, которые не вернут свой цвет до искупления. А это долгий срок.

Не сдержавшись, зарыдала, тихо костеря судьбу.