Глава 28

Утро наступило очень поздно. День был в самом разгаре, когда дремота, наконец, оставила меня, позволив открыть глаза вполне отдохнувшей и бодрой. Немного болели ноги и на светлой коже предплечий остались синяки от грубых лап Химсвота. Отогнав неприятные воспоминания, огляделась. Ажгжар, видимо, ушел уже давно, так как практически никаких следов чужого присутствия не обнаружилось. Только на столике возле кровати стоял поднос, укрытый вышитой салфеткой. Для меня оставили завтрак. Что ж, это я уже видела и мне понравилось.

Спустившись с кровати, чуть не наступила на собственную сумку. Обрадовавшись свежему белью, поторопилась одеться. Не под одеялом было несколько прохладно. Только протягивая гребнем по волосам, пытаясь распутать их с минимальными потерями, смогла нормально осмотреть комнату. Вчера было как-то не до того.

Помещение, видимо, как и весь дом, было сложено из крупных бревен, медово-золотистого цвета. Между огромными обтесанными стволами были воткнуты какие-то гармошки из сена. Не удержавшись, даже немного поскребла их. У нас так не строили. По длинной стене, напротив кровати, находилась красивая большая печь, выложенная темными глянцевыми плиточками изумрудного цвета. Было непривычно видеть в хозяйской спальне именно печь со стеклянной дверцей, а не открытый камин. Побродив по комнате, прочесав волосы уже с десяток раз, решила, что все же стоит выйти на свет к людям, все равно все время тут не усидеть.

Дверь вела на небольшой круговой балкон, с которого открывался вид на центральную комнату. Здесь все было массивным, начиная от стола и заканчивая рамами для картин. Золотистый теплый цвет стен и блики двух печей, в разных концах комнат, так резко контрастировали с тем, что было в доме герцога, с его холодным серым камнем и старинными мрачными гобеленами, что казалось, я попала в совсем иную эпоху.

Спустившись по широкой лестнице, сложенной из половин таких же огромных бревен, нос к носу столкнулась с женщиной, встречавшей нас вчера на пороге. Правда, с первого мгновения я не смогла ее опознать. Невысокая пожилая женщина развешивала ажурные тюли на узком окне на самой нижней ступени лестницы.

Повернувшись на мои шаги, женщина широко улыбнулась, изображая абсолютное счастье.

— Ты проснулась, деточка. Как я рада, что все в порядке. Голодна? — слегка опешив от такого обращения и дружелюбия, замерла на половине шага где-то на восьмой ступеньке.

— Эм, здравствуйте. Нет, спасибо.

— Как так?! — женщина всплеснула суховатыми руками, совершенно позабыв про ткани, которые до этого поправляла. Исла была невысокой, тоненькой, немного скрючено, но очень живой. Ее глаза ярко искрились, а лицо, исчерченное мимическими морщинками, постоянно меняло выражение. Даже ее ярко-малиновая юбка, шуршащая при каждом движении, заставляла улыбнуться. _ Деточка, ты вон какая тонкая! Идем, я тебя накормлю.

— Не стоит, — вскинув ладони в невольном защитном жесте, отступила от такого напора, чуть не запнувшись о ступеньку, — Кирчу оставил мне завтрак.

Лицо старушки на мгновение стало хмурым, а потом осветилось широкой улыбкой, полной гордости.

— Он всегда был предусмотрительным мальчиком. Тогда идем, я тебе покажу наш дом.

Женщина хотела взять меня за руку, но в последний момент сообразила и сделала приглашающий жест рукой, спускаясь с лестницы.

Поместье, как его назвала Исла, было не большое. Всего пять спален, три из которых на втором этаже занимали братья и сама женщина. Две другие оставались помощникам дома. Слугами здесь никого не называли. У Ислы работали две молодые девушки с вдовой матерью, которым отводилась одна на всех большая комната. Кроме них была еще пара пожилых, но еще крепких мужчин. Если было надо, то кого-то приглашали помогать из соседних домов, но со слов хозяйки, это было не часто.

Показав мне большую комнату, весьма уютную из0-за множества мелочей, таких как салфетки на столе, подушки на лавках и большой пушистый плед в кресле возле одной из певчей, Исла повела меня в кухню.

Большую часть помещения занимала печь, сейчас темнеющая открытым жерлом. В идеальном порядке здесь висели и стояли разные котелки и кастрюльки. На краю разделочного стола стопкой лежали выскобленные дощечки. Сейчас тут было практически пусто, только на одном из табуретов восседал Ичиро. Перед ажгжаром лежало надкусанное яблоко и разложенные в две линии ножи всех возможных размеров. Желтоглазый что-то тихонько напевал под нос, проводя зернистым камнем по тонкому лезвию большого кухонного ножа. Среагировав на наше появление, Ичиро поднял голову, широко и дружелюбно улыбнувшись. Отложив свои инструменты на стол, мужчина поднялся, грациозно потянувшись. Сделав пару больших шагов навстречу, ажгжар, не давая опомниться, сгреб меня в объятия, оторвав от пола. Удивленная, я только громко пискнула. Меня прижали к большому теплому телу, придавив руки, и смачно чмокнули в щеку.

— Доброе утро, невестка. Рад тебя видеть в добром здравии. Мой брат был хорош вчера? — совсем стушевавшись от этих странных разговоров, не нашла, что ответить, почувствовала как жар заливает щеки.

Отпустив меня на свободу, Ичиро расхохотался, а потом охнул, получив легкий воспитательный подзатыльник от Ислы.

— Если девочка исчезнет, я скажу Кирчу, что это твоя вина.

— Я просто рад видеть невестку в этом доме. И я бы хотел с ней переговорить. Оставишь нас, тетушка?

Исла сощурила глаза, с подозрением глядя на мужчину, но его лицо больше не отражало ни насмешки, не веселья. Немного поразмыслив, женщин вопросительно посмотрела на меня. Кивнув, я заняла табурет напротив того места, где до этого сидел ажгжар.

Ичиро вернулся на прежнее место, но ни нож, ни точильный камень не взял, а оперевшись на ладонь, смотрел на меня.

— Не знаю, что в себя включает тот обряд, из-за которого ты попала в эту ситуацию, но как я понял, теперь ты связанна с моим братом. Сожалею, что все получилось таким образом, но что-то мне подсказывает, по-другому ты бы тут не осталась. Я рад, что ты моя невестка. Однако, я все же помню больше историй о Чиванских ведьмах, чем Кирчу. — Взгляд мужчины стал колючим. — Какие условия обряда еще не выполнены?

— Зачем тебе знать? — мне было всего лишь любопытно, потому как помимо составляющих этого обряда были моменты, полностью исключающие его завершение.

Ичиро сжал зубы, от чего линия челюсти стала тверже.

— Я верю, что счастье моего брата плотно связанно с твоим присутствием рядом. И я готов принять в этом деятельное участие. Так что мне необходим ответ.

— Что ж, раз такое важное дело, я тебе скажу. Верховная жрица, настоятельница моей Обители должна благословить союз от имени Богини. Вот и дума, как станешь решать этот вопрос. Времени пока предостаточно. Спасибо за теплый прием в этом доме. С удовольствием воспользуюсь гостеприимством.

— Надеюсь, ты задержишься надолго.

— Настолько, насколько возможно.

Кивнув хмурому ажгжару, вышла из кухни, прикрыв толстую деревянную дверь. Истиный характер Ичиро кардинально отличался от того легкомысленного образа, возникшего при первом впечатлении. Мужчина с полуслова понял, что они с братом не в силах удержать меня здесь. Пусть пробует найти решение своей проблемы. Все равно второе препятствие им ни за что не преодолеть. С тоской и бессилием пошевелила черными пальцами. Четыре месяца. Только четыре.

Кирчу вернулся только к позднему вечеру, когда сумерки перетекли в полноценную ночь. Мы с Ислой сидели в креслах перед натопленной печью. Я разбирала свои припасы на маленьком столике, когда дверь распахнулась. В поместье было сделано все довольно практично и с улицы первая дверь вела не сразу в большую комнату, а в маленькое помещение, удерживающее тепло. И уже из первой комнатки, двери, завешенные плотными партерами, вели в саму жилую часть здания.

Ажгжар, повесив плащ на резные крючки сразу у входа, туда же определил перевязь с клинком, внимательным взглядом окидывая зал. Людей было не много. У другой печи сидели сестры, весело переговариваясь и крутя колесо прялки. Исла рассказала, что большую часть тканей все же закупают, но вот редкое узорное кружево из шерсти умеют делать только здесь. Люди привезли это ремесло издалека и старались сохранить нюансы в тайне, чтоб не потерять спрос на изделия. Сейчас девушки тянули тонкую сероватую нить, которую потом будут выбеливать на солнце и превращать в шали и платки. За большим столом сидел Ичиро с одним из мужчин, что-то вырезая по чертежу из небольшого деревянного бруска.

Отыскав меня, желтоглазый широко улыбнулся, пройдя прямо к нам с Ислой через весь зал. Остановившись у кресла пожилой хозяйки, Кирчу положил руку ей на плечо:

— Тетушка, покормишь голодного виверна?

Исла смешливо фыркнула и поднялась со своего места.

— Ужинать ты будешь здесь. Верно?

— Определенно.

— Тогда поговори с моей невесткой. Она сегодня только яблоко и съела. Да, и люди спрашивают.

Женщина удалилась в сторону кухни, позвав за собой одну из помощниц. Я же отложила в сторону коробочку с ивовой золой, разглядывая ажгжара. Кирчу, присев на место Ислы, тоже смотрел внимательно.

— Нужно было проветриться, чтоб не наделать глупостей, — молча кивнула, принимая такое объяснение. Кирчу продолжил, — брат взял с меня обещание не ездить сегодня к Ваар-но, хотя я считаю, что это был бы верный шаг.

— Нет.

— Нет?

— Оставь его. Мать сама решит, как покарать человека за его глупость и гниль души.

— А если она решит оставить его в покое?

— Значит на то ее воля. Это не твое дело, — Кирчу упрямо сжал челюсть, но все же медленно кивнул. Да, такому мужчине не просто удержаться от мести. Тем более, если считает ее справедливой.

От печи шло сухое уютное тепло, да и в целом дом, вместе с обитателями вызывал приятные ощущения. Мне нравилось здесь. В который раз осмотрев помещение, приметила для себя очередной новый элемент, который ускользнул ранее. На подоконниках лежали небольшие валики из ткани в мелкий цветочек. Видимо, для того, чтобы из окон не тянуло холодом. Как предусмотрительно.

— Думал, будешь прятаться от меня.

— Не хочу, — я тоже так думала. Ждала, что стану смущаться и нервничать, но этого не было. Поймав светлую улыбку мужчины, сама, не сдержавшись, растянула губы. В груди потеплело. Было ощущение, что меня обнимают и ласкают нежные крепкие руки, несмотря на то, что между нами стол, заваленный моими вещами.

— Сперва пусть поест, а то сил никаких не хватит на тебя, — по доброму проворчала Исла, незамеченной подходя к нам. Локтем чуть сдвинув травы и порошки, женщина поставила перед Кирчу поднос с дымящимися ароматными блюдами. Потянув носом, поняла, что тоже голодна, но было как-то неуютно просить, после того как раза три или четыре отказала хозяйке. — Что смотришь, думаешь, я молодой никогда не была? Тебе тоже принесла, знаю, что с милым все вкусней.

Исла, самодовольно щурясь, взяла меньшую плошку, и подала мне вместе с куском мягкого хлеба. Овощное рагу с кусочками мяса было так умело приправлено, что я пообещала себе вызнать, какие травы в нее кладут на местной кухне.

Утолив голод, с интересом наблюдала за Кирчу, впервые имея возможность видеть мужчину практически расслабленным и на своей территории. Что ажгжар дома, чувствовалось сразу, по плавности движений, по отсутствию колючего взгляда, постоянно сканирующего пространство вокруг. Закончив с едой, желтоглазый откинулся в кресле, сытым котом вытянувшись во весь рост.

— Исла что-то говорила про людей. Кто-то недоволен моим появлением?

— Нет, — ажгжар широко зевнул, прикрыв рот локтем, — люди рады, и просили узнать, сможешь ты принять кого-нибудь, как лекарь. У нас есть свой знахарь, но он стар и тугоух. Если ты можешь, я прошу тебя осмотреть тех, кому больше других требуется помощь.

— Хорошо. Это я могу.

— Отлично, кто-нибудь из девочек тебя завтра проводит по домам.

— Не боишься меня выпускать из дома?

Сонный взгляд желтоглазого на мгновение стал цепким и острым.

— Если ты захочешь сбежать, я не смогу тебя удерживать. Гораздо надежней попытаться сделать так, чтоб ты пожелала остаться. А теперь мы идем спать.

— Но я должна собрать вещи…

— Утром все будет там, где лежит сейчас. Так что, или ты сама идешь, или я тебя несу. И, надеюсь, ты понимаешь, что для тебя в этом доме место есть только в моей постели.

* * *

В комнате уже было натоплено, так что, пропустив Тирму вперед, прикрыл двери, надеясь на приятный вечер. Наконец, у меня появится возможность собственноручно снять все эти юбки с ведьмы, как и мечталось с первого дня знакомства.

Тирма тут же прошла к столику, где по-домашнему выстроились рядком несколько ее флаконов. Смочив тряпочку жидкостью из одного, жрица провела по лица, снимая краску. У меня перехватило дыхание. Действо походило на какое-то таинство, к которому меня неожиданно допустили.

Я хотел подойти ближе, развязать пояс, распустить завязки юбок, но ведьма тихо засмеялась, и одним движением ускользнула в сторону. Всего на полшага, но дотянуться не получилось. Лукаво блеснув глазами, коварное создание сделало рукой отгоняющее движение, указывая в сторону кровати. Ладно. Видимо, у нее имелась какая-то идея.

Присев на край кровати, с трепетом и ожиданием следил за движениями ведьмы. Женщина тихонько напевала под нос что-то мелодичное, кружась по комнате, когда с очередным поворотом с волос слетел ее яркий платок. Ткань чуть взвилась, а затем плавно опала, мягкостью движения явно нарушая законы притяжения.

Тирма резко повернулась и весте с ней крутанулась темная коса, со свистом рассекая воздух. Несколько неуловимых движений рук, покачивание бедра, и за спиной у жрицы рассыпался водопад вишневого цвета, переливаясь бликами солнечных камней.

Я не мог отвести взгляд, как зачарованная флейтой кобра, следя за каждым жестом. Медленное покачивающееся движение резко сменялось быстрым ритмичным ударом ноги о пол, от которого сердце заходилось в бешеном ритме. С очередным ударом, стоило ведьме сделать шаг в сторону, на полу осталось темно-зеленое пятно ткани. Не моргая, не отводя глаз, я все же упустил момент, когда Тирма распустила шнурок юбки.

Ведьма крутанулась на месте, и подолы взвились как фантастический цветок, меняясь цветами и перетекая одним цветом в другой. От звона браслетов и шелеста ткани, от ее дурманящего запаха и гипнотического пения кружилась голова. Я сам себе казался безумным, с трудом удерживая тело на прежнем месте. Меня очаровывали и околдовывали. Но кто бы посмел возразить?

Когда последний слой ткани ржаво-красным пятном опустился на пол, я больше не смог отыскать в себе ни крупицы терпения. Сорвавшись, подхватил пискнувшую ведьму на руки, как какой-то дикарь утащив ее в глубину одеял.

На мгновение опомнившись, решил было, что жрица может испугаться, но на меня смотрели пьяные глаза, полные того же дурмана, которым был окутан и я.

Сегодня Тирма была другой. Огненная кровь. Она отзывалась на все мгновенно, рассылая по моему телу микро разряды тока каждым своим прикосновением. Мое тело пылало и плавилось, напоминая вулкан. Если такова только прелюдия, не могу представить, что может заставить ажгжара выпустить Чиванскую ведьму из постели.