Глава 39 Розанна

Оставшись в комнате одна, ощутила странное волнение. Я призналась в предательстве, а он словно и простил. Ни криков, ни угроз, ни упрёков. Альфа Огор за такое высек бы и, хорошо, если розгами. А лорд Дьярви просто запер в комнате.

И всё.

Не веря себе, я простояла на месте ещё пару минут, вслушиваясь в звуки за дверью. Нет, он не возвращался. Наказания не будет.

Стоило мне с облегчением выдохнуть, как пришло смущение. Я провела эту ночь в одной постели с чужим мужчиной, практически незнакомцем. И он не тронул меня. Возможно, пожалел, что вряд ли!

Скорее всего, правда, опасается, что я рожу бастарда, а может, ему просто хватает любовницы. Хотя одно второму не мешает. Мужчины, как их понять?

— Госпожа ведьма, — в комнату, тихо постучав, вошла Харда, — вам завтрак нести?

— Почему сюда? — особо не задумываясь, спросила я.

— Потому что после вчерашнего пира зал непригоден для трапезы, — эта фраза из уст служанки вызвала недоумение.

— С каких это пор? — не поняла я.

— С сегодняшних, госпожа, — она странно улыбнулась, — теперь у нас в доме новый управляющий — воин Брек.

Я тут же вспомнила того могучего жреца, что связал нас с лордом Дьярви узами брака. Вязь на моём запястье зачесалась, напоминая о себе. Подняв руку, коснулась необычного ледяного узора.

— Метка у вас такая яркая, — шепнула Харда, — я ещё вчера заметила. И на его руке тоже хорошо видна. Все эти завитки напоминают зимний рисунок на стекле. Необычно.

— Да, — согласилась я с ней, узор и вовсе казался мне живым, — необычно. Но что там с управляющим?

— Лютует, — улыбнулась оборотница, — с Ули утром стычка была. Он её пинками в баню погнал, да там запер. Сказал, пока не вымоется — не выпустит.

— Что?!

— И правильно, госпожа ведьма, — не дала она более и слова вставить, — вот хоть что мне говорите. Я тоже лисица и люблю свой запах, но запах, а не вонь невыносимую. Поделом ей.

— Никто не смеет так обращаться с ней… — я тут же запнулась, вспоминая, что нет больше моей испуганной девочки, она выросла. Как-то внезапно для меня.

— Ваш супруг, когда узнал, похвалил своего воина. Так что, леди, вы в меньшинстве, — в голосе Харды звучало торжество.

— За что ты так невзлюбила её с самого первого дня?

— Я не понимаю, за что её любите вы, — служанка отвернулась и прошлась по комнате. — Но неважно, не моё дело. А также с этого дня замок предстоит привести в подобающий вид. Сегодня отмывают трапезные, приёмные залы. Ваш супруг приказал сжечь всё шторы, портьеры и гобелены. Выбелить стены.

— Сжечь, — шепнула я, — но…

— Сюда приедет ярмарка, этот Брек уже послал в столицу гонца с приглашением. Дельный он мужик, жаль что дракон.

— Хм, — я, наконец-то, улыбнулась, — а ты, я смотрю, в ненависти-то своей поутихла.

— А я теперь под защитой вашего супруга, — и вид у неё сделался таким важным. — На меня никто и косо не смотрит. Даже местные мужики и те вдруг дорогой дальней стали обходить. А мне много и не нужно: покой и хоть какое-то чувство безопасности.

— Мой отец убрался из этого замка, и ты получила свободу, — я была рада за неё.

— Да, моё тело снова принадлежит только мне, — Харда от счастья разве что не танцевала.

— Это так замечательно, теперь ты сможешь пожить по-настоящему, — я ощутила какую-то лёгкую неуместную зависть, не чёрную, а хорошую, немного вдохновляющую. Потому как я тоже хотела вот так беззаботно смотреть на мир. — Я рада за тебя, правда.

— Я знаю, ты добрая душа, Розанна, но слишком доверчива. Тебе бы жёстче быть, хотя с таким супругом может оно и к лучшему. Я принесу вам завтрак.

Кивнув, я осмотрелась. Моей одежды не было.

— Ваш гардероб перенесут чуть позже, — она словно о чём-то вспомнила и вышла в коридор, тут же вернулась с небольшой корзиной для чистого белья, — я побеспокоилась о домашнем платье. Всё здесь…

Не успела она договорить, как дверь приоткрылась и в комнату с дозволения вошли женщины с вёдрами горячей воды, у одной из них в руках обнаружилась и материя для обтирания, и бочонок с мылом.

— Спасибо, Харда, чтобы я без тебя делала.

— Я, госпожа, может быть, бываю и резка и не слишком добра, но я не утаиваю камня за пазухой. Что в душе, то и на языке.

— Обращайся уж на ты, — я махнула рукой на все эти приличия, — ты стояла со мной у алтаря вместо матери. И знаешь, а я рада, что ты изменилась.

— Не я, — она покачала головой, — а окружение.

— Драконы больше не враги? — поддела я женщину.

— Враги, — она стала серьёзнее, — но вы оказались правы: не на зверя смотреть нужно, а на человека.

Улыбнувшись, Харда вышла из комнаты вслед за женщинами, а я вдруг поняла, что она тоже яркая. Волосы, что зрелое пшено. Той муки или, чем она ещё всё время посыпала локоны, больше нет. Её жизнь стала другой, знать бы, что у неё там с этим Бреком. Любопытно было аж жуть.

Улыбаясь сама себе, подошла к окну и выглянула. Уголки моих губ резко опустились. Мой муж. Он стоял с братом. Они явно что-то обсуждали. В нескольких шагах от них, склонив виновато голову, топтался на месте старик-привратник. Наверное, он спал, когда Густов со своими воинами покидали эти стены.

Я не жалела о содеянном. Никто не должен больше умирать. Я не хочу, чтобы моя свадьба начиналась с крови и невинно убитого жреца хватит.

Войдя в перестроенную умывальню, скинула с себя ночную рубашку и забралась в тёплую воду. Откинув голову на бортик лохани, наконец-то, расслабилась. В комнате послышался какой-то шум, скрипнула дверь.

— Завтрак на столе, госпожа, — долетел до меня голос Харды.

Кивнув, я потянулась за бочонком с мылом.

Колокольный звон оповестил меня о том, что пора заняться каждодневными делами, но сначала завтрак.

Натянув на себя чистую нижнюю рубашку и простое голубое платье, вышла в комнату. На столе стоял разнос, на нём несколько варёных яиц, горка мелко резанных свежих овощей, сыр и ломоть хлеба. Подняв его, укусила и прошлась до окна. Сидеть на месте желания не было. Выглянув наружу, снова увидела супруга. Он стоял в окружении воинов и небрежно обнимал свою любовницу. Девушка жалась к нему, поглаживая ладонью по плечу. В отличие от меня, драконесса красовалась в пышном бордовом явно дорогом платье. Красивый плащ, подбитый белоснежным мехом, скрепляла золотая брошь.

— А мне ты даже свадебного дара не преподнёс, — шепнула я обиженно. Настроение, и без того дурное, просто рухнуло в подпол. Подняв руку, сжала в ладони свою подвеску с изумрудом. Куда мне до этой женщины.

Сразу видно, что она ему не безразлична. Такие подарки кому попало не преподносят.

Махнув в сторону врат, мой супруг поцеловал в лоб свою любимую и внезапно поднял взгляд на окно. Я поняла, что он смотрит на меня. Моргнув, спешно опустила руку и отошла.

Не хочу, чтобы он знал, как его неверность ранит. Да мы чужаки, но всё же супруги. Я, наверное, и правда слишком наивна и, сама того не понимая, желаю женского счастья. Только супруг дать мне его, увы, неспособен.

Подойдя к двери, вдруг вспомнила, что мне не дозволено покидать эти покои.

Я здесь затворница.