Глава 64 Розанна

Всю ночь мы тряслись от холода в телеге. Мрак освободил нас от верёвок и притих за нашими спинами. Он словно вместе с нами выжидал момент для побега. Но, увы, за нами зорко следили. Глаза слипались, но мы не давали друг другу спать. Боялись пропустить момент приезда в лагерь.

Ближе к рассвету послышалась какая-то возня снаружи. Крики. Я с удивлением узнала голос Ули. Телега остановилась. Мужская рука откинула полог, и к нам запихнули молодую лисицу.

Крупный воин, чьё лицо скрывал капюшон, ударил ей кулаком в грудь, опрокидывая навзничь.

— Ты обещал, — вопила она, не обращая внимания на наши с Кнесе удивлённые лица. — Ты говорил, что он женится на мне. Что я стану хозяйкой замка! Займу своё место. Юнор! Ты обязан мне. Ты мне обязан!

Воин одним взмахом руки скинул с головы капюшон и оскалился, глядя на нас.

Я видела родные черты лица, но не узнавала его. Чужак. Мрак спешно забрался под покрывала.

Волк, окинув нас взглядом, заметил валяющиеся верёвки. Хмыкнул и недовольно цокнул.

— Сидеть тихо, — его голос был такой холодный и пронизывающий, что я невольно вжала голову в плечи.

— Ты сын потаскухи южанки, ты должен мне! — снова завопила Ули, не понимая, что лучше ей замолчать.

Я никогда не замечала такого выражения лица у нашего сводного брата. Размахнувшись, он залепил ей затрещину. Прижав ладонь к щеке, лисица заскулила от боли. Я же сидела, не двигаясь, парализованная страхом.

Одержимый.

Я ещё никогда не видела бешеного.

Хотя о чём я. Жила ведь с ним под одной крышей столько лет и даже не догадывалась.

— Твоё место под мужиками, соплячка, и ляжешь ты под того, на кого укажу я, — лицо Юнора исказила гримаса отвращения. — И если ты ещё раз своим грязным языком коснёшься моей матушки, то я разорву твою пасть. Ты поняла? Она дочь вождя. Я высоких кровей!

Ули молчала.

— Ты поняла?! — схватив её за шею, он дёрнул со всей силы.

— Она поняла, — прошептала я.

— Розанна, — он засмеялся и выпустил лисицу, — смелая малышка. Скоро ты станешь только моей, но потерпи еще чуть-чуть. Уладим дела с этим ящером и будем наслаждаться нашим счастьем.

Сглотнув, я кивнула, понимая, что он абсолютно безумен. Одержим. Кнесе же пряталась за моей спиной. Я понимала её и не осуждала, но вдруг ощутила её ладонь на своём затылке. Меня коснулась странная магия. Будто льдом сковало душу, все эмоции улеглись.

Ни страха, ни паники, мною руководил разум.

— Это мой дар, — шепнула она очень тихо, так что услышала только я. — Себя я успокоить не могу. Но тебя да. Не показывай одержимому страх. Он их приводит в трепетный восторг, и они становятся просто дикими.

— Ты ничего мне не скажешь, желанная моя? — напомнил о себе Юнор.

— Я рада, что мы будем вместе, — прошептала я, понимая, что злить его ни в коем случае нельзя. — Но ты ведь сделаешь мне подарок?

— Что же ты хочешь, желанная?

Отпихнув Ули, он потянулся рукой ко мне и, обхватив за шею, притянул ближе. Я не сопротивлялась. Грубые губы впились в мой рот. От омерзения меня передёрнуло. Всё, что я сейчас хотела, это потерять сознание и не осознавать того, что со мной происходит. Мой слух уловил сдавленный всхлип.

Кнесе.

Похоже, что и Юнор услышал его. Оторвавшись от меня, он глянул тяжёлым взглядом на драконессу и оборотницу. На его лице появился жёсткий оскал. Испугавшись, я подняла трясущуюся ладонь и коснулась его щёки.

— Она стала мне подругой, подари мне эту девушку.

Волк моргнул. На мгновение мне показалось, что мой некровный брат снова вернулся. Но, нет. Это был зверь: ничего человеческого в нём уже не было.

— Подарить, — повторил он. — Моя женщина в компании с казарменной шлюхой?!

— Ну что ты, Юнор. Ты ведь знаешь, что она не такая.

— Она станет такой, — он засмеялся, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты оставишь меня без свадебного подарка, как и он? — Я попробовала зайти с другой стороны. — Мне будет приятно знать, что моя служанка его сестра. Подумай об этом.

Безумный взгляд мужчины впился в моё лицо. Он словно не верил мне. Я и сама не понимала, что делаю, но инстинкты вопили, что так правильно. Что с одержимыми не спорят, им не перечат — их убивают! От этой мысли сжалось сердце.

— Я очень люблю тебя, Юнор, — тихо произнесла я. — Ты помнишь те бусы из рябины, что подарил мне в детстве? Я до сих пор храню их.

— Да, — он моргнул. В его глазах плескалось красное пламя. — Я ещё тогда знал, что ты должна быть моей. Только твоя мамаша была против. Она и слышать не хотела о том, что ты моя истинная. Она говорила, что я одержим. Глупая баба, а отец прислушался к ней и не отдал тебя мне. Но он пожалел. Все они пожалели. Я истинный альфа. Только я!

Замерев, я с трудом поняла смысл его слов. Истинный альфа. Мой взгляд метнулся к Ули. Он был причиной её сумасшествия: Юнор подавлял и ломал её, превращая в марионетку.

— Конечно, они ничего не понимали, — шепнула я.

— Она хотела забрать тебя. Хотела сбежать, но я не позволил. Это я сдал их. Я убил твою ведьму мамашу своими руками!

На меня волной накатила такая лютая злость, но я сдержала её, вымученно улыбаясь, мечтая всадить в его сердце нож. Глубоко, под рёбра. Он сделал меня сиротой. Отнял мать и мужчину, что мог стать мне любящим отцом.

В этот момент Юнор умер в моём сердце.

Его нет.

А эта падаль должна заплатить!

Теперь я знала, что значит ненавидеть. По-настоящему. Всей душой.

Порыв сильного ветра обрушился на его спину. Юнор дрогнул и взглянул на небо. Там буквально на глазах собирались чёрные тучи, грозясь обрушиться на нас снегопадом. Холодало.

— Мы скоро приедем в лагерь, — прошипел он не своим голосом, — там ты станешь моей.

Склонившись, Юнор снова впился в мой рот, больно кусая и царапая клыками. Я ощутила солоноватый привкус собственной крови. Наконец, отпустив меня, он отошёл от телеги и накинул на голову капюшон. Полог опустился на место, оставляя нас в полумраке.

Телега снова двинулась вперёд.

— Я не хочу становиться, таким как он, — тихо запричитала Ули. — Я не хочу.

Я же сидела, не в силах пошевелиться. Кнесе, придвинувшись ко мне, обняла.

— Прости мне мою трусость, — её голос дрожал.

— Я беременна, Кенесае. Мне никак нельзя сдаваться ему. Мне нельзя. Дьярви не поверит, что это его ребёнок: даже если виду не подаст, всю жизнь будет криво поглядывать на дочь.

— Что ты, Розанна, не говори так. Мой брат не такой. Мы сбежим. Этот Зверь никого не тронет. Ты ведь сама говорила, нужно верить в лучшее.

— Что было с тобой, Кнесе? — мой голос дрожал. — Расскажи.

Какое-то время она молчала. Телега тряслась на ухабах. Снаружи хлопьями повалил первый снег.

— Я тогда только вошла в пору невесты, — негромко произнесла молодая женщина. — Мой зверь ещё не окреп. Я была красивой девушкой. Кенесая Сереброволосая. Братья перешли дорожку одному военачальнику. Взяли крепость вперед него, и всё золото утекло в наши сундуки. Он пожаловался Владыке, но его ответ был такой: кто первый, того и добыча. Мы быстро забыли о всей этой истории, но вскоре за мной стал ухаживать молодой воин: красивый, ладный, а как он говорил. Пел, что я его избранная, что он будет моим первым. Так оно и вышло. Он им стал, жаль не последним.

— Кто он? — отчего-то мне подумалось, что не простой-то юноша был.

— Сынок того воеводы, только мы не знали об этом, — Кнесе опустила голову. — Вегарту он не понравился сразу. Он запретил мне свидания. А я молодая, уверенная, что вот он мой истинный. Были красивые речи, что наша любовь сильнее указа братьев. Что мы должны бежать. Я верила, каждому слову. И пошла за ним, когда он позвал. А дальше боль, унижения, казармы…

— Как ты спаслась?

— Через год я заболела. Была истощена настолько, что простуда свалила. Меня, ледяную драконессу. Я умирала, да один из воинов сжалился. Забрал девку казарменную в свою комнату и выходил. В бреду я и рассказала, кто есть на самом деле.

— Что же раньше молчала?

— Я не молчала: просила помочь каждого второго, а они только смеялись. Все. Твари. Только Брек проникся. Он под покровом ночи забрал меня из казармы "избранного" и увёз.

— Мне жаль, — у меня ком в горле стоял.

— Моего зверя больше нет, Розанна, — её голос звенел от непролитых слёз. — Они сломали меня. Изувечили. Ничего от прежней меня уже не осталось. Знаешь, что бывает с драконами, когда они теряют своё второе лицо. Калеки.

— Я знаю, — прижав ладони ко рту, я стирала липкую слюну с них. Поцелуй Юнора был настолько мерзок, что желудок сводило. — Мне жаль, Кнесе. Действительно, жаль. Но что стало с тем…

— Что стало? А ты как думаешь? Когда Брек меня привёз, братья не узнали. Долго смотрели. Мои волосы стали обычными, лицо постарело: ничего от прежней девушки не осталось. А потом Вегарт заплакал. Я никогда не видела, как плачут мои братья. Ни до, ни после. Дьярви. Он… Он стал другим. Холодный, скупой на эмоции. Всё это время они искали меня. А когда я назвала имя того, кто сделал это со мной… Через две недели Дьярви принёс в мою комнату коробку. Деревянную. Она так воняла. Он открыл крышку, и я увидела голову, а вокруг неё пальцы. Мизинцы всех, кто был в том отряде. Кто брал меня издеваясь. Пальцы всех до одного, я посчитала. — Она истерично засмеялась. — Я считала их, укладывая в ряд. Палец за пальцем. Но мне стало легче тогда. И хорошо, что я сейчас это вспомнила. Я знаю, что будет отрезать мой брат. Знаю. Дьярви не упустит ни одного.

— Но почему они… — я не могла найти нужных слов, рассказ поверг меня в ужас. Тошнота подкатывала к горлу.

— Не признали меня сестрой? Это я попросила. Я попросила, чтобы все думали, будто Кенесае умерла, а Кнесе простая любовница. Меня никто не узнавал, ничего от прежней драконессы во мне не осталось — всё растоптали. Меня так измазали грязью, что я до сих пор не могу отмыться. Хотя нет. Выберемся, и я верну себе имя. И буду жить полной жизнью в доме, что станет мне родным.

— Я верю в Дьярви. Второй раз он такого не допустит, — в моём голосе звучала уверенность.

Ули лежала рядом с нами и тихо плакала. Только вот жалости к ней я не испытывала.

Она словно умерла для меня. Её просто не стало.