11.2

— Можно с тобой поговорить, Алекс? – нерешительно спросила я, покусывая губы. Он приподнял голову, прижимая вату с перекисью к самой большой ране на моей стопе. Я понять не могла – то ли ему заняться было нечем, то ли просто нравилось издеваться надо мной. Я ведь могла и сама. Могла, чёрт его возьми! Но он положил мою стопу к себе на колени и медленно, словно наслаждался каждым моментом, принялся промокать ранки влажной ваткой. И выглядел при этом… сосредоточенным. Сосредоточенным, чтоб его! Ни ухмылочки, ни улыбочки. Это напрочь сбивало меня с толку, заставляло нервничать. Однако было кое-что важное, о чём я хотела поговорить с ним здесь и сейчас. Нужно было ещё раньше, но… — Я тебя слушаю, — бросил он и снова занялся моими ногами. Я выдохнула. Несмотря на пощипывание, прикосновения его начинали меня волновать, и я не понимала, что с этим делать. Как бы невзначай он поглаживал мои пальцы, дотрагивался до лодыжек, и это находило отклик в моём теле. Да что за чертовщина такая?! — Эта женщина… которая была тут вчера… — не зная, с чего начать, неуверенно заговорила я. – Я действительно не могу так. Мне… Его большой палец прошёлся по косточке возле моего на ноге. Я почувствовала, как он гладит меня – маленький кружок, а потом больше и больше по спирали. Пятка моя опустилась в его ладонь, и я поспешила отдёрнуть ногу. — Алекс! – рыкнула, глядя на него с раздражением. Меня от одной мысли о вчерашнем наизнанку выворачивает, а он… — Это что за тон? – голос его звучал спокойно. Так спокойно, что я невольно сжала зубы. Одно хорошо – он больше не касался моих ног, и я перестала чувствовать это ненормальное, пугающее меня щекотное тепло внизу живота. — Я пытаюсь с тобой поговорить, а ты… — А ты уверена, что я хочу с тобой разговаривать? – смерил небрежным взглядом, а у меня к горлу внезапно комок подкатил. Мерзкий, горький, колючий. Досада, гнев… и что-то ещё. Собственность, игрушка. Разве могло что-то измениться? Ты забылась, Стэлла. Забыла, что ты – никто, что желания твои никого никогда не интересовали и не интересуют. Забыла… Поджав ноги, я отползла к спинке постели и отвернулась. Наверное, мне стоило попросить прощения. Другая бы на моём месте так и сделала – хотя бы ради того, чтобы не обострять и без того натянутые отношения. Но то другая… — Есть вещи, Алекс, — тихо заговорила я, — которые находятся за гранью. Для меня то, что случилось вчера – одна из таких вещей. Я не могу… И не хочу. Может быть, тебе безразличны мои желания, но… Делай со мной всё, что хочешь, только прошу: не надо больше заставлять меня быть с женщиной, — посмотрела ему в глаза. – Я действительно не могу. Меня выворачивает. Неужели ты сам не понял этого? — Ты правильно сказала, — заговорил он по-прежнему ровным, спокойным тоном, — твои желания меня не волнуют. Спасибо, конечно, за разрешение, но делать с тобой всё, что захочу, я могу и без этого. Я сглотнула. А чего я ожидала услышать? Дура… Алекс встал, я же натянула рубашку на колени и уставилась в стену. Хотелось плакать, но какой смысл от слёз? Нет в них смысла. Разве что лишний раз показать ему, что он сумел задеть меня? Да только ему плевать. Услышав звонок мобильного телефона, я даже не повернулась. Так и сидела, глядя в одну точку, и пыталась перебороть себя. Что мне ещё предстоит выдержать? Сколько раз пережить унижения? Сколько раз переломать себя? А сколько раз меня ещё сломает он? — Да… — услышала я голос Алекса. – Да, минуту… Минуту, я сказал. Пройдя мимо постели, он вышел из спальни. Я снова сглотнула и, не выдержав, всхлипнула. Стёрла покатившуюся по лицу слезинку, а за ней ещё одну. Да будь ты проклят, Алекс! Будь ты проклят!   Забравшись под одеяло, я свернулась клубком. Постаралась успокоить себя мыслями о том, что всё, что случилось вчера, далеко не самое страшное. Бывало ведь куда хуже. Бывало, чёрт подери, куда хуже! Но то ли это действительно оказалось пределом, то ли у меня просто кончились силы, попытки уверить себя в чём-либо не подействовали. Меня выворачивало. Приступы жалости к себе были мне несвойственны, а то, что происходило сейчас… Что-то живое во мне всё ещё билось, царапалось. Вот и сейчас… Вернувшийся в спальню Алекс распахнул шкаф и, достав свежую рубашку, принялся переодеваться. Я смотрела на него сквозь зеркало, а сама в это время пребывала в какой-то мутной прострации. Ни желаний, ни слов. Со слезами из меня ушло всё, что я могла бы сказать ему. Осталась только пустота – та самая, что была моим привычным спутником уже много лет. — Мне срочно нужно уехать по делам компании, — застёгивая пуговицы, проговорил Алекс. – Не знаю, сколько это займёт времени. Думаю, больше недели. — Хорошо, — выдавила я и закрыла глаза. Не хотела видеть его лицо, прядку падающих на лоб волос, его руки. И голос его слышать я тоже не хотела, но он заговорил вновь: — Ты можешь, как и прежде, свободно перемещаться по дому, но о любой твоей выходке мне будут докладывать. Если хочешь, можешь выходить к фонтану и гулять неподалёку от парадного входа. — Хорошо, — повторила я. — И ещё… — Алекс приблизился. Я почувствовала запах свежего белья и исходящую от него энергию.  Ладонь его опустилась мне на плечо, одеяло поползло вниз. Я открыла глаза. – Я подумаю над тем, что ты мне сказала, — проговорил он, перевернув меня на спину. Обвёл пальцами контуры моего лица. – Обещаю, что подумаю.