Глава 12

Наши отношения с мужчиной-духом изменились. Теперь он стал пропадать.

Мог по месяцу не приходить, как ни звала. А когда приходил, воздух звенел от страсти.

Мы встречались в особенном пространстве на двоих, в воображаемой комнате... но в реальном мире мой мужчина мерещился мне всюду. Казалось, даже если спущусь во двор, вдруг увижу его живого и настоящего около качелей и... не знаю, что сделаю.

Я сходила с ума и путала реальности.

Он любил меня так неистово, что казалось, ткани миров вот-вот порвутся под нашими пальцами. Смешаются измерения, исчезнет воображаемая комната, и кто-то один выпадет к другому ошалевший и обессиленный.

По-настоящему провалится в другой мир, как в историях о попаданцах.

Но мужчина не приходил, а я, запутавшаяся и обескураженная, плакала от боли и тоски. Почему он там, когда я здесь? Почему мы не вместе? Я сдохну, если не поцелую его по-настоящему.

Я умирала заживо, прижималась лбом к горячей кафельной плитке, а все тело трясло. Сколько еще слез я выдержу?

А потом узнала ужасное.

Я постоянно изучала записи, которые вела благодаря ему. Получались целые истории про моего мужчину, про его знакомых, про его друзей и врагов... и в один день перед глазами потемнело.

Я же не только с ним разговаривала. Он не был единственным духом, который приходил ко мне.

Другие сказали, что я связана с врагами моего мужчины.

Связана с ними кровью, договорами, обязательствами... всем связана. И вражда моего мужчины с ними никогда не рассеется.

А если я скажу ему, что люблю их, и что они имеют право советовать мне, как жить, не представляю, что будет.

Решила: не хочу его больше. Пусть он зовет меня предательницей, взбалмошной, бессердечной сукой. Пусть кем угодно зовет, но не знает, что я плоть от плоти его врагов.

Потому что иначе необратимость.

***

Как и любая девушка, я ждала, когда же мой Роман признается мне в любви. А он все не признавался.

Зато он давно, еще в первый же день знакомства объявил, что «принадлежит» мне, раз «мой» мужчина. Звал Искоркой. Ел вредное печенье, чтобы «спасти» от него. А еще был настолько страстным, хотя и требовательным в сексе, что все его слова и действия — даже грубые — казались мне заботой.

Кроме того, он ужасно любил спа и горько жалел о салоне, закрывшемся тыщу лет назад. Сложно, когда не все вокруг долгоживущие...

— Признайся, на самом деле тебе нравились массажистки!

— Неа.

— Тебе что, мужики массаж делали? По мужикам скучаешь?

— Я тебе дам мужиков! Чего скучать, я лучше умею.

— Да? Что-то не верится. А сделай мне.

Спор я проиграла. И потом еще не раз позволяла Роману бережно, любовно, аккуратно разминать каждую мышцу, уделять внимание всем хрящикам и косточкам. Мое дело было млеть и постанывать от удовольствия, тая в сильных и опытных пальцах.

— Кто у нас лучший массажист? Ты у нас лучший массажист!

***

— Искорка, давай махнем на море?

Роман предложил как ни в чем не бывало, а меня оторопь взяла.

Меня же там все еще помнят и... не простят. Мои дети не простят...

— Другое море, Искра. Клянусь, на те острова никогда тебя не повезу. Или ты уже сам морской климат не переносишь?

— Переношу, наверное, — я видела, какой надеждой светились его глаза, да и он рассказывал, что любит жить на море по полгода, а то и дольше. Как тут отказать?

В конце концов, я теперь выгляжу несколько иначе... Вряд ли по закону подлости какие-то знакомые окажутся на том же курорте и узнают...

Роман и этот страх обезоружил:

— Искорка, мы можем позволить себе такой отдых, который твоим прошлым друзьям не по карману. Не будет их там, я уверен.

— Хорошо, Ром. Я согласна. Правда.

***

На море оказалось шикарно. Даже лучше, чем я могла себе представить.

Роман поселил нас на роскошной вилле с личным бассейном, зато без собственного пляжа. Это я так выбрала.

— Слушай, мы и дома живем, как отшельники. Если там тоже забуриться в угол, скучно будет. Хочу большой пляж и дискотеки.

— Не можешь без танцев, да? Ну, смотри не пожалей.

— С тобой я ни о чем не жалею.

И правда, не разочаровалась. Когда мы устали бродить по пляжу, то упали в горячий песок, раскинув руки, как морские звезды. Белые песчинки очень круто смотрелись с подзагоревшей кожей — Роман велел готовиться к поездке загодя и немного загорать.

Волны лизали берег, вверху расстилалась бездонная синева, и мне ужасно хотелось... перевернуться на живот и растрепать густые волосы милого.

Он перехватил запястье, подтянул меня ближе и впился в губы требовательным поцелуем. А затем опомнился.

— Хватит, Искра. Дотерпи до дома. Говорил же я, что частный пляж лучше.

Я встряхнула волосами, и они мазнули по плечам.

— Не хочу терпеть. Не хочу терять ни минуты! Ты вот, вижу, тоже. Я чувствую.

Роман не спорил.

— Если будешь так скакать и тереться — конечно!

Он предусмотрительно надел широкие шорты, на пляже почти не было народу, а те, кто тоже наслаждался отдыхом, лежали.

Роман осмотрелся и мотнул головой в сторону пляжного душа. Не просто труба с лейкой на конце, а огорожена стенкой. Почти кабинка.

— Туда?

— Угу.

Он держал меня прямо на весу.

Горячее дыхание обжигало кожу, а я же... абсолютно беззащитна в его руках. Он может догнать и просто вот так трахнуть... где угодно.

А меня ведет, мне это дико нравится. Роман двигался резковато — возбужден намного сильнее, чем хочет показать.

Я его добыча. Жертва. Он может трахнуть даже у всех на виду, как трофей.

И это настолько безумно, и дышит настолько магнетической аурой силы, что я сейчас кончу.

Я слабая, а принадлежать сильному так здорово и так... непристойно... ооо.

Надо будет повторить в Городе... в парке... ааа... ах...

***

— Ром, я проголодалась. Морепродукты хочу.

Он многозначительно поднял бровь.

— Они, знаешь ли, провоцируют.

— Ха-ха, аллергию что ли? Провоцируешь ты. А я хочу наслаждаться морепродуктами и танцами. Давай-ка выясним, когда здесь танцы.

***

Ночь дышала волнующими ароматами и звуками.

Мы сливались в медляках. Как выяснилось, можно заказать любой репертуар «дискотеки», особенно если договориться с другими постояльцами и доплатить.

Я прижималась к Роману щекой и... почти плакала.

Все настолько пронзительно хорошо... удивительно... что страшно.

Сколько нам с ним отпущено? Чем закончатся наши отношения? Мы поженимся или разбежимся после отпуска?

Роман наклонился и бережно меня поцеловал.

— Эй, Искра... ну, ты чего? Опять плачешь... Что-то грустное вспомнила?

Кивнула, крепче сжала его восхитительный торс и продолжила двигаться в такт музыке.

— Спасибо за заботу...

Он нахмурился.

— Так не пойдет. Отговорки какие-то вместо причины. Выкладывай давай.

Сказать, что переживаю о замужестве? Я не смогу произнести это вслух.

Роман нахмурился еще сильнее, остановился и мягко потянул меня в сторону скамьи, увитой растениями.

Над нашими головами светили праздничные фонарики.

— Слезы блестят, — невесомо смахнул их со щек.

Надо же, я и не заметила, что плачу. А у него такие большие и сильные руки, а гладить умеет, как перышком касается. Или даже еще нежнее...

Я шмыгнула носом и уставилась в подол платья. Дурацкое поведение, да.

Роман полубессознательно криво улыбнулся, будто на что-то решался. И выдал:

— Мало времени прошло и все такое, да? Не веришь?

О чем он? Встревоженно всмотрелась в васильковые глаза под пушистыми ресницами. Взгляд внимательный, тоже встревоженный и какой-то... мягкий.

— Что такое? Во что?

Роман взял мои руки в свои, погладил основания больших пальцев и середину ладоней. Хмыкнул.

— Ох ты ж, даже не догадываешься... Я люблю тебя, ведьма.