Глава 14

На море мы пробыли чуть больше месяца, так как потом ученики Романа, ну, те самые, которых он тренировал, запросили его обратно. На месяц он их кому-то «передал», а дальше уж очень сильно они упрашивали.

Хотя я их понимала: посмотришь на самого Романа, и сразу видно, что свое дело он знает.

В общем, с моря мы уехали, а праздник все равно остался.

Каждый наш день дышал радостью. Ничего этакого не делали, просто вместе жили, а я чувствовала себя ужасно счастливой и наполненной.

Правда, не всегда.

Да и не верю я в вечное счастье. Даже близнецы, случается, ругаются, а уж мы с Романом в одной утробе не рождались и с полуслова друг друга не понимали.

Например, я никак не могла взять в толк, зачем ему смотреть на меня пристально и практически не моргая, когда я что-нибудь готовлю.

Ножом-то я не порежусь и на ощупь, но эта странная манера крайне напоминала допрос. Когда мрачный подвал, слепящий свет в глаза, в углу лежит какой-нибудь страшный пес, а самый жуткий хищник задает свои коварные вопросы.

Попытка выяснить, зачем Роман так себя ведет, всегда проваливалась.

— Ром, ты чего?

Он едва заметно улыбался.

— Любуюсь.

Я тоже улыбалась и замалчивала страх... хотя ощущать его взгляд кожей было не очень приятно.

Однажды все пошло не так.

***

— Тебе есть, что скрывать?

Фраза опасная, а тон настолько участливый, что я не выдержала.

Рассказала ему все о своей прошлой семейной жизни. Сначала вкратце, без подробностей. Роман сам начал их вытягивать.

Задавал вопросы, я отвечала, и в какой-то момент поняла: больше не могу.

Боль разъедает внутренности, выворачивает наизнанку — я захлебываюсь в беспросветной тоске...

А Роман притянул к себе и обнял. Я разрыдалась прямо в него. Опять, как уже не раз бывало.

Ревела и поняла вдруг: я не одна со своей болью. Есть тот, кому она важна, кто поймет и разделит со мной беду.

— Ром, я тебе еще не надоела? Плачу часто. Слабая.

Он вскинул брови.

— Слабая? Искра, это ты — слабая? Каждый день ты встаешь утром и живешь на полную катушку. Столько потеряла и что — пьешь, куришь, дурью промышляешь? Нет. А свекру своему разве поддалась? Нет. Я сам тебе завидую и восхищаюсь.

— Ты-то? У тебя, наверное, своих бед хватало...

— У меня все проще было... Серьезно, долго. Заканчивалось полюбовно и мирно. А один сын у меня общий с Кассиорой, такой же, как она, почти. Волшебник.

Что?! Он и Кассиора... У них сын?!

И после нее он со мной... да я ж на ее фоне проигрываю по всем фронтам!

— Как же тогда я... Я и она...

Самое странное, что Роман от моих слов вообще не напрягся. Никаких бегающих виноватых глаз — полное спокойствие и даже безмятежность.

— Мы с тобой оба люди, и ты куда более покладистая, чем она. А покладистость я люблю.

М-да.

— О, так стоит норов показать, и комедия кончится? Так что ли?

Роман неожиданно приобнял меня за плечи и прошептал волнующе-хрипло:

— Покажи. Послушай себя и сделай со мной все, что хочешь. Все, что убедит тебя в моей искренности.

А меня уже несло.

Чтобы он был с другой?! Чтобы смотрел на ту так же?! Чтобы так чувственно касался?!

Мой. Только мой. На века!

— Я тебя изнасилую. Не сопротивляйся.

Он усмехнулся.

— Разве это изнасилование? Я вроде как даже не привязан. Или ты хочешь эти игры, малышка?

Ничего я не хотела.

— Ты — жертва. Подавлен и поражен моими чарами. Не можешь сопротивляться и что-либо делать, пока не скажу. Согласен подчиняться мне?

— Ладно, Искра. Я весь твой.

— Снимай футболку. Только футболку.

Он скинул одежду в момент.

— А теперь стой и вообще меня не трогай. Совсем. Никак.

— Понял.

Он был огромным, и все это теперь стало полем для моей страсти.

Не пропускала ничего: гладила, целовала, всасывала и прикусывала, с наслаждением наблюдая, как растет его возбуждение, тяжелеет дыхание, и темнеют глаза.

Я растягивала удовольствие, отлично понимая, что Роман изнывает. Уже давно хочет, чтобы я спустилась ниже и поиграла с ним еще откровеннее.

Я потерлась о его ширинку щекой и передумала.

Прошла к диванчику и села, перекинув ногу через подлокотник так, что юбка задралась.

— Теперь люби меня. Со всей искренностью.

***

Наши отношения с мужчиной-духом напоминали мне канатоходца над пропастью.

В сексе хотя бы можно не разговаривать, а во всем остальном какой-то случайный вопрос или слово — это все равно, что неверный шаг.

Риск сорваться в любой момент.

Я же не могу не думать о том, что одновременно общаюсь со своим мужчиной и с его врагом. Пусть с врагом не любовные отношения, а очень даже дружеские и почти семейные, от того не легче.

За предательство меня ждет мучительная смерть.

В следующий раз после того, как дух грубо и недвусмысленно меня «не отпустил», мы с ним встретились во сне.

Аквапарк был полон народу: перед пропускным пунктом выстроилась дикая очередь. Люди расположились группками, одни стояли, другие сидели на скамьях и напряженно ждали.

И тут я услышала голос. Его голос, нарочито мягкий.

Беседует, значит, с кем-то в очереди. Делает вид, что хочет в аквапарк, а сам смотрит на меня. Вроде незаметно, но часто.

До дрожи и не очень приятных мурашек.

Так, хватит игры в гляделки. Спрошу, что ему нужно. Почему не подошел поздороваться, вроде мы не чужие друг другу...

И только двинулась в его сторону, почувствовала: рядом призрак.

Враг моего мужчины и мой... нет, не друг. Ближе. Тот, с кем я связана нерушимыми клятвами. Кровью. Всем связана.

И прямо сейчас он здесь.

Во рту пересохло, ноги ватные... Перед глазами марево зеленое.

Обморок почти... И если другой мужчина подхватит меня прямо на глазах у моего духа, мне настанет конец.

Оборачиваюсь — а духа нет. Пропал из очереди.

А у меня руки трясутся, и зуб на зуб не попадает.

Значит, тяжелый разговор впереди. И кто знает, смогу ли я проснуться.