Глава 31. Олег

Когда я очнулся после аварии, то первый, кого я увидел, был Макс. Живой и относительно невредимый. Я попробовал пошевелиться, но тело скрутило от боли. Боль — это хорошо. Значит, я тоже жив.

Друг сообщил мне, что девочки пропали. Наши девочки и Кирилл. Голубоглазый малыш, к которому я уже успел порядком прикипеть душой. Это было ожидаемо.

Вопреки желаниям я тогда снова отключится и смог поддерживать себя в сознании лишь спустя несколько дней. Наш друг, Георгий, долго и нудно объяснял мне, что если еще раз он увидит мое тело в виде пазла, больше собирать не станет.

Вредина. Живой, и хорошо. Что теперь-то нотации читать? А еще он спрашивал про алкоголь и наркоту в моей крови. Недаром перед глазами тогда все плыло.

Старый хрен еще за это ответит. Только встану на ноги и доберусь до его прикрытой со всех сторон задницы. Наливкой его фирменной угощу. Несколько раз. Чтоб распробовал получше.

Но Жора оказался не самым страшным моим наказанием. Через неделю после аварии ко мне с боем прорвалась мать. Она орала, что я ее в гроб уложу раньше времени. Что она самолично готова меня прибить за все выходки и разгульный образ жизни.

Ну и, конечно же, ей не доставило удовольствия в первые дни отвечать моим многочисленным пассиям, что я жив. И откуда только номер узнали… Хотя потом я понял, откуда.

Как только мое сознание прояснилось, пришел любопытный посетитель. Я с раздражением смотрел на его холеную физиономию.

— Скажи мне, Гера, какого ты сейчас тут делаешь? Ты в курсе, что друзья так не поступают? Куда ты пропал.

Он хмуро смотрел на меня.

— Куда надо. И у меня нет друзей.

Я фыркнул. Не был бы я под десятком датчиков…

— Тогда жди своего НЕ ДРУГА в гости. Как только оклемаюсь, нанесу тебе визит вежливости. Спасибо скажу.

Его мои слова ни капли не смутили. Он молча поставил пакет с мясными деликатесами и чешским пивом на стол, развернулся и ушел.

— Гера!

Но он не ответил. И что приходил, спрашивается? Странный какой-то. Но пакет я спрятал подальше от любопытных носов местных медсестер. Надо бы их обаять — может, выпишусь раньше.

Но мои надежды не оправдались, и я застрял в больничке надолго. Как я ни ругался со всеми вокруг, выпускать меня не желали. Пришлось напрячь Дениса и организовать рабочий штаб прямо в постели.

Благо оттаявшие медсестры свезли мне все столы в отделении. Я был загружен работой как никогда. Я хотел найти свою пигалицу. Найти и ее, и ее обидчиков.

Она же должна была отдать этот чертов долг. Маша все уши мне прожужжала, чтобы я не лез в это дело. А я и не лез. Дурак! Спихнул все на ее плечи.

Вообще, меня все чаше посещала мысль, что мать была права: я слишком беспечно относился не только к моей жизни, но и к жизни близких. Разбрасывался временем и возможностями.

Побывав на волосок от смерти, я понял, что не хочу просрать свою жизнь. Не готов снова пустить ее на самотек. То, что мы с Максом попали в эту аварию, — это моя проблема.

Моя ошибка. Беспечность проникла во все сферы моей жизни. Из-за этого я упустил Машу, и теперь она не пойми где и не пойми с кем. Я надеялся, что Снежная королева Макса возьмет ее сейчас под свое крыло.

А пока я их искал, надо было переделать кучу работы. Переписать все протоколы безопасности, выгнать всех сотрудников и нанять новых. Установить слежку за нотариусом, братом Макса и отцом Миры.

Слишком все запуталось. Завязалось узлом на огромных деньгах, затянув в него даже Машу с Кириллом. Я должен был во всем этом разобраться.

Но не получалось. Словно за сценой сидел невидимый паук и переплетал мои попытки, путал и затягивал в трясину. Вторую неделю в больнице я спал всего по паре часов в день.

Моя так называемая команда была под стать мне прежнему: расхлябанная, несерьезная кучка кутил с неплохой зарплатой. Первый порыв их разогнать ударился о стену реальности: я не мог сейчас остаться один, просто не потянул бы техническую часть.

Пока они продолжали паразитировать. Я пытался их организовать, но слабо помогало. Поэтому большую часть работы я взвалил на себя.

Приходилось спешно включать мозг и заниматься самообразованием, и если с нападками службы безопасности нотариуса я худо-бедно справлялся, то третье неизвестное лицо не прекращало меня путать.

Я настоял, чтобы меня выписали. Макс упирался, но не стал спорить. У него самого было работы выше крыши. Мы просто утонули в ней. Может, оно и к лучшему.

Чтобы не думать о Маше, не думать о той, что я так бездарно отпустил. Что теперь прячется где-то далеко от меня и от непонятной для нее опасности.

Как только я вышел, первым делом направился к ним домой. Меня встретила Нина Васильевна, обливавшаяся слезами. Она была напугана. Сюда приходили. Приходили и перевернули все вверх дном.

Бедную женщину запугали с целью выведать, куда пропала должница. Это были те же типы. Те, что подняли руку на нее и маленького Кирилла. Истории Миры это не касалось.

В квартире пигалицы меня ждал новый удар. Да, все было перевернуто. Вещи буквально выпотрошены, но не это заставило меня выпасть из реальности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На стиральной машинке в ванной, которая всегда служила еще и своеобразной тумбой, аккуратно были выложены десять полосок.

Словно вокруг не было хаоса и кто-то специально оставил их на видном месте. Десять полосок положительных тестов на беременность.

Я стоял и пялился на каждую из них. Они слились перед глазами в две бесконечные линии. Две линии, которые рассказали мне, что скоро я стану отцом.

А потом потянулись долгие месяцы ожиданий. Я, как дурак, скачал приложение себе на телефон. Отслеживал, какого размера мой ребенок на этой неделе. Что он уже умеет.

Надеюсь, с ними все хорошо. Все-таки Маша сама врач и должна знать, как важно следить за беременностью. Интересно, кто там? Девочка или мальчик? Мой ребенок!

Я стал работать еще больше. Поставил Маше в квартиру новую дверь, сделал ремонт. Пусть сама потом решит, что с ней делать. Моя пигалица мне все волосы на заднице повырывает, если я лишу ее самостоятельности.

Я продал свою холостяцкую берлогу. Купил небольшую трешку и спокойно отделывал ее. Комната для нас с Машей с огромной кроватью и колыбелью, приставленной к ней. Детская для Кирилла. Как он, наверное, вырос!

Когда Георгий разрешил, я вернулся к спорту, а то моя пигалица не узнает меня. Еще придумает, что это меня мифические бабы затрахали до такого состояния. Я ее знаю.

И все равно недосып и вечная беготня сделали из меня худого и болезненного дохлика. С того света тяжело возвращаться. Главное, снова туда не попасть!

А остальное мы решим.

Примерно через полгода мне надоел этот бег по кругу. Не сразу, но я догадался, кто ставит нам палки в колеса. Дождавшись, пока Макс уйдет спускать тестостерон в зал, я набрал знакомый номер. Трубку сняли сразу.

— Назови хоть одну причину, по которой я сейчас не должен ехать к тебе бить твою слащавую морду.

Мой вопрос повис в воздухе. Собеседник не торопился на него отвечать. Наконец я услышал бархатный голос:

— Олежек, оставь это право своему бравому дружку. Думаю, он получит от этого больше удовольствия.

Я сжал челюсти.

— Гера, какого хрена происходит? Тебе никто не говорил, что своих обижать не стоит?

Он хмыкнул:

— Тут, Олежек, надо бы определиться с тем, кто свои, а кто нет. А это, знаешь ли, занимает кучу времени. Но мне есть чем тебя порадовать.

Я напрягся. Смысл его фразы дошел до меня быстро. Но эта игра… Свои, чужие? Что он знает о ситуации, в которой мы оказались?

— И чем же? Может, ты скажешь, где моя белокурая красавица?

Резкий смех не сбил меня с толку. Освальду этот вопрос не понравился. Скорее всего, потому, что он не знал, как на него ответить.

— Нет. Ваших барышень найти мне пока не удалось. Зато я нашел кредиторов твоей ненаглядной. Сейчас я тебе скину адресок. Ты там разберись с ними, а потом жду вас с Максимкой в гости. Договорились?

Ооо! С Максимкой, это что-то новенькое. Неужели эти два барана могут зарыть топор войны? Посмотрим.

— Жду адрес.

И я отключился. Нечего давать ему повода. Обойдется. Он так просто не заслужит мое прощение. И что бы он там себе ни бурчал под нос, он прекрасно знает, что может называть меня своим другом.

Телефон пиликнул, и я с удивлением прочитал адрес одной из клиник города, в дополнение к которому шло несколько фамилий. Достаточно известной, к слову, клиники в узких кругах. Ну что ж..

Если Гера сказал, что нужно сначала разобраться с этим, то я не против. Тем более встречу этих двух упрямцев еще стоит организовать. Ну, и сделать вид, что это моя идея и я Геру вот уже несколько лет в глаза не видел. Надеюсь, он догадается мне подыграть.

Я спустился и запрыгнул в свой автомобиль. Давно было пора пересесть на что-то свое и перестать гонять на служебной тачке. У меня, конечно, не навороченный внедорожник, но вполне приличная иномарка бизнес-класса.

Все же мои сбережения за эти годы не бездонные. А покупка квартиры в хорошем районе и ее ремонт сожрали почти все доступные финансы. Ну да ничего, заработаю.

Я остановился возле современного здания в самом центре. Чрезмерно пафосное и пропиаренное место. Говорят, тут делают лучшую грудь в стране. Я вышел и направился сразу на стойку регистрации.

Там брюнетка эталонной красоты мило мне улыбнулась во все свои передние виниры:

— Добрый день! Чем я могу помочь?

Я бы дополнил ее вопрос: увеличить пенис, округлить яйца или срезать соски? Я поинтересовался, где находится кабинет главного врача. Она, естественно, попыталась узнать, назначено ли мне и подобную стандартную лабуду.

Конечно, назначено! Герман Освальд сегодня же и назначил. Клиент он, что ли, ваш? Но вслух я озвучил лишь первое. И накачанный зад, а может и смоделированный здесь же (своим же скидки?), отвел меня на самый верхний этаж.

Секретарь нахмурилась и отказалась меня пускать. Отлично, значит, шеф на месте. Я прочитал табличку: Загорский Станислав Вячеславович. Чудесно.

Я настойчиво прошел вперед и под вопли стройной секретарши толкнул массивную дверь. В кресле посередине комнаты сидел холеный мужчина средних лет.

Что же тебя связывает с пигалицей? Медицина? Месть?

Я вальяжно присел к нему за стол.

— Добрый день, Станислав Вячеславович. Я к вам пришел по частному вопросу. Могильный Иван и Осокины Федор, Петр и Еремей на вас работают?

Он нахмурился и дал знак расстроенной секретарше. Ту мигом как ветром сдуло. Он произнес:

— Я уже говорил, что к их деятельности с этими программами отношения не имею. Они уволены.

Я задумался. Но не просто же так меня сюда Гера отправил? Идем ва-банк. Он точно должен знать, где эти ребята. Я покрутил в руках телефон.

— И к тому, что они два года вымогают крупные суммы денег у Ивановой Марии Сергеевны, вы тоже непричастны?

На миг его лицо побледнело. Он переспросил:

— Ивановой? А сколько ей, не подскажете? У той, что родители разбились несколько лет назад?

Значит, знает. Я кивнул. И добавил:

— Я ее будущий муж. И мне безумно интересно, кто осмелился поднять руку на мою невесту. И, тем более, на ее новорожденного брата.

Мужчина стал белого цвета. Достал сотовый, набрал чей-то номер и стальным голосом произнес:

— Владик. У тебя есть минута, чтобы подняться ко мне в кабинет. Сейчас!

Последнее слово он выкрикнул и опасливо покосился на меня. А мне стало интересно, почему этот человек не пошел на попятную и раскладывает все мне по полочкам.

Я бы так делать не стал. Словно услышав мои мысли, он спросил:

— Освальд в курсе?

Я кивнул, и он сравнялся по цвету со снегом за окном. Ослабил узел галстука и произнес:

— Я прошу решить этот вопрос в частном порядке. Мы все возместим и сделаем все, что пожелаете. Только не впутывайте сюда Освальда.

Ну ладно, Герман. Может я и прошу тебе твои грехи.

— Посмотрим.

И тут в кабинет влетел молодой парнишка, примерно Машиного возраста.

— Отец, да что за фигня такая? Я там…

Он осекся и посмотрел на меня. Его глаза округлились, и он попятился. Его отец встал, подошел к онемевшему сыну и схватил того за грудки:

— Ты обещал мне, что мы закрыли тему с Ивановой! Владик, какого хрена?!