Глава 33. Олег

Наверное, мы бы так и стояли, сверля друг друга взглядами, боясь сделать шаг навстречу. Вывела из оцепенения меня как раз Мира. Они-то с Максом не стеснялись в выражениях и, кажется, уже успели вылить друг на друга по ушату гадостей.

И что им делить-то? Почему нельзя просто обнять друг друга и честно признаться в любви? Что в этом сложного? Вот я сам сейчас так и сделаю.

Но сначала пропущу еще одну глубоко беременную женщину, которая смотрела на меня с опаской. Ну уж нет! Разбирайтесь с Максом как-нибудь сами!

— Беги, я о ней позабочусь, больше она не будет одна.

Мира мне кивнула и с поразительной для пузатой женщины скоростью слетела вниз.

— Какого хрена, Олег! Ты должен был ее задержать!

Я повернулся к своему упертому другу и сказал:

— Макс, давай ты разберешься со своей женщиной сам? И не мог бы ты оставить меня с моей будущей женой наедине?

Друг раздраженно покачал головой и начал спускаться за своей рыжей бестией. Точнее, уже не рыжей. Этот цвет теперь достался моей пигалице, которая во все глаза смотрела на меня странным взглядом.

В нем столько всего смешалось, что я боялся двинуться в ее сторону. Как начать? Что ей сказать? Как-то в своих репетициях обличительной речи я упустил момент, что ей нельзя волноваться.

— Кирилл, беги вниз погуляй немного.

Из-за ее спины вышел повзрослевший малыш. Он смерил меня взрослым и умным взглядом. Потом посмотрел на Машу.

— Но ты тут не долго, ты мне обещала домой сегодня. Я рад, что дядя Олег за нами приехал.

И пока я в немом удивлении провожал его взглядом, он скрылся на лестнице. Я закрыл за ним дверь и посмотрел в аквамариновые глаза пигалицы.

Она была такая большая и красивая. Несмотря на то, что беременность сделала ее похожей на шарик на ножках, она вся светилась. Мягкая и нежная. Я сделал осторожный шаг к ней.

Маша нервно сжимала в руках небольшую сумку. Еще шажочек. И тут в ее глазах мелькнуло знакомое мне пламя. В мое лицо полетела эта самая сумка, которую я успел поймать в последний момент.

— Предохранялся он, значит! Да? — она осмотрелась, нашла снаряд и запустила в меня увесистым замком «Лего». — Это ты так предохраняешься, да, нахал? Ненавижу.

Я соскочил с траектории взрыва. Ха! А тело-то помнит навыки выживания с этой женщиной.

— Маш, ты ж сама сказала, что я бесплоден! Откуда я мог знать?

В ход пошли диванные подушки. Так, их всего пять. Надо оттеснить ее подальше от ваз — их на столе штуки четыре!

— Был бесплоден! Откуда я могла знать, что ты не забил на лечение! Ты же мужчина! Вы все тупоголовые и упрямые идиоты.

— Не говори так про отца своего ребенка! Он все слышит, я читал, что уже слышит!

Она запустила в меня последнюю подушку и дернулась все-таки в сторону ваз. Я быстрым движением пресек это и прижал ее спиной к себе.

— Она уже давно все слышит! И обещания твои пустые, и мою ругань не на тебя! Все, а ты…

Я резко развернул Машу, наклонился и накрыл ее губы своими. Боже, как же я скучал! Обнимая ее волшебное тело, я шептал:

— Прости меня, пигалица, прости! Я самый большой идиот в твоей жизни! Самый тупой и упрямый, но ты же меня, такого убогого, не бросишь? Я же пропаду без вас.

Я целовал ее лицо, глаза, щеки. Затем спустился вниз, к животу. Посмотрел на него и нежно произнес:

— Привет, малышка! Ты же малышка? Твоя мама имеет странное чувство юмора, но здесь она врать не станет?

Посмотрел в глаза Маше с немым вопросом, она кивнула. Я задрал объемную кофту и прижался лбом к теплому животу.

— Простите меня, мои принцессы! Простите же? Я буду самым лучшим на свете папой! Не буду ничего обещать, но стараться стану.

Я нащупал коробочку в пиджаке и достал ее. Поцеловал живот и, немного отстранившись, посмотрел в аквамариновые глаза своей пигалицы. Они были широко распахнуты, в них стояли слезы.

— Это все беременность! Ты не думай! Не дождешься от меня ни слезинки, когда эти чертовы гормоны меня покинут.

Она всхлипывала и гладила мои волосы.

— Ну так что, пигалица? Позволишь проконтролировать, чтобы я никогда не увидел ни одной твоей слезинки?

Я достал кольцо, и она сквозь слезы фыркнула. Рассмеялась и протянула руку вперед. Я с наслаждением стал надевать его… Точнее, попытался: пальцы моей будущей жены не дали это сделать.

Я рассмеялся:

— Ты даже здесь умудряешься все устроить по-своему.

Она лишь хмыкнула, проворно отобрав у меня кольцо с коробочкой.

— А нечего было ждать, пока я превращусь в отекшую бочку! Где вы были раньше? Ты вообще представляешь, что мы тут чуть с ума не сошли, пока думали, что вы погибли?

Я нахмурился. В смысле? Они не знали, что мы живы? Убью этого урода! Но моя наглая будущая жена смотрела на меня тааак…

— А знаешь, нахал, я сейчас взорвусь, если не сделаю это.

Она резко опустилась на колени с буквально сдернула ремень с брюк. Ее маленькие ручки сняли с меня штаны и резво стянули трусы. Пигалица! Это запрещенный прием!

Не успела она донести мой член до рта, как он уже стоял колом. Ее язычок описывал узоры вокруг головки, и я понял, что, кажется, сейчас кончу секунд за тридцать.

Маша отстранилась и толкнула меня на диван. Запутавшись в штанах, я плюхнулся на него, а она спустила штаны ниже, попутно расправляясь с собственным бельем.

И вот уже она опустилась на меня с громким стоном. Неожиданно мокрая, готовая принять меня в себя. При этом поразительно узкая и нежная. Я схватил ее за бедра и стал помогать, держась из последних сил.

Боже, как же тут сдержаться? Буквально десяток движений, и я почувствовал, что больше не могу. Одновременно с этим пигалица сжала меня внутренними мышцами, и мы оба вскрикнули.

Оргазм накрыл меня с такой силой, что в глазах стало двоиться. Точнее, передо мной возникли два огромных голых полушария. Боже! Кажется, я умер и попал в рай!

Я схватил ее огромную грудь и с наслаждением сжал ее. Внутри снова закипало.

Моя будущая жена часто дышала и привалилась к спинке дивана.

— Это был самый острый и самый быстрый секс в моей жизни.

Я покосился на нее. И что это значит? Она заметила выражение моего лица и язвительно выдала:

— Ой, только не надо мне тут делать ревнивое лицо! Не спала я ни с кем. Нам тут, знаешь ли, при всем желании было трудно это сделать. Из лиц мужского пола только Кирилл и Артем. То есть выбора нет от слова «совсем». Это ты наверняка с радостью спускал свои яйца во всех сточных баб!

Она так быстро заводилась, что я не успевал за сменой ее настроения. Сгреб эту нахалку в объятья аккуратно и начал зацеловывать во все места. Она взвизгнула и вывернулась.

— Ну все, все. Надо собираться, а то они там без нас поубивают друг друга.

Я серьезно посмотрел на нее. Да пусть хоть подерутся!

— Маша. С момента начала наших отношений я спал только с одной невообразимой врединой! Наглой нахалкой, которую мечтал затрахивать до потери пульса во всех позах.

Я навис над ней, подминая под себя.

— Любить всю ночь напролет, чтобы наутро она даже встать не смогла. Других таких больше нет, и меня это вполне устраивает.

Я поцеловал ее томно, сладко, беря в плен ее язык. Шарил руками по телу и животу. На мои прикосновения отзывалась и наша дочь, пиная меня маленькими пяточками.

Неповторимое и потрясающее чувство. Но в чем-то Маша была права. Я хочу немедленно увезти ее к нам домой. Сзади раздался звук открывающейся двери и детское: «Маша, мы едем домой?»

Мы с пигалицей оделись, как заправские армейцы. Кирилл оглядел нас внимательным взглядом.

— Уже на пять минут нельзя вас оставить!

Маша хрюкнула. Не смей ржать, пигалица! Я тебе еще успею устроить секс-марафон. Я попытался приструнить ее взглядом. Хоть бы хны!

Девушка поправила выбившиеся пряди и подняла сумку. Взяла Кирилла за руку и скомандовала: «Пошли».

Ну, как скажешь, моя королева! Мы медленно и аккуратно спустились вниз. Там нас ждала картина, при виде которой у меня зачесались руки.

Артем собачился с Максом, а Мира хмуро взирала на это, стоя рядом с Германом. Вот кому все было до лампочки! Сидел и копался в своих гаджетах, не поднимая глаз.

— Ооооо, а я думала, чего это наш бравый защитник сложил свои полномочия. Видно, ошиблась. Артемка, там случаем больше никто не умер? — Маша сделала вид, что задумалась. — Или нет, воскрес?

Режим командирши в действии, рекомендую эвакуацию. Моя будущая жена поддержала мои мысли и обратилась к Мире.

— В общем, поехали домой, дорогая! Олежек машину поменяет только на более комфортную. А этого, — она ткнула в сторону Макса, — на самолете отправим.

И она утиной походкой направилась в сторону внедорожников, которые в окружении природы смотрелись как-то чуждо.

С беременной женщиной спорить — себе дороже, и я, пожав плечами, пошел следом за Машей. Хорошо что я догадался взять машину с детским креслом, а вот зачем ее менять — пока не понял.

— А ты случаем ничего не перепутала, а, розовая пони?

Макс был явно не согласен с нашим планом. Я собирался осадить его, но не успел. Как всегда, в дело вступил профессионал. Маша ехидно сказала:

— Специально для упертых идиотов разъясняю. Мы приедем после дороги уставшие, нам отдохнуть бы. Поэтому ты сейчас мотнешься в столицу, снимешь Мире милую квартирку на время, пока она не обзаведется своим жильем, потом запишешь ее к хорошему врачу. А то я ее знаю: приедет и снова работать сутками будет!

Лицо Макса приобрело багровый оттенок. А моя Маша, ни капли не смущаясь, полезла с Кириллом в машину.

Герман оторвался от своей техники.

— Всегда знал, что Олежек падет жертвой вот такого вот телепузика. Подкаблучник.

Он весело рассмеялся. Гера! Вот треснул бы его хорошенько, да его мозги еще пригодятся. Пока Освальд не раздраконил меня до состояния бешеного быка, я уселся в машину и отрезал себя от происходящего на улице.

Маша тут же спросила:

— Мы же поменяем тачку? Просто на такой до столицы ни я, ни Мира не доедем. Нам нужно что-нибудь посерьезнее.

Ну, посерьезнее так посерьезнее.