Глава 27
Никита
Пялюсь на Киру беззастенчиво. Смотрю, как она смакует купленный мной кофе. Как рассеянно ведет языком по губам, на которых осталась пенка. Как хлопает угольно-черными ресницами.
Вылетаю в другую галактику. Не могу сопротивляться этому непреодолимому притяжению.
В сотый раз подмечаю хорошо изученные детали. Трепыхающуюся на шее жилку, от которой я без ума. Румянец, постоянно окрашивающий ее щеки, стоит мне сократить разделяющее нас расстояние. Учащающееся дыхание.
Мое, кстати, тоже сбивается с ритма. Снова все системы на максимум. Подскакивают жизненно важные показатели. Шкалят инстинкты.
– Что с «Сириусом»?
Прочистив горло, выдавливаю, хотя в эту секунду меня меньше всего интересуют какие-то там проценты и штрафные санкции. Намеренно вторгаюсь в Кирино личное пространство, притворяясь, что изучаю шапку пресловутого договора. Веду ноздрями, раскладывая дразнящий аромат на нотки.
Свежесть. Весенний бриз. Едва уловимый намек на что-то персиковое.
– Проверила. Можно подписывать.
Вздрогнув, сообщает Ильина и неловко отступает. Цепляется бедром за край стола. Охает. И, наконец, падает в кресло, едва не расплескивая капучино.
Столько волнительного огня выдает, что меня моментально разматывает. Мысли текут совсем уж в неправильное русло, и мне приходится прикладывать титанические усилия, чтобы удержать себя в узде.
Нам обоим нужно еще немного времени. Кире – чтобы окончательно ко мне привыкнуть и отпустить прошлое. Мне – чтобы развязаться с Вершиниными.
– Завтра есть свободный час на арене. Я забронировал. Ты не против, если погоняем с Митей?
– Нет, конечно.
Закладывая большие пальцы за ремень брюк, я меняю тему. Фиксирую одобрение, застывшее в Кириных глазах. И напоминаю себе, что терпение – добродетель.
Впервые за долгие годы душившего меня брака дышу полной грудью. Хочу сворачивать горы. Доставать с неба звезды. И строить по кирпичику новый мир, в котором вместо боли и предательства будет много счастья. Нашего счастья.
– Не хочешь покататься с нами?
Спрашиваю, поддавшись порыву, и понимаю, что попал в точку. Кира резко вздергивает подбородок и выдает столько азарта, перемешанного с томительным предвкушением, что меня едва не сносит с ног.
Добивает робким.
– Хочу.
– Отлично. Возьму для тебя коньки.
Заключаю напоследок и энергичным вихрем прокатываюсь по всем оставшимся кабинетам. Визирую платежки, одобряю «горящие» транши и сталкиваюсь нос к носу с Жанной, копающейся у меня в столе.
– Что потеряла? Вчерашний день?
Гаркаю так громко, что девушка стремительно бледнеет, но тут же приободряется, вытаскивая из вороха бумаг серебристый продолговатый конверт.
– Приглашение. Гордин прислал. В пятницу состоится открытие нового филиала.
– Прекрасно. Ответь, что от компании будем мы с Кирой.
– Вы с Ильиной?
– Да. Мы с Ильиной. Что непонятного? Антон Юрьевич будет рад ее видеть.
Произношу жестко, не маскируя прорезающуюся в голосе сталь, и вскоре остаюсь в гордом одиночестве. Обнаруживаю рядом с блокнотом записку от Дарьи. Сминаю листок, не читая. И набираю Багирову.
– Здорово, Богдан. У нас все в силе?
– Да, как и договаривались. Освобожусь через два часа. Кстати, я тут кое-что накопал.
– М?
– Дела у твоего тестя идут не радужно.
– Насколько все хреново?
– Если вынести за скобки вашу общую фирму, он практически банкрот.
Может быть, глупо, но накрывает мрачным злорадством. Кажется, кармический бумеранг описывает кривую, завершает круг и готовится «осчастливить» всех причастных.
Об этом думаю и о мороженом, которое обещал купить Мите, пока истекает озвученный Богданом срок. Плюю на правила приличия и на то, что Жанна вытягивает и без того длинную шею, чтобы проследить траекторию моего движения.
Снова захожу к Кире в кабинет. Любуюсь тугим пучком волос с застрявшим в них карандашом. Мерцающими сережками-каплями в аккуратных ушах. Упрямым острым подбородком.
Столько времени впустую потратил. Баран, как есть баран.
Кажется, вслух это произношу. Потому что Кира отлипает от монитора, берет меня на прицел серо-голубых глаз и долго-долго изучает. Проникает в самую суть. Раскладывает на составляющие и одним взглядом спаивает обратно.
– На пару часов отъеду. Не теряй.
Давно ни перед кем не отчитывался, а перед ней хочется. Чтобы уверена была. Чтобы знала.
Выдохнув, фиксирую аккуратно сложенные на краю стола папки и с трудом удерживаюсь оттого, чтобы не перекинуть Ильину через плечо, не отнести ее в итальянский ресторанчик неподалеку и не проконтролировать заказ лично.
Не торопился бы – обязательно бы так сделал.
– С завтрака ничего не ела, да? Заказать тебе сюда обед?
– Не нужно. Я спущусь в кафе. О нас с тобой и так слишком много болтают.
– Тебя это парит?
– Нет. Наверное…
Замешкавшись, отвечает Кира после небольшой паузы, а я понимаю, что проведу на днях чистку. Избавлюсь от лишних людей. Например, от Жанны, которая, вероятно, стучит Дарье о том, что происходит в офисе.
– Люди всегда кого-то обсуждают. Не бери в голову.
Приблизившись, я осторожно веду ладонью по Кириному предплечью, мягко сжимаю ее пальцы и нехотя разрываю контакт. Будь моя воля, я бы остался рядом с Кирой навечно. Но нужно поправлять съехавший набок галстук, торопливо шагать к лифтам и выскальзывать на парковку.
– Ну, что, погнали, брат?
В метре от меня с визгом тормозит черная Шевроле Камаро. С двумя красными полосками на капоте, с черно-красными дисками она как нельзя лучше подходит своему владельцу, высовывающемуся из приоткрытого окна.
И если тачка недвусмысленно намекает на достаток и благополучие, то сам Багиров одет просто, даже небрежно. В потертые джинсы то ли дизайнерские, то ли с обычного рынка. Белую футболку без узнаваемой эмблемы. Растоптанные найки из позапрошлогодней коллекции.
Порой я немного завидую его свободе от условностей. Клал он огромный болт на чужое мнение и общепринятые постулаты.
– Погнали.
Отбросив думки, я соглашаюсь, падая на пассажирское сидение, и радуюсь, что Богдан врубает радио. Ритмичный бит заполняет салон и позволяет накапливать внутренние резервы, необходимые для грядущего апокалипсиса.
А он обязательно наступит, ведь едем мы во владения Николая Ильича.
Паркуем машину неподалеку от входа в пафосное здание, пересекаем роскошное фойе и поднимаемся на последний этаж, ненадолго задерживаясь в приемной.
– Здравствуй, Марина. Это со мной.
Кивнув на Багирова, я приветствую Вершининскую секретаршу и без каких-либо препятствий вплываю в громадный кабинет с панорамными окнами и круглым столом посередине. Слышу шаги Богдана за спиной. Практически сразу натыкаюсь на моего пока еще тестя.
– Здравствуйте, Николай Ильич.
– Здравствуй, сынок. Рад видеть.
Протянутую мне руку не пожимаю. С подозрением кошусь на зависшую в воздухе конечность и не сразу допираю до причин подобного потепления.
– Хорошо, что ты заехал. Ты же пока отца подменять будешь? А у нас тут кое-какие перестановки наметились. Дарья теперь будет вести проекты вместе с тобой.
Не поворачиваюсь. Боковым зрением фиксирую какое-то шевеление на периферии и давлюсь застревающим в горле смешком. Ударившаяся в барабанные перепонки фраза настолько абсурдна, что я скорее могу поверить в то, что переместился в параллельную реальность или угодил в кроличью нору.
Но из-под стола не выскакивает Безумный Шляпник. Из шкафа не выпрыгивает Червонная Королева. А на люстре не висит Чеширский Кот.
Так что я длинно выдыхаю и подвожу черту под давно изжившим себя сотрудничеством.
– Не будет никаких совместных проектов. Я продаю принадлежащую отцу долю.
Бам!
Фантомный взрыв оглушает. Или это мне кажется, что из окружающего пространства выкачивают все звуки. И теперь тесть шевелит губами, не в силах выдавить ни единого слова.
Я же пережидаю пару секунд и насмешливо выгибаю бровь.
– Вы, конечно, можете воспользоваться правом преимущественной покупки…
– Но у меня нет денег, чтобы приобрести долю по ее реальной стоимости. А по номинальной ты же ее не отдашь?
– Не отдам, конечно. В общем, через месяц в фирму вместо моего отца войдет Богдан.
– И мы начнем с аудита. Который наверняка выявит манипуляции с дивидендами. Не так ли, Николай Ильич.
Багиров вклинивается в беседу с грацией танка, бьет прямо в цель и заставляет Вершинина стремительно багроветь и неуклюже распутывать узел тонкого серо-стального галстука. Дарья перестает изображать каменное изваяние, поднимается на ноги и направляется к столу, чтобы схватить дрожащими пальцами графин. Проливает воду на разложенные веером бумажки, чертыхается, подносит стакан отцу.
Я же отстраненно наблюдаю за ее неловкими перебежками. Удивительно, но не испытываю больше ехидного торжества. Только мечтаю поскорее разорвать связи и перевернуть исписанную вкривь и вкось страницу.
– У вас есть еще один вариант. Я могу купить и вашу долю. Во-о-от за такую сумму.
Продолжающий напирать Богдан. Выразительное покашливание. Росчерк перьевой ручки. И глаза Николая Ильича, выкатывающиеся из орбит.
– За ско-о-олько?
Грохочет он и неуверенно отступает, опадая в кресло. Ставит стакан прямо на пол. Впивается ровными ногтями в подлокотники. И часто-часто дышит, как будто готовится поймать инфаркт.
– Больше вам никто не даст. Москва – огромная деревня. Слухи разносятся быстро. Никто и рубля не заплатит, если узнает, как обстоят ваши дела.
– В общем, у вас тридцать дней, чтобы принять решение. До свидания.
Не обманываясь роскошной обстановкой, которая в реале лишь жалкий пшик, мы выскальзываем с Богданом из кабинета и неторопливо устремляемся к лифтам. Ничего не обсуждаем, опасаясь чужих ушей, и тормозим синхронно, когда звонкий окрик разрезает простирающуюся между нами тишину.
– Никита!
Это Дарья бежит следом за нами на своих неудобных каблуках. Влетает мне в спину. Обвивает руками талию, прежде, чем я успеваю что-то сообразить.
– Кхм. Пожалуй, я внизу подожду.
Тактично сваливает Багиров, хоть и не обладает деликатностью в принципе. Я же апатично отлепляю от себя женские холеные руки, шагаю вперед и только потом оборачиваюсь, убеждаясь, что разделяющая нас с Дарьей дистанция меня вполне устраивает.
– Никита, это было непорядочно. Притащил сюда какого-то гопника…
– Если Богдан не упакован в классический костюм, это не значит, что он гопник. У него бабла в разы больше, чем у всей твоей семьи. Мозгов, кстати, тоже.
– Не важно. Папе пришлось таблетки пить. У него здоровое сердце, но все-таки возраст. А если с ним что-то случится, Никита? Это будет твоя вина!
Разгорячившись, выпаливает Дарья, а я прокатываюсь отстраненным взглядом по линии ее подбородка и понимаю, что прохавал подобный сценарий в стольких вариациях, что выработал к нему иммунитет.
Совесть спит беспробудным сном. Жалость похоронили за плинтусом. Ни одну клеточку моего тела не тянет утешать распинающуюся передо мной девушку.
– Прекрати мной манипулировать, Даш. Это больше не работает.
Чеканю жестко и ухожу, пока бывшая супруга не стряхнула сковавшее ее оцепенение и не бросилась придумывать сотню причин, по которым я должен остаться. Остервенело вдавливаю кнопку на приборной панели лифта и повторяю спасительную мантру.
Дома меня ждет Митя, которому я обещал мороженое и комикс про летучую мышь. Дома меня ждет Кира, которой я обещал сюрприз. Дома…