Глава 21

Кажется, теперь я знаю, как чувствуют себя мелкие зверьки в зоопарке, когда кто-то большой и опасный смотрит на них через прозрачное стекло. Наверное, я поторопилась, когда пошла на поводу у Кира и согласилась познакомиться с его отцом. И вот, теперь я стою посреди кухни, прячась за спиной Кирилла и едва выдерживаю на себе заинтересованный взгляд его отца. Серые глаза этого мужчины буквально прожигают меня насквозь. Наверное, окажись я голой на какой-нибудь площади полной народа, чувствовала бы себя менее неловко, чем сейчас.

— Я такой страшный? — первым гробовую тишину нарушает отец Кирилла, обращается мужчина конечно же ко мне.

Я чувствую, как начинают полыхать щеки. Сердце неистово стучит в грудной клетке, тело каменеет, а в кухне становится так душно, что мне просто нечем дышать. Еще не хватало от страха потерять сознания. Вот уж будет потеха.

Первое впечатление обо мне наверняка уже испорчено. Не готовили меня к знакомству с родителями, пусть даже пока только с отцом. Я вообще даже не представляла себе, что до этого дойдет.

— Пап, перестань ее смущать.

На помощь приходит Кир. В мгновение ока он перетягивает внимание отца на себя, тем самым давая мне время на передышку.

Понимаю, что необходимо взять себя в руки и успокоиться. Выгляжу, должно быть, до абсурда глупо. Словно маленькая девочка, прячусь за спиной Кира вместо того, чтобы найти в себе силы хотя бы представиться.

— Я вовсе не собирался никого смущать, — низкий и очень приятный голос мужчины проносится по кухне.

Он произносит это так спокойно и доброжелательно, что я теряюсь еще больше.

— Знакомься пап, это моя Слава, правда, я немного иначе себе представлял встречу с родителями, но уже как есть, — медленно проговаривает Кир.

Мое внимание по-прежнему приковано к мужчине напротив, но мозг все же выцеживает из сказанного Киром одно единственное слово «моя». Я не успеваю понять, как Киру удается вдруг оказаться позади меня, но уже в следующее мгновение я оказываюсь в кольце его руки. Его горячие ладони ложатся на мой хорошо заметный живот. Кир без слов будто дает понять, что все в порядке, он со мной и мне нечего бояться.

И мне вдруг становится так хорошо. Вновь накатывает уже знакомое, пробуждаемое этим странным парнем чувство защищенности и покоя.

— А это мой отец, — тише, словно только для меня одной, продолжает Кир, — Александр…

— Дядя Саша, — неожиданно перебивает его отец.

Его такое резкое вмешательство вызывает у меня на лице улыбку, и я ничего не могу с этим поделать.

Как-то не вяжется у меня этот высокий статный мужчина, в должно быть очень дорогом костюме, насколько я могу судить с точки зрения абсолютного профана, с таким простым «дядя Саша».

А отец Кира тем временем расплывается в ответной улыбке, такой мягкой и теплой, что на душе становится светло. Как в пасмурную погоду, когда лучам солнца все же удается пробиться сквозь хмурые тучи.

Замечаю, что между отцом и сыном гораздо больше общего, чем мне показалось на первый взгляд. Присмотревшись, нахожу те же черты лица, те же морщинки у краешка глаз, когда мужчины улыбаются, только у Кира в силу возраста они пока не столь глубокие.

Взгляд мужчины плавно опускается на мой живот и вот на этой ноте во мне снова все переворачивается. Нерешительно смотрю на мужчину, сглатываю появившийся посреди горла ком и чувствую, что объятия Кира становятся крепче.

Понимаю, что отец Кира наверняка в курсе его проблемы, а потому точно знает, что ребенок этот отнюдь не продолжение его сына. Я снова вспоминаю слова Матвея и то, как сильно они меня ранили.

— А там у нас? — как будто опасаясь моей реакции, осторожно интересуется дядя Саша и пристально смотрит на мой живот.

Сбитая с толку, я не знаю, что сказать. К счастью, на помощь вновь приходит Кир.

— Над именем мы пока не думали.

«Мы» — фиксирует мозг.

Мы.

Он в самом деле так просто это сказал? Вот так, ничуть не колеблясь, в глаза отцу?

— Ну пол-то вы хоть знаете, или сюрприз, как это сейчас модно?

Пол? Это все, что его интересует?

Я ошарашенно смотрю на мужчину перед собой, а ему, кажется, в самом деле интересен пол моего будущего ребенка. Моего. Не Кира. Ребенка от совершенно чужого мужчины!

— Мальчик, — отвечает Кир.

Все это напоминает какую-то сцену их фильма, словно мужчины отыгрывают сценарий. Они так спокойно говорят о моем ребенке, что степень моего непонимания достигает апогея. И если Кира и его мотивы я отчасти понимаю, то поведение его отца напрочь лишено логики.

— Пацан — это хорошо, — все так же открыто улыбается дядя Саша, — а вот отсутствие кольца на руке жтой девочки — нет.