ЭПИЛОГ 2

Ляля

За окном кружат большие, пушистые снежинки, укрывая город белым пледом, пряча всю грязь, что так некстати развезла добродушно-теплая в этом году зима. Но на дворе канун нового года и хочется сказки. Белые хлопья танцуют в свете полной луны, завораживают и манят поверить в чудо. Даже если тебе далеко за пять лет и твое маленькое чадо сопит у тебя на руках.

Сижу в большой детской комнате, в большом кресле-качалки с маленьким сынишкой на руках. Через день ему исполниться пол года. Через день наступит новый год. Вот только, что он нам принесёт? Эта грустная мысли гложет меня и затягивает в болото отчаяния.

Аккуратно перекладываю малыша в кроватку, накрываю теплым одеяльцем, выключаю ночник, свет луны ярко освещает пространство детской, причудливыми тенями украшая стены. Тихонько прикрыв за собою дверь оставляю его в красочном мире снов.

Наша спальня рядом, такая же большая, с огромной кроватью, что бы могли уместится мы двое и еще наши дети, так заявил Дема, когда выбирал ее. Но которую ночь подряд я ложусь в нее одна, засыпаю одна и просыпаюсь утром, тоже одна. Муж приходит очень поздно, неслышно ложиться, я только сквозь сон чувствую, как его руки оплетают мой стан, притягивают к себе и он мирно погружается в сон.

Крупный проект, конец года и много чего…Я все понимаю, ну или стараюсь это понять, но почему то, где-то на задворках моего сознания, ядовитым плющом проклевывается мысль о другой. Я пытаюсь ее выкорчевать воспоминаниями о нашей встречи, о том как он меня добивался и сколько лет ждал моего согласия на штамп в паспорте. Залить едкими химикатами Деминых сообщений в течении дня, каждый день. Но все без толку, потому что наступает вечер и все страхи поднимают голову, а плющи расцветает с новой силой.

Ложусь спать, чтобы не думать и накручивать себя. В который раз проверяю телефон, но сегодня он, на удивление, немногословен. Несколько сообщений в течении дня и стандартное за последние тридцать дней: «Буду поздно, не жди, ложись спать» с обязательным стикером-поцелуйчиком.

Подушка соленая от слез, а я все не могу унять разбушевавшуюся фантазию, подкидывающую мне все более достоверные варианты в пользу неверности любимого. И почему именно сейчас? Почему не в те годы, что я давала ему возможность переменить свое решение? Почему? Тихо всхлипываю не находя ответа.

Тихо скрипнула дверь, шорох снимаемой одежды и ели слышные шаги до ванной комнаты. Он пришел.

А я его ждала, жду и буду ждать всегда. Даже если все мои предположения окажутся реальностью.

Я любила, люблю и буду любить всегда. Даже если наши пути разойдутся.

— Спокойной ночи, малышка, — лаковый шепот и невесомый поцелуй, властные руки на талии и мое тело прижато к мужскому.

И меня накрывает, прорывается платина, срывается накрученная до предела пружина. Всхлип, еще, и меня уже не удержать. Вырываюсь из кольца его рук.

— Ляля? — я не успеваю отодвинуться максимально далеко, — Что за хрень? — возмущение, щелчок по клавише настольной лампы и я во всей своей заплаканной и злой красе предстаю перед ним.

— Пусти, — с мольбой в голое прошу у него, мне надо уйти в ванну, на кухню, в другую комнату, но только, чтоб одной.

— Ну уж нет, — опрокидывает меня навзничь и придавливает своим телом, руки заводит за голову и крепко удерживая их одной, другой утирает все еще льющиеся слезы. — Ты сейчас мне все расскажешь, а топом я решу, что с этим всем, — он очерчивает в воздухе невидимые границы, — делать.

— Я уйду, сама, ты не бойся, я не буду претендовать ни на что, — все же пытают вырваться из оков изгибаясь, как уж, но кто ж меня отпустит

— Не понял? — хватка усиливается, взгляд холодеет, а голос наполняется напряженными нотками, — это что за херня такая? Что за истерика и, что за демарш? А меня в известность своих умозаключении и новых поворотов в жизни ты посветить не желаешь?

Дема меняет позицию, выпуская меня из плена, усаживается в кровати, складывая руки на груди в ожидании моих речей. Глаза метают молнии негодования, грудь вздымается в неровном дыхании. Он зол!

Он, зол! Да это мне надо злиться, пыхтеть и требовать объяснений, устраивать истерику и прочие женские закидоны. Это меня променяли на какою-то, там…А кстати на какую? Чем она лучше? Моложе, краше, не вымотанная за день бытом и ребенком? Пахнет парфюмом от Шанель, а не молочной кашей и детской «радостью», если не успела переодеться? Какая она?

— Все сказала? — без эмоционально и с ледяным спокойствием он встает с кровати и натягивает джинсы.

Я опешила, я и не заметила, как поток мыслей из невербальных перетек в насыщенную претензиями обвинительную речь. И вот результат. Дема не собирается даже оправдываться, он просто собирается и…

— Одевайся, — кидает мне из-за плеча, — я одену Сашку, а ты собери вещи себе на пару дней.

Это все! Точка! Большая, жирная точка в наших отношениях…

Продолжать скандалить и, что-то требовать нет смысла. Зная его, точно могу заявить, как он решил, так и будет и с места его уже даже всемирный потоп не смоет.

Все сборы проходят в молчании. Сын спит в люльке-переноске безмятежно улыбаясь, мой ангелочек.

— Ты мне скажешь куда мы едем? — нарушаю тяжелое молчание, серой тучей весящее в салоне автомобиля вот уже пол часа нашего пути.

— Скоро сама все увидишь, — скупо отвечает, внимательно следя за дорогой.

Зима решила, что снега на сегодня достаточно и ясное звездное небо сопровождает нас. По темному пейзажу за окном, я не могу понять пути-следования. Уставший организм и мирный ход автомобиля убаюкиваю меня. И я сдаюсь, погружаюсь в спасительный сон.

Резкий хлопок пассажирской двери вырывает меня из дремоты. Машина припаркована во дворе двухэтажного коттеджа, окружённого деревьями и резным кованным забором.

Поднимаю глаза на стоящего подле меня Демьяна и вопросительно вглядываюсь в его лицо. Молчит.

— Что это? — опять я разрываю повисшее напряжение настойчивым вопросом. Не сдвинусь с места пока все не объяснит!

— Это то, дорогая моя, что месяц не давало мне вовремя приходить домой, купать сына перед сном, заниматься любовью с женой и сладко засыпать, держа ее в своих объятиях, — с обидой в голосе произносит он, наклоняясь все ниже, — это мой вам подарок на Новый год!

— Прости, — все, что я могу сейчас сказать, это только скупое прости и еще, — Я люблю тебя!

Я очень люблю тебя и боюсь потерять, я все еще боюсь, что не тау хороша для тебя, что разница в возрасте с годами обязательно даст о себе знать. Я много чего еще боюсь без тебя!

И опять эти предательские слезы. Гормоны, что ли играют или пост родовой синдром решил наконец-то дать о себе знать?

— Ляль давай договоримся, что ты больше не будешь придумывать того, чего в принципе быть не может. Я люблю тебя и так будет всегда. Твое недоверие больно ранит, малыш.

— Ты ничего не говорил….

— Так сюрприз и предполагает молчание до определенного момента, но с тобой я понял, лучше без глобальных тайн, — присев на корточки Дема берет мои озябшее ладони, согревая их свои теплом.

Глаза в глаза, и я тону в его океане нежности.

— Пошли домой, — тихо завет меня, — Саша уже обживает свою комнату, а мы пойдем тестировать новую кровать и наверстывать месяц воздержания.

Конец