Глава 19

Лика.

Я все рассчитала верно. Зная время его возвращения с работы, предотвращала нашу встречу, как могла. Не потому, что он мне противен. Просто я понятия не имею, как вести себя с ним дальше. До того неловко, что нет смелости даже в глаза посмотреть. Конечно, когда-нибудь мы пересечемся, как бы я не оттягивала этот момент. Но лучше позже. И тогда, когда я… когда…Когда я пойму, как собираюсь закончить эту фразу.

А, впрочем, может, и он не сильно хочет меня видеть. Ведь со мной столько проблем. Да, наверняка так и есть.

Я так извела себя постоянными мыслями о том, что могло бы произойти, но не случилось. Если бы можно было просто прекратить этот бесконечный внутренний монолог. Перестать думать о нем.

Стук в двери резко вырывает из моих мыслей. Это даже радует, что кто-то пришел. Хоть я и не жду никого. Открываю двери, даже не спросив кто там.

Сердце пропускает удар, а потом пускается в галоп.

— Привет, — говорит он негромко.

Хрипотца в его голосе разливается по телу горячим током.

— Здравствуйте, — мямлю, с трудом найдя в себе силы.

Мне неловко настолько, насколько только можно придумать. Я не ожидала такого поворота, вот уж совсем. Была уверена, что теперь то он точно исчезнет из нашей жизни.

— Ура, папа! — кричит Данька и бежит ему навстречу.

За своими душевными терзаниями я почти забыла о том, что мой сын считает этого мужчину своим отцом. Вот же я эгоистка. Как я могла думать только о себе? Разве это самое главное — то, что я думаю об этом враче? Ведь Даня так счастлив, когда он приходит.

— Собирайтесь, пойдем в кафе есть мороженое.

— Ура! — тут же кричит Даня радостно. — Мама, пойдем, да? Иди быстро переодевайся.

Я ласково улыбаюсь, глядя на своего маленького командира. Разве можно ему отказать, когда он смотрит на меня сияющими от счастья глазами?

— Я сейчас, — отвечаю, — пять минут.

Подхожу к шкафу. В нем одно единственное платье. Простое, трикотажное. Да и нарядным его трудно назвать. Раньше меня это не волновало, а сейчас хочется быть красивой. Зачем? А разве не могу? Я молодая женщина, почему бы мне выглядеть красиво? Вот только сейчас выбирать не приходится. Хватаю платье и бегу в ванную переодеваться.

У меня уходит пара минут на то, чтобы скинуть привычные джинсы и майку и натянуть платье. В маленьком зеркале я могу рассмотреть только лицо и наряд до груди. А в полный рост у меня зеркала даже нет. Черт, и почему так? Почему раньше это меня не волновало?

Быстро расчесываю волосы и заглядываю в шкафчик. Достаю косметичку. Да уж. Странно, что еще косметичка у меня сохранилась. Подсохшей тушью, на которую приходится плевать, крашу ресницы. Вроде неплохо вышло. Несмотря на то, что я уже полгода не красилась. Последний раз делал макияж на день рождения Татьяны Павловны. В тот день у меня было хорошее настроение и хотелось быть красивой. А потом было как-то не до макияжа.

Немного румян и блеск для губ завершают картину. Вот так, кажется, ничего. Выглядит очень даже мило. Если бы еще руки не тряслись от волнения, то я бы смогла даже получить удовольствие от процесса.

Толкаю двери, собрав в кулак остатки уверенности в себе. Мужчина замирает, глядя на меня. Он скользит по мне взглядом, сканируя каждый кусочек моего тела. Боже, надеюсь я не переборщила? И почему он так смотрит? Я сделал что-то не так? Может, это платье не подходит случаю? Но у меня просто нет другого наряда. Черт, как же неловко.

— Что-то не так? — спрашиваю.

Он резко переключается с моей фигуры на лицо. Так, будто его спалили на горячем.

— А…что? Нет, все хорошо, — отвечает невпопад.

Хорошо? Конечно, он не скажет правды. А на самом деле, я выгляжу нелепо в этом платье. Но, если пойду переодеваться в те джинсы, в которых была, выглядеть буду еще нелепее.

— Ну чего ты так долго? — включается Даня в разговор. — Пойдемте уже скорее.

Мы выходим из дома. Мужчина помогает ребенку устроиться на заднем сидении и пристегивает его ремнем безопасности. Я аккуратно усаживаюсь впереди, снова поражаясь размерам этой большой машины.

Всю дорогу в кафе я украдкой поглядываю на мужчину в водительском кресле. Подмечаю малейшие детали, ведь раньше я даже не пыталась его рассмотреть. Пожалуй, его можно назвать симпатичным, даже красивым. Волевой подбородок с я мочкой, добрый взгляд, сильные руки, сжимающие руль. Все в его облике говорит о силе и успешности этого человека. Наверняка, у него нет отбоя от женщин. Тогда почему он приехал сегодня ко мне? К нам?

Машина останавливается, а я резко прерываю свои мысли и, одернув себя, отворачиваюсь к окну. Открываю двери и быстро выпрыгиваю из автомобиля, в то время, как мужчина помогает выйти ребенку. Вместе мы заходим в кафе.

Я снова начинаю смущаться, стоя на пороге и не зная, как вести себя дальше. Нечасто я бываю в таких красивых местах. Вернее, никогда не бываю. Тут даже официанты выглядят роскошнее меня. Хорошо, что мужчина, увидев мое смущение, быстро ориентируется и предлагает занять столик у окна.

Официант приносит нам меню. Я смотрю сначала на цены, а потом уже на названия. Это очень дорого для нас.

— Что-то не так? — спрашивает мужчина.

— Тут слишком дорого, мы не можем себе этого позволить, — отвечаю, сгорая со стыда.

— Не думай об этом, я все оплачу.

Складываю меню и откладываю его в сторону.

— Не знаю, что выбрать. Закажите на свой вкус, пожалуйста.

— Хорошо, не волнуйся, — он накрывает мою руку своей ладонью. Она теплая и надежная. Кажется, что ничего плохого не может со мной случиться, когда этот человек рядом. — Зови меня Игорь и на «ты», хорошо?

— Хорошо, — шепчу чуть слышно в ответ.

Шесть лет назад.

— Лика? Ты, внучка? — спрашивает бабушка, открыв двери квартиры и увидев меня на пороге.

— Я, бабушка, — отвечаю, а из глаз сами скатываются слезы.

Никогда раньше мне не было так страшно и обидно. И что делать дальше, я просто не представляю.

— Что случилось? — спрашивает бабушка.

Она берет меня за руку и заводит в квартиру. А я только теперь замечаю, что она не одна. Соседка, Татьяна Павловна, сидит за столом, на котором стоит разрезанный торт и стоят чашки с чаем. Ну вот, они что-то праздновали, а я помешала.

— Внучка, не томи, рассказывай. Что у тебя стряслось? — поторапливает меня бабушка, сгорая о нетерпения. Я никогда не приходила к ней вот так, без предупреждения.

— Меня родители выгнали из дома, — из глаз слезы катятся непрерывным потоком. Я их размазываю рукавом, но это не сильно помогает. Думала, что все уже выплакала, но не тут-то было.

— Выгнали? Почему? Они с ума сошли? — восклицает бабушка, усаживаясь вместе со мной на край кровати.

— Я беременна, — выдыхаю вместе с очередной партией слез.

— Так это же хорошо. Правда? Радоваться надо, а ты рыдаешь.

Бабушка ласково гладит меня по голове, пытаясь успокоить. Но это не сильно помогает.

— Они сказали, что им стыдно, что у них такая дочь. И что я должна сделать аборт, чтобы их не позорить. А, когда я отказалась, они выгнали меня из дома.

Я снова начинаю рыдать, размазывая слезы по лицу рукавом.

— Вот же идиоты! — восклицает бабушка удивленно. — А отец ребенка где?

Я поднимаю на нее взгляд, а потом снова начинаю рыдать, сильнее прежнего.

— Он бросил меня. Сказал, что ребенок ему сейчас ни к чему и что я должна сделать аборт.

Роняю лицо в ладошки и рыдаю, отпуская свою боль, которой, кажется, нет конца.

— Да, дела…, — заключает бабушка.

— Ну, вот что, — отрывает меня от рыданий голос Татьяны Павловны.

Она все это время стояла в стороне и слушала наш разговор. А мне было настолько обидно и больно, что я даже не стала просить бабушку уединиться, чтобы поговорить с глазу на глаз.

— Рожай ребенка, а мы тебе поможем воспитать. Правда, Кузминична? — Уверенно заявляет Татьяна Павловна.

— Конечно, надо рожать, — поддерживает ее бабушка. — Оставайся жить у меня. А с ребенком справимся как-нибудь, невелика премудрость. Я твою мать тоже без мужа воспитала. И ничего, вырастила.

— Правда? — растирая слезы по лицу, спрашиваю.

В душе зажглась надежда. Ведь не может же быть, чтобы все было настолько плохо, что больше нет выхода.

— Конечно, моя милая, — бабушка прижимает меня к груди, успокаивая.

Она так уверенно это сказала, что я сразу ей поверила. Конечно, все будет хорошо. Просто не может быть иначе.