Глава 38

Наверное, я все же где-то сильно нагрешила. Или меня проклял кто-то из бывших. Другого объяснения не было.

Да, мы поговорили с Глебом, да, я рассказала все до мелочей. Объяснила про ситуацию с прошлой беременностью, показала подтверждающие документы и результаты текущей. И на этом, собственно, все.

Надо отдать должное — Забарский спокойно выслушал. Он не задавал лишних вопросов, не предъявлял претензий. Просто поздравил с едва заметной горькой улыбкой, отвез к себе домой и исчез. Растворился. Будто его и не было.

Предупредил только, чтобы на работу не выходила, побольше отдыхала и соблюдала предписания врача.

Больше он не звонил, не писал, не приезжал.

Совсем.

Каждый день я просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Ждала любой весточки. Прислушивалась к каждому шороху за окном, в надежде, что Глеб, наконец-то, вернулся домой.

Я не тревожила Женю, не доставала Алену. Не хотела еще и им действовать на нервы.

Женька снова начнет волноваться, будет доставать Руслана. Не дай бог еще начнутся разногласия в семье.

Зачем?

Забарский уже достаточно взрослый мальчик, чтобы самому принимать решения. Без подсказок и пинков со стороны родни.

А если нет… то остается только смириться и самой справляться с проблемами.

Настраиваться на новую жизнь.

Я уже решила, что если Глеб не поверит, что это его ребенок — доказывать не стану.

Глупо, наверное, но разве я не заслужила доверия? Разве за все время дала хоть малейший повод в себе сомневаться? Соврала в чем-то?

Забарский в курсе происходящего и, если он решит отказаться от своего отцовства, то бог ему судья. Возможно, так даже будет лучше. Я перестану нервничать, бояться и даже…

При мыслях о таком раскладе к горлу подступил горький ком. В груди все стянуло железной проволокой. Не радовала даже новость о предстоящем материнстве.

Как раньше.

С Лешей все было по-другому. Неприятно, мерзко, но не так больно.

Не тупым ножом по-живому.

Не до искусанных в кровь губ и мокрых подушек каждую ночь.

Я ненавидела Забарского и в то же время не могла его отпустить. Убедить себя, что нам с малышом и без него будет не хуже.

Не будет!

Я слишком сильно ему доверилась. Слишком глубоко пустила в душу. Слишком быстро забыла,

Дни пролетали один за другим. А каких-то изменений в наших отношениях не предвиделось. Ничего не прояснялось.

И я просто устала.

Дошла до точки, когда нервы просто не выдержали.

А еще наткнулась на свежее фото в интернете, где Забарский ослепительно улыбался незнакомой девушке, находясь в окружении акционеров компании.

Да, возможно, просто рабочий момент. Ничего личного. Только дышать стало тяжело и слезы на глаза навернулись от понимания, что между нами теперь пропасть и вряд ли что-то изменится.

Было бы смешно, если б не было так грустно, но с чужим ребенком я была нужна Глебу, а со своим, как оказалось, нет. По-другому объяснить отсутствие Забарского у меня не получалось.

Продолжать дальше на что-то надеяться не было ни сил, ни желания. Поэтому, плюнув на все, я поняла, что больше так просто не смогу.

С глаз долой — из сердца вон.

И чем скорее, тем лучше.

Тем более он, как джентльмен, сам предоставил мне такую возможность, оставив в одиночестве маяться неизвестностью.

Я как раз упаковывала последнюю сумку, когда в коридоре послышались шаги.

— Я не хочу ужинать, Ален. Не накрывай на стол. Я не буду, — крикнула домработнице через плечо.

Она видела мои метания, успокаивала как могла, не давая полностью раскиснуть. И я была безумно благодарна ей за моральную поддержку. Но сегодня меня раздражало и казалось лишним даже ее присутствие рядом.

— Настолько торопишься? — прозвучало насмешливо.

Я вздрогнула, роняя свернутое в валик полотенце на пол и резко развернулась, плюхаясь попой на кровать.

На пороге стоял Глеб. Небритый, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Похудевший.

Но такой до боли любимый.

Горло перекрыл колючий ком, лишая дара речи. В груди вспыхнуло, словно плеснули кипятка, и сердце забилось пойманной птицей.

Он остановился на пороге, сложив руки на груди. Привалился плечом к косяку двери, прожигая меня взглядом.

Долго.

Мучительно.

Ожидая ответа.

— П-привет. Извини, я думала это Алена. Ты вернулся… Что-то случилось? — задала глупый вопрос, запинаясь и избегая смотреть ему в глаза.

Когда ко мне вернулся голос.

Боже, Лена, забудь!

Он просто вернулся домой.

Это его территория, его собственность!

— Случилось, — сдавленно произнес он. Сделал шаг вперед, но почти тут же остановился, неуверенно замирая на месте. И неожиданно выдохнул: — Я понял, что не могу без тебя.

Секундная заминка показалось вечностью. Я все же нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. Затаила дыхание в ожидании пояснения.

Где он был эти дни?

Почему не звонил?

Не выходил на связь?

И чего хочет сейчас?

— Я уезжаю. Билет взяла на утренний рейс. Вещи почти собрала, — развела руками вокруг себя. — Извини, если задержалась, — чувствуя, что еще чуть-чуть и сорвусь.

Почему он не дал мне спокойно уехать? Зачем появился в самый последний момент?

Для чего смотрит так, словно это не он мне, а я ему делаю больно?!

— Не надо, — мотнул он головой, делая шаг навстречу, — не уезжай, прошу! Я знаю, что виноват. Я с самого начала вел себя, как последняя мразь. И даже ни разу не извинился. Похоже, пришло время исправлять ошибки.

— Нет, Глеб. Я не могу так. Не хочу. Я устала. Отпусти…

Я видела, как меняется цвет его глаз с шоколадно-кофейного до почти черного. Как залегла хмурая складка на лбу и изменилось выражение лица.

— Ты даже не хочешь меня выслушать? Дать мне шанс? Нам? Понять?

— Я… боюсь, — призналась неожиданно для самой себя.

И затаила дыхание, глядя на него. Ругая сама себя, сжимаясь внутри и с детским трепетом ожидая дальнейших развитий событий.

Маленькая девочка во мне отчаянно не хотела соглашаться с происходящим. Она ревела и тянула руки к Забарскому, в надежде прильнуть к сильной груди, ощутить его тепло и снова почувствовать себя любимой.

А разум твердил обратное.

— Чего? — не сразу понял он.

— Сомнений. Их слишком много, Глеб. С обеих сторон. Ты ведь тоже не просто так исчезал, правда? И тебе, наверняка, есть что мне сказать.

Он сжал двумя пальцами переносицу, зажмуриваясь. Закусил губу, шипя сквозь зубы.

— Ты права. Мне сразу нужно было объяснить тебе все. Как есть. Незадолго до аварии я проходил полный курс обследования. В том числе и анализ на спермограмму. Он показал… — Глеб запнулся. Было видно, что ему тяжело говорить на эту тему. — Показал, скажем так, не совсем хорошие прогнозы на будущее. Как объяснил тогда врач — шансы были минимальные. А потом случилась та история с бывшей девушкой, о которой я тебе рассказывал. Это сильно подкосило мое доверие к женщинам в корне. И почти убило надежду в то, что у меня будут собственные дети. Не с моим ритмом жизни бегать по докторам. Принимать лекарства, следить за показателями. И, наверное, все бы и осталось так, как есть, если бы не ты.

— При чем здесь я?

Глеб подошел ближе, присаживаясь на корточки передо мной и заглядывая в лицо.

— Помнишь нашу первую встречу? Да, такое не стоит лишний раз вспоминать, каюсь. Сейчас мне стыдно за свое поведение, но, что было, то было. Ты тогда на прощание бросила что-то в стиле "хочу, чтобы ты хотя бы раз в жизни понял, что есть вещи, которые нельзя купить". Было такое? — дернулся в легкой улыбке уголок его губ.

— Не знаю. Не помню. Может быть, — пожала рассеянно плечами.

— А я хорошо запомнил. На всю жизнь. В тот вечер, когда возвращался домой, я попал в аварию. Да-да, в ту самую последствия которой до сих пор аукаются. И в самый последний момент, когда понял, что мне конец, я не вспомнил ни маму, ни других близких родственников, перед глазами не мелькали кадры прошлого, как у некоторых. У меня в голове баннером вспыхнули твои слова, твой взгляд, твое лицо, когда ты желала мне узнать каково это. Лететь в пропасть без возможности что-то изменить. Именно в тот момент я внезапно ощутил, что безумно хочу жить. Что отдал бы все ради того, чтобы еще хоть немного задержаться на этом свете.

— Я не желала тебе смерти, — попыталась оправдаться.

— Я знаю. Но ты помогла мне увидеть разницу в приоритетах. А еще благодаря аварии мне все же пришлось менять свои привычки, распорядок дня, даже лечиться. И здесь не прошло без твоей помощи. Если бы ты не настояла, не проконтролировала процесс выздоровления, я опять мог бы пустить все на самотек. А так… Нет худа без добра. Недавно я прошел повторное обследование. В том числе и на фертильность. Я не верю в чудеса, хотя то, что происходит со мной в последнее время иначе не назовешь. Но анализ показал, что… — Он улыбнулся открыто, искренне, с счастливым блеском в глазах. Отчего даже у меня на душе потеплело, — у меня есть практически все шансы заделать еще кучу детишек помимо того, который скоро появится у нас. Надеюсь, ты не против?

— Я? — растерялась, ощущая, как внутри дивным цветком распускается надежда.

Как дает корни и оплетает меня плотным кольцом.

— Ты ведь подаришь мне сына? Или дочь? Или еще лучше — двойню?

— Я… не знаю, — теряясь, как девчонка на первом свидании. — Глеб…

— Я люблю тебя, — внезапно перебил он, становясь серьезным. — Очень. И я не могу тебя отпустить. Помнишь сказку "Аленький цветочек"? Где чудище говорил ей, что он умрет, если она не вернется? Так вот я как это чудище. Не выживу без тебя.

Забарский взял мою руку, нежно поглаживая с тыльной стороны ладони и поднося к губам. Касаясь едва ощутимым поцелуем и прижимая ее к щеке.

Замолкая на добрых пять минут.

Давая мне время подумать. Принять решение. Определиться.

Даря целительную тишину, в которой два сердца бились в унисон.

Я чувствовала, как горячие слезы обжигают щеки, как бегут солеными дорожками по лицу. Смываются все страхи, сомнения и в душе наступает весна. Которая пробуждает к жизни все живое. Все, что, казалось, погибло за долгие месяцы зимы. Что давно похоронила и не надеялась увидеть в цвете.

Я еще ни разу не ощущала себя настолько полноценно счастливой, как сейчас. Ни тогда, когда узнала о беременности, ни тогда, когда увидела взаимность в глазах Глеба.

Пазл не сложится, если не будет хватать хотя бы одного элемента. И сегодня, в эту самую минуту, мой пазл наконец-то собрался! Воедино!

— Эй, чудище, подвинься, — улыбнулась невольно. — У меня нога затекла сидеть так.

Забарский медленно отодвинулся, присаживаясь рядом на кровать.

— Ты ведь не уедешь? — спросил он тихо.

Затрагивая самые чувствительные струны в душе своим вопросом. Пробуждая толпу бабочек в животе и новую волну эйфории.

— У меня нет завистливых сестер, как у Настеньки. Так что тебе не о чем переживать, — сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Потому, что такой растерянности и беспомощности на лице у Глеба я еще не видела. — Но я подумаю. Обещаю!

— Кстати, насчет подумаю! Я все еще жду ответа на свой вопрос.

— Какой вопрос?

— Ты выйдешь за меня замуж? — Его рука легла на мою талию, привлекая к себе. Забарский заботливо убрал непослушную прядь с моего лица. — В прошлый раз ты виртуозно отвертелась: хлопнулась в обморок и напугала половину зала. Но сейчас тебе ничего не мешает.

— Что-то мне нехорошо, — наигранно приложила руку ко лбу.

— Что? Где-то болит? Тебе плохо? Вызвать врача? — всполошился он, принимая мою игру за чистую монету.

Вскакивая с места и нервно ища телефон.

При этом я впервые в его глазах увидела страх. Настоящий.

Страх потерять то, что не купишь ни за какие деньги.

Свое будущее.

Свое дитя.

И последние сомнения растворились, как дым.

— Я пошутила, извини, — поймала его за руку. — Со мной все в порядке. И с ребенком тоже. А насчет твоего предложения, — улыбнулась хитро, — я подумаю. Обязательно. Особенно ночью, — облизнула губы и добавила: — Вдруг ты будешь неубедителен?

— Лена! — предостерегающе протянул Глеб, успокаиваясь и понимая мой намек.

— Все в твоих руках, любимый! Все в твоих руках!