Глава 4. Охотница

Я вдруг поняла, зачем женщине нужна косметика и почему появились парикмахеры. Что бы ни говорило старшее поколение – но все это лишь способ обратить на себя внимание самца. На нашей планете даже в природе все точно так же: самки яркие и красивые, а самцы серые, невзрачные. Но Северьян не варрианец, он инопланетник (кстати, я так и не удосужилась узнать, откуда он). Может быть, у них не женщина завоевывает мужчину, а наоборот? Раньше я думала, что подобное бывает лишь в сказках, но тётя Эжени прислала мне целый ящик с книгами, настоящими, бумажными. На Земле они не особо нужны кому-то, там читают или с наладонников, или вовсе не читают. А я открыла эти чудесные романы и пропала. Как же чудесно, почему у нас на планете нет таких книг? У нас все больше про достижения, про историю, иногда про приключения, но про любовь – мало. Потому что некого любить, ну в самом деле, не рабов же? Это ведь все равно, что любить домашнюю кошку – не то. От неё не ждёшь подвигов или красивых поступков, кошка и кошка. Северьян на кошку не похож. Он, скорее, ягуар – сильный, гибкий и красивый. А я собралась его приручать. Блондинкам идут яркие цвета, а мужчины – как мотыльки. Летят на запах и блеск. И поэтому я выбрала сегодня мерцающее алое платье, закрытое спереди, но обнажающее плечи и спину. Парикмахер уложила мне волосы. Я подкрасила глаза и губы, надушила шею и запястья. Хороша? Великолепна! Жертва будет сражена наповал. Я, конечно, знала, что на банкете будут и другие варрианки. Но мне сегодня дадут карт-бланш. Советницы все были возраста моей родительницы, домина и ее секретарша – и того старше. Соперничать со мной может разве что Ровенна и тётушка Эжени, но обе они уже с детьми, а последняя ещё и с мужем. Прямо перед входом в зал меня подстерегала сама домина. – Ли, чудесно выглядишь. – Благодарю, сьенна Варасси. – Капитан Север уже пришёл. – Какой пунктуальный! – Ли, дорогая, ты ведь понимаешь, что нам нужен его голос любой ценой? – А что господин Йориссон? Вернулся? – Нет, – усмехнулась пожилая женщина, которую «бабкой» или «старухой» назвать нельзя было при всем желании. – Кирин прислала сообщение, что у неё все хорошо. И на звонки теперь не отвечает. – Это ведь неплохо? – Это отлично. Я полагаю, голос главы делегации у нас в кармане. Не подведи, детка, ты сможешь. Капитан Север – добыча, которая желает быть пойманной. Сделай это красиво. – Постараюсь. Малый банкетный зал казался заполненным людьми, в основном, женщинами. Капитан нашёлся возле стойки с игристым вином. Он легко и непринужденно открывал бутылки и разливал искрящийся золотом напиток по бокалам. Рядом стояла девушка-официантка, влюблённо глядя на Северьяна. Хм, молоденькая совсем, студентка, наверное. И хорошенькая. Официантки, да и любой обслуживающий персонал, всегда красотки. Где-то домина просчиталась. Ничего, я в себе уверена. Я с ним уже спала, а она его впервые видит. Не успела я сделать даже пару шагов в сторону Севера, как меня под локоть очень деликатно, но настойчиво подхватил н’илунг. – Леди Элианна, вы невероятно прекрасны! – Благодарю. Простите, я не запомнила вообще имя. – Оливер Йоган, к вашим услугам. – О! Сьенн Оливер, вы могли бы принести мне бокал вина? – Уже бегу, сьенна. Расчёт был верен, все же логические дисциплины мне всегда легко давались. Н’илунг подошёл к Северу, что-то ему сказал, и Север нашёл меня глазами. И застыл на пару мгновений, меня разглядывая. Оливер прибежал с двумя бокалами, начал задавать глупые вопросы – про рынок рабов, про возможности для свободных мужчин, про мое образование. Зануда! Я снова бросила невольный взгляд на Севера, тот смотрел на меня. Кажется, не отводил глаз даже на миг. Невольно щеки запылали. Я ведь так хотела этого его внимания! Отчего же мне оно так приятно? Опрокинула в себя бокал. Попросила ещё. И ещё. Мне нравилось, что Север каждый раз дёргал щекой, когда к нему подходил мой кавалер. – Вы танцуете, сьенна? – Олли, кажется, решил меня отвлечь от выпивки, тем более, что заиграл вальс, какой-то инопланетный, я его ни разу не слышала. Вряд ли н’илунский, скорее – земной. На Терра-7 уникальное культурное наследие, которое ценится во всех галактиках. Я бы потанцевала… но не с ним. Вот теперь я нашла взглядом Северьяна совершенно осознанно и вложила в него все отчаяние и мольбу о спасении. Неужели не поймёт? Понял. Стремительно и хищно, разрезая собой толпу престарелых дам в перьях и жемчугах, он устремился мне на помощь. – Ты обещала мне танец, Анна. – Да, Ян. Обещала. И прикусила язык, видя его вспыхнувшее торжеством лицо. Зря я назвала его Яном, не заслужил пока. Оттеснив возмущённого н’илунга, капитан Север уверенно повёл меня в танец. Переплетение пальцев, его горячее тело так близко, дыхание у меня в волосах… Я подняла голову, вспоминая, какой он высокий, и столкнулась с ним взглядом. Чёрные ресницы, расширенный зрачок. Момент моего торжества! Я совсем не знала мужчин, но интуиция просто вопила: он сходит от меня с ума. Только в эту игру можно было играть вдвоём, а опыта у Яна побольше моего. Его ладонь обожгла мою оголенную спину, и я вздрогнула. А он почувствовал. – Чем же тебе не понравился старина Олли? – Что? – я заставила себя осознать вопрос. – Почему не понравился? – Ты не хотела с ним танцевать. – А! Не люблю, когда меня трогают мужчины. Впрочем, и женщины тоже. А танец – это слишком интимно. – А мне, значит, можно? – А чего ты у меня не трогал? Как-то очень живо вспомнилось, как он нежно и терпеливо учил меня заниматься любовью. По животу прошлась горячая острая волна, заставляя сбиться с такта. Предчувствуя, что он сейчас начнёт атаку, я сделала шаг первой. – Душно здесь. Ты не против прогуляться по саду? – Любое твое желание, Анна. Мне прогуляться одному или с тобой? Я засмеялась, позволяя увлечь себя к выходу в сад. Оглянулась на мать, которая танцевала с Берни, кивнула ей. Все идёт по плану. Шло. Какое-то время. Пока Ян не выдернул меня в сад и не поцеловал нетерпеливо и жадно. Я очень этого хотела. Обвила руками его шею, растрепала волосы и ответила с таким энтузиазмом, что он на мгновение опешил. – Это моя награда за спасение принцессы от чернокожего дракона? – Заткнись. Я поймала зубами его нижнюю губу и вцепилась в плечи, обтянутые классической белой рубашкой. Он пробежался пальцами по моей голой спине и глухо застонал мне в рот. Поцелуи – сражение языков, поцелуи-укусы. Его руки задирают платье, а я, плохо соображая, что делаю, бесстыже расстёгиваю ремень брюк. – Дочь моя, ты в общественном месте, – как гром с неба раздаётся рычание Берни. Ой! А мои руки в штанах капитана Севера. Что я творю? – Берни, я… – Хочешь, я набью ему морду? – Не нужно, давай потом, – хихикаю я. Он меня защищает, даже не пытаясь разобраться, кто виноват. Приятно! – Вызвать тебе такси? – Да. Если можно. Спасибо. Мне даже в голову не приходит, что такси я могу вызвать и сама. Пить на голодный желудок было не самой удачной идеей. Я совсем забыла, как быстро пьянею. Мужчины смотрят друг на друга сердито. Берни на голову ниже Северьяна, но шире его и коренастее. И что-то мне подсказывает, что опыта уличных драк у него явно больше. Так мы и стоим в тягостном молчании, пока не подъезжает такси. Берни что-то говорит женщине-водителю, расплачивается, а мы с Яном неуклюже заталкиваемся на заднее сиденье и сразу же слепо ищем друг друга губами. Бедная таксистка! Во всяком случае, у меня хватает выдержки оттолкнуть руки, лезущие под юбку – но только потому, что третий лишний. А рубашку я ему все же расстегнула и помадой перепачкала. Наш столичный дом темен и пуст. Леона в военном интернате, младшие у бабушки. После того, как тётя Эжени переехала на другую планету, бабуля долго наслаждалась одиночеством, а потом не выдержала и попробовала наладить отношения с моими сводными сёстрами. Теперь девчонки из неё веревки вили. Родители вернутся не скоро, рабы не посмеют нам помешать, и я стягиваю с Яна штаны прямо в холле. – Сумасшедшая, – с восхищением бормочет он, прижимая меня к стене и подхватывая под ягодицы. – Потрясающая! Я так тебя хочу, Аннет! – Меньше слов, больше дела. – И не мечтай. Забыла, как я люблю? Забыла, конечно, пять с лишним лет прошло! Но его пальцы, губы и основательную неторопливость вспоминаю очень быстро. Мучительно нежный, настойчивый и чуткий, он водит меня по краю, терзая, наказывая за вчерашнюю пощечину. А потом как награда – мой жалобный стон и искры в глазах. И тогда он подхватывает меня, обессиленную, обмякшую, на руки и несёт в спальню – чтобы продолжить.