23

Поскольку Ирка сама не сказать, чтобы давно сдавала экзамен по курсу истории и философии науки, то в предложенной программе для неё не было ничего необычного. Ну да, если смотреть с её личной колокольни, то когда сдавали в этом месте просто философию, то было интереснее, но она понимала, что к чему и зачем. У человека, который хочет заниматься наукой, мышление и кругозор должны быть пошире и посвободнее, чем у просто человека, но все понимают, что в жизни бывает по-разному.От размышлений об абстрактном отвлёк тренькнувший телефон. Ирка глянула – какое-то сообщение от Димки Шеметова в контакте. Открывать в телефоне было долго и сложно – при всей тормознутости того телефона – поэтому она открыла вк на компе и вошла в свой аккаунт.Мать-мать-мать!!! На целый экран мелким почерком, что называется. Прямо сказать, Ирка и не подозревала, что он знает некоторые из использованных слов и может адресовать их ей, а не кому другому.Оказывается – оказывается! – она необыкновенная, она красавица, ему с ней было так хорошо, что ни в сказке сказать, ни пером описать, а он, идиот, этого не понимал и не ценил. И красавица-то она, и умнейший человек, и ещё круто танцует. И сейчас ему так плохо от того, что она почему-то не хочет его знать, что он прямо не представляет, что с этим делать, потому что никогда в жизни он, Дмитрий Шеметов, ничего подобного не испытывал.Дальнейшее уже было с эротическим подтекстом – что и с этой стороны она невозможно хороша, и все другие безнадёжно проигрывают во всех возможных сравнениях, а ему-то есть с кем сравнить, она должна верить ему в этом вопросе!И под занавес – а можно ли прийти сегодня и поговорить. Он будет так рад увидеть Ирку, потому что соскучился, очень соскучился.У Ирки, когда она дочитала текст до конца, даже пальцы задрожали. Ох, блин. Где же он был, такой прекрасный, со всеми этими словами раньше? А ведь он не то, что слов не знает, он так-то журналист и с выражением своих – и чужих местами, ага – мыслей у него всегда было всё в порядке. Просто не считал нужным ей ничего такого ни писать, ни, упаси боже, говорить. А зачем – вот же она, есть, никуда не девается, накормит, обогреет и до кучи выслушает.Почему-то Ирке капец как не хотелось слушать Димку. Особенно сейчас, сегодня. Когда уже нарисовала себе совсем другой вечер, лёгкий и романтический. Ну то есть в другой ситуации она бы, наверное, считала своим долгом с ним поговорить, выслушать, попытаться объяснить, что ничего не будет, и их совместная история давно закончилась. Причём, заметим в скобках, вовсе не по её, Иркиной, вине, она сидела на жопе ровно и не дёргалась, хоть её и далеко не всё устраивало в их отношениях. А тут – нормально, хочу – уйду, хочу – обратно приду, а ты, красавица, сиди, и жди меня, пока мне гулять не надоест. Кот, мать его, который гуляет сам по себе, ага.Если раньше Ирка относилась к Дмитрию ровно, ну – ушёл, и ушёл, и как говорится, ещё неизвестно, кому повезло. Ей-то точно стало спокойнее. То теперь её просто затрясло, потому что творилась какая-то дичь – значит, пока у неё не было никаких намёков на отношения, то и ладно, а теперь, значит, он её вдруг разглядел – такая скотина нужна самому, да? Особенно та версия, которая была восьмого марта на вечеринке? Красивая и ухоженная. С которой не стыдно и в ресторан, и на конкурс выйти, оказывается. Которая ещё и танцевать умеет, оказывается, а то он не знал.Умные люди говорят, что в отношениях с человеком должно быть лучше, чем обоим по отдельности. Ирка слышала такое не раз, но к себе никогда не применяла, пропускала мимо ушей. Ну да, наверное, так. Было ли ей с Димкой лучше, чем без него? Было, но в самом начале, первые полгода. Пока ему это было так же нужно, как и ей. Пока он был готов вкладываться в аренду квартиры, в продукты и какой-то быт. А потом сошла на нет газета, в которой он работал, он ушел на фриланс, и началось – денег нет, они когда-нибудь будут, всё будет хорошо. А ей, типа, не проблема кормить ещё и его, вдобавок к себе. Нет, не сказать, чтобы вот прямо совсем всё она, но в значительной степени, и когда она говорила – Дима, жрать завтра нечего – он отвечал, что не парься, мол, пойдём в гости. Или – не парься, я пойду в гости, меня можно не кормить.И когда оказалось, что его в принципе можно не кормить, то насколько легче-то стало! Ирка это поняла где-то через неделю после его ухода. Когда приходишь домой после танцевальных или ещё каких дополнительных занятий, а тебе – а что у нас поесть. Да я, блин тебя на хер, с собой ничего не забирала, всё дома. И картошка, и макароны, и пельмени. И рыбу можно пожарить. И котлеты делали в субботу, ещё есть замороженные. Нет, для результата надо или приготовить самой и оставить, или дать подробнейшие инструкции – что где взять и что потом с этим сделать. Нет, Димка не был бытовым инвалидом, просто ему не хотелось со всем этим связываться. Да и зачем – она же придёт и всё сделает.Ирка старалась быть с собой честной – у неё во всем этом тоже были плюсы, ведь жить с мужиком, хоть с каким завалящим – это же считается лучше, чем одной, так? Тем более что он у неё был вовсе не завалящим, а по местным меркам даже публичной личностью, особенно в сетевом пространстве города. Его звали комментировать события и острые ситуации, и награждали премиями за профессионализм.Ну а каков он в быту и вообще в личном пространстве – это общественности никак не касается.Ирка даже не в курсе была – где он жил в эти последние полгода. Своего жилья у него не было, он в городе не местный, как и она. Родители у него недалеко, в соседнем маленьком городе, но квартиры там вдвое дешевле, и что-то внятное себе выменять он не смог бы никак. Поэтому крутился как-то сам. Наверное, что-то снимал. Или кочевал по друзьям. Но в тридцать-то три уже хочется, чтобы не по друзьям, а чтобы свой угол, или хотя бы условно свой…Она встала из-за компа, прошлась по пространству кафедры от стены до стены – так-то больше десяти метров в длину, нормально. Порадовалась, что все разошлись, никого нет, никто её не видит и не задаёт лишних вопросов. Сделала несколько вдохов-выдохов, помахала руками и ногами. Плеснула в чашку воды из чайника, выпила.А потом вернулась за комп и написала: Дима, извини, но я сейчас занята, и ни о чём с тобой говорить не готова. Наша история закончилась, все живут дальше, и это нормально. Приходить не надо, говорить не надо.Ирка не верила, что её слова возымеют какое-то действие, потому что Дима, когда ему чего-то хотелось, отличался ослиным упрямством. Но – она сделала всё, что могла.Она глянула на часы – дело к пяти, надо сворачиваться. Отправить в отдел аспирантуры проверенную программу, выключить всё и написать:«Я освободилась»И разом с тем получить:«Я свободен»Ура-ура-ура.О нет, за ней заходить не надо, кто его знает, что там, на соседней кафедре, и кто будет за ней подглядывать. Поэтому – она сама за ним зайдёт, и отправляемся.