Глава 9

Я медленно поднимаюсь по ступеням крыльца, бросая последний взгляд на машину, которая могла бы стать моим билетом на свободу. Но шанс упущен.

Я иду за Денисом в дом, чувствуя, как внутри разгорается злость на себя и на него. Бесит это его выражение лица, будто он заранее всё знает и может предугадать мои шаги на десяток вперёд.

Самоуверенный настолько, что аж тошнит.

– Садись завтракать, – кивает на стол. – Саня уехал на пару дней, так что мы тут одни.

– Саня? – смотрю на него с удивлением. – Я думала, он азиат.

– Китаец, – пожимает плечами, открывая холодильник. – Его зовут Сяошен, но кто его так в России называть будет? Он уже лет пятнадцать Саня.

Я усаживаюсь за стол, разглядывая убранство кухни. Вчера я была в сильном шоке от всего произошедшего, но сейчас не помешает присмотреться и оценить, что вокруг происходит и каковы мои шансы. Где дверь, где окно, выход на террасу, где хранятся ножи…

Через несколько минут Князь ставит на стол две тарелки, несколько кусков тёмного хлеба и сковороду, в которой что-то отдалённо напоминающее шакшуку.

– Приятного аппетита, – бурчит грубо себе под нос Князь и перекладывает в свою тарелку часть этой мешанины.

Я же с сомнением смотрю на это произведение кулинарного искусства.

– Что это? – решаюсь спросить.

– Жратва. Ешь. – бросает отрывисто, стрельнув острым взглядом. – Или принцессы едят только фуа-гра и лобстеров?

Ну и хам.

Молчу в ответ, сжимая вилку в руке. Интересно, успею я воткнуть её в глаз своему тюремщику и сбежать, выхватив ключи от машины у него из кармана?

Сомневаюсь.

Князев этот крепкий и шустрый. Я даже дёрнуться скорее всего не успею.

– Помидоры, яйца и картошка с луком тут, – говорит раздражённо, проследив за направлением моего взгляда. – Ешь, не отравишься.

– Точно? – ляпаю необдуманно и тут же прикусываю язык.

– Если я решу тебя пришить, то выберу более быстрый и чистый способ, детка.

Спорить не решаюсь. Вид у него точно к этому не располагает.

Беру вилку и перекладываю себе немного из сковороды, а потом пробую. Мне непривычно, но вкусно.

Денис ест молча, сосредоточенно, будто обдумывает что-то важное. Я не задаю больше вопросов. Просто сижу напротив, изредка поднимая глаза, чтобы встретиться с его хмурым, изучающим взглядом.

После завтрака он молча уходит. Только звук закрывающейся двери и отдалённое рычание двигателя сообщают мне, что я снова одна. И заперта.

Конечно же, никакого телефона тут нет. Ни сотового, ни проводного. Сколько бы я не искала – не нашла.

Князев оставил меня тут одну, даже не беспокоясь, что я сбегу.

А куда без машины? Вокруг лес. Зима. Ни души.

Я не сильно рассчитывала на то, что найду телефон, но после безуспешных судорожных поисков внезапно ощущаю себя полностью без сил.

Я поднимаюсь в комнату и зависаю посредине.

В комнате тихо. Слишком тихо. Я чувствую, как пустота дома нависает надо мной, как холодная тень. Ветер за окном заставляет ставни поскрипывать, и этот звук будто подчёркивает моё одиночество.

Меня подкашивает, и я опускаюсь прямо на пол, позволяю себе выпустить наружу слёзы усталости и бессилия.

Вечером Князь возвращается поздно, и с его одежды веет холодом ночи. Я уже в комнате, в постели, закутала в одеяло до самого носа, но когда он входит, я чувствую, что напряжение в воздухе становится густым, как воздух перед грозой.

Он молчит, расстёгивает молнию куртки, бросает её на стул.

Проходит мимо кровати, на меня даже не смотрит, будто я пустое место. Это должно злить, но меня трясёт не от этого.

От осознания, что эта игра продолжается.

Князь ложится на кровать. Снимает футболку так небрежно, как будто мы не заперты здесь вместе. Для него это – всего лишь ночь, а не бесконечная пытка, как для меня.

Я стараюсь не смотреть, но глаза сами цепляются за его плечи, за мышцы, за кожу, испещрённую татуировками. Он сильный. Опасный. Мужчина, который привык брать то, что хочет.

Но он не касается меня.

Пока что.

И мне нужно вести себя так, чтобы он не передумал.

Я отодвигаюсь к стене, стараясь держать дистанцию, и отворачиваюсь. Он на другой стороне кровати, но мне кажется, что его тепло пропитывает всю постель. Ощущение странное – тревожное, будоражащее. Оно мешает мне расслабиться.

– Спишь? – вдруг спрашивает он в темноте.

– Нет.

Пауза.

– Завтра опять будешь топтаться возле машины?

Я сжимаю одеяло, не отвечая.

– Если соберёшься сделать ещё один глупый шаг, я не буду таким добрым, как сегодня утром, – его голос звучит лениво, но в нём отчётливо прощупывается угроза.

– А ты когда-нибудь бываешь добрым? – я сама не знаю, зачем спрашиваю это.

Вместо ответа – тишина. Потом он чуть двигается, его рука касается моей спины, но только едва, через ткань. Дыхание застревает в горле. Мышцы все тут же каменеют.

Я не двигаюсь.

Не отталкиваю.

Ничего не говорю. Ни слова.

Только крепко-крепко зажмуриваюсь.

Я чувствую его тепло через ткань одежды. Это пугает. Это сводит с ума. Это оставляет странный, необъяснимый осадок внутри.

– Спи, – говорит он и убирает руку.

И я понимаю, что это не приказ.

Это предупреждение.

Я закрываю глаза, но сон не приходит. В голове уже созревает план.

Я не могу тут оставаться. Не могу.

Завтра я попробую снова.

На этот раз я не облажаюсь.