12. Катя. Сомнения и метания

– Привет, подруга! Как дела? – Ксюха начала разговор издалека и осторожно. Даже слова растягивает, готовая в любой момент "сбежать", то есть отбить звонок, если я на нее рыкну. Чувствует, что есть за что.

Смотрю на часы – начало десятого. Долго же она терпела информационный вакуум. Знает же, что дома я обычно после семи.

– Привет, нормально, – отвечаю ровным тоном.

А что она хотела? Чтобы я на еще не утихших эмоциях сказала все, что думаю об ее "подарке"?

Я все еще в раздрае от всего, что происходило и происходит в последние дни в моей жизни. То предстоящий др дочки и задачка со звездочкой по его организации и покупкой подарков. То большие заказы, которые еще предстоит выполнить, То рутина в кондитерской и назревающая мысль о расширении.

Сегодняшний день вообще нонсенс.

Я взведенная. Меня колбасит и физически, и морально. Хожу из угла в угол по квартире, приткнуться никуда не получается.

В мыслях только Глеб, его образ, голос, слова, смех. Запах его до сих пор чувствую. Насыщенный парфюм с хвойными нотками и терпкий мужской. Приятный, возбуждающий, не смываемый душем, хоть опять иди мойся.

Не пойду. Не хочу. Пусть он еще на чуть-чуть со мной останется.

Девятибалльными волнами накатывают поминутные воспоминания сегодняшней встречи с Ним.

Как держал меня этот мужчина в цепких объятиях! Как прижимал к груди! Собственнически зарывался носом в волосы, втягивал в себя мой запах, шептал комплименты. Я едва стояла на ногах и старательно держала лицо, в то время как внутри все сжималось и пульсировало, будило давно забытые ощущения.

Позор какой – поплыла после пяти минут знакомства. Катя, Катя. Как стыдно!

Задерживаюсь у зеркала в прихожей. Ну вот, опять покраснела.

Но!

Это было до одури кайфово!

Я не понимаю, почему Глеб на меня так ненормально подействовал. Ни один мужчина до сего дня не производил на меня такое сильное впечатление. Я думала, после Игоря не захочу ни с кем не то, что отношения строить, но и для здоровья (Ксюха уверяет, что надо обязательно) не смогу подпустить к себе никого.

И я справлялась.

Все эти годы мне удавалось держать мужчин на дистанции. Ухажеров было приличное количество – видные бизнесмены, Владимир Петрович из мэрии, месяц назад пришлось рассчитать кондитера из второй смены – проходу не давал.

А Глеб модель! Умом понимаю, что не мой он мужчина. Да, я считаю профессия так себе, несерьезная и временная. Пока лицо востребовано. Но даже не то важно, что мы с ним на разных социальных ступеньках стоим, это для меня вообще не показатель. А то, что он снимается подобным образом с другими женщинами…

Взять даже Киру… Между ними определенно что–то есть. Вон как она за ним ухаживала, видно же, что близки они…

И он при ней лапал меня!

А она делала вид, что ей все равно, и даже улыбалась!

Я бы так не смогла!

Но я ей жутко завидую!

Нет! Все! Съемки закончились, разошлись и слава богу! Занят Глеб, значит занят, и нечего было растекаться лужицей от его ухаживаний. Он ведь модель, почти что актер. Я более чем уверена, что он специально проявил интерес и показал себя во всей красе, чтобы получить мою ответку для удачных кадров. А я, глупая, поверила. С чего-то замечталась как моя Яна.

Зато вовремя протрезвела, увидев, как ворковали эти голубки. Выключила все эмоции и стойко выдержала следующие минуты общества гостей.

И все равно из мыслей Глеба так просто не выкинуть.

Одолевает стойкое ощущение, что я его знаю. Перебираю множество вариантов где и при каких обстоятельствах мы могли встречаться – на бизнес–форумах, выставках, торгах. Возможно, на каких–то выездных вечеринках, где я занималась оформлением стола десертов. Да мало ли. Он медийная личность, я часто бываю на крупных мероприятиях. Но после слов Глеба "Это совсем не страшно", сказанных тихо, несколько интимно, но удивительно знакомо, спросить очень хотелось, даже рот уже открыла…

Не успела.

Яна спутала все карты своим появлением, а потом я просто махнула рукой – встречались мы с красавчиком или нет уже не важно. С настоящим бы разобраться без последствий в первую очередь для Яны. Она от Глеба в восторге. Каких трудов стоило ей молчать в машине, пока мы домой ехали и какой словесный поток полился из нее, стоило нам переступить порог дома. Поэму сочиняла новому знакомому в свободной форме. Десять минут как успокоилась.

– Как все прошло? – не дождавшись развернутого ответа, задает наводящий вопрос Ксюшка.

– Все прошло… – подбираю точное слово, чтобы выразить, но увы – приличного ничего на ум не приходит. – Все прошло, – выдыхаю.

– И? Как тебе Глеб? Понравился?

– Нет! – взвизгиваю и оглядываюсь на дверь в детскую. Там Яна читает какую–то лекцию куклам и спящему между ними Борису. – Не знаю, – уже спокойнее. – Я запуталась, – совсем тихо.

– Я сейчас приеду! Будем распутывать! – уверено заявляет Ксюха.

Надо же, я думала, она не услышит последнее.

Кума отключается, чтобы я не успела найти причину, почему она не может сейчас, в десять вечера появиться на пороге моей квартиры. А я так устала и эмоционально выжата, что отказать подруге нет сил.

– Борис, тебя это тоже касается! – слышу учительский тон дочки.

Подхожу ближе к ее комнате, подслушиваю.

– Ты же понимаешь, у меня скоро будет день рождения. День рож–де–ния! – назидательно выделяет каждый слог. – Этот день бывает всего лишь раз в году! К нам придут гости и я тебя очень прошу – не пакости!

– Что ты мне глазки строишь? Чего жмуришься? Забыл, как Илюшу поцарапал в прошлый раз? А он плакал. И что, что он тебе на хвост наступил? Он же маленький, а ты разлегся посреди комнаты. Думать надо где и когда валяться можно!

– Борисонька, – уже мягче, – ну не отворачивайся, не обижайся на меня. Ты же не будешь Глеба кусать и царапать, да? Нам надо ему очень–очень понравиться, чтобы он у нас остался. Он знаешь какой хороший? И добрый. И веселый.

Да уж, веселиться он умеет.

Яна, девочка моя маленькая, наивная! Не останется у нас Глеб! Он не наш!

Я обязательно найду правильные слова, объясню как устроены взрослые, но не сейчас, милая. Не буду омрачать тебе канун дня рождения и сам праздник жестоким разочарованием.

Зажав зубами кулак, ухожу на кухню, пытаюсь успокоиться. Господи! Вот кашу я заварила!

Маргарита Павловна часто любит говорить, что проблемы надо решать по мере их поступления. Уже можно считать Глеба проблемой или нет? Я–то смогу его забыть, а Яна? Моя маленькая дочь его приняла как родного.

Зачем он согласился прийти к нам в гости, ведь я просила его не соглашаться. Поиграть решил, развлечений мало?

Прислоняюсь лбом к оконному стеклу. Его холод остужает и ненадолго отвлекает от разрывающих мозг вопросов и предположений.

Закрываю глаза. Впервые за много лет мне сейчас хочется, чтобы кто–то меня обнял. Прижал к себе и пообещал, что все будет хорошо.

Этот кто–то, как бы я не отгоняла его образ, настойчиво превращается в Глеба. Как вирус, проникает во все потаенные уголки моей души и тела. Я даже снова начинаю чувствовать его руки на моем теле. Они у него красивые, сильные и... уютные. Залипала я сегодня несколько раз на них. Длинные пальцы с ухоженными ногтями, широкие ладони, жар которых до сих пор нет–нет да и чувствую на своей талии, запястья с ровной линией темных волос и выразительными ветками синих вен.

Если простые касания вызывали мурашечные забеги на коже и рождали непристойные мысли, то что же эти руки делают с женщиной, когда дело доходит до чего–то более откровенного?

Звонок в дверь я воспринимаю как спасение от собственных мыслей и спешу открыть Макарской.