16. Глеб. Перегнул...

Прекрасное утро!

Почти.

Для полного счастья не хватает любимой женщины под боком, но после вчерашних "съемок" думаю в скором времени этот вопрос решить.

В легких вот уже несколько часов нескончаемый праздник – полюбившийся им несколько лет назад аромат карамели снова поселился внутри каждой клеточки. Руки помнят, как обнимали девушку, прижимали к телу. Кровь с момента близости и тепла женского тела бурлит и пляшет в венах. А голос и смех моей дамы сердца звучат в голове мелодичным колокольным перезвоном. И я сам собираюсь на работу, ловя в отражении зеркала клоунскую улыбку, проживая вновь и вновь секунду за секундой нашу вчерашнюю встречу с Катей и ее забавной маленькой копией. Они обе обалденные девчонки, зря я волновался, что контакт может не состояться. По-моему, все получилось лучше не придумаешь.

Жаль, что не встретились мы с Катериной раньше. До аварии. До Катиного замужества. Яна могла бы быть моей дочерью. Но и тот факт, что она не моя, не отдаляет, а наоборот, кажется сближает меня с ее мамой.

Катя. Катюша. Катенька. Как ни склоняй ее имя, одинаково красиво хоть вслух, хоть про себя. Зазноба моя, не дала сегодня ночью глаз сомкнуть. Все мысли заняла, фантазию раздула размерами с воздушный шар, а то и планету.

И не только фантазию. Холодный душ не помогает. Пацаном себя чувствую, по уши влюбленным и озабоченным. Сделать хочется чего–то такого… отвязного. Например, прийти снова в Карамельку, схватить ее хозяйку и украсть. На плечо и к себе домой. Присваивать. Любить. Влюблять.

И поэтому утром, вместо своей работы я еду к ней, к Екатерине Морозовой на аудиенцию. Вчера мы не договорили. Точнее, не поговорили совсем. Надо исправлять.

Многое хочется сказать, рассказать. Например то, что думал о ней почти семь лет, находясь за тысячи километров. То, что вернулся в этот город по большей части из–за нее, хотя имел и имею возможность найти применение полученному заграничному опыту в мегаполисе. То, что имею серьезные намерения в отношении этой женщины сейчас. В моем спрогнозированном будущем мы вместе – я, Катя, ее маленькая копия Яна. В идеале еще дети, но не обязательно.

О том, что имею непосредственное участие в развитии ее Карамельки, скромно умолчу. Негоже хвастаться. Катя и сама бы добилась таких результатов рано или поздно. Я своим вмешательством только приблизил ее к успеху, а впереди у нее еще много высот.

В салоне стоит густой аромат роз, что лежат на переднем пассажирском. Раз триста уже бросил на них критический взгляд – хорош букет или нет? Понравится ли Кате? Сердцем выбирал – самые лучшие, самые нежные, чтобы ей подходили. Чайные розы кремового цвета. Семь штук. Символично. Не то, чтобы я увлекался эзотерикой, но почему–то остановился именно на этом количестве.

Карамелька вот–вот откроется. Паркую машину передом ко входу, осматриваюсь.

Беру букет и только собираюсь нажать на ручку двери, чтобы выйти из авто, как Катя выходит на крыльцо сама. И не одна.

Воздух от увиденного застрял где–то в глотке. Сердце от кислородного голодания подозрительно больно стукнулось о ребра и замерло. Цветы вернулись на свое место.

Дыши, Глеб, дыши! Ты же не исключал, что у Екатерины кто–то может быть?

Под сжатыми до боли пальцами тихо потрескивает руль, грозя раскрошиться. Моя Катя под ручку с каким–то мужиком! И он явно не посторонний!

Кто такой? Тот самый дядя Вася–кондитер? Нет, не похож он на кондитера.

Любовник? Соперник? Родственник?

Мне он не знаком, зато с Катей, чувствую, их связывает многое.

Под ребрами громко застучало и неприятно завибрировало.

Не моргая, изучаю конкурента.

Представительный тип. Костюм с иголочки. Сам весь лощеный, колоритный. Лысина бликует солнечными зайчиками в козырек над крылечком. Отбеленные зубы сверкают как у кинозвезды.

О чем–то живо щебечут, смеются. Он целует ее в щеку, нескромно прижимая к себе за талию. И не отпускает.

Я взрываюсь и... оседаю. Оглушенный, ослепленный, в момент отупевший.

Какой же я дурак! С цветами притащился в любви признаваться, а она с лысым обнимается!

Красивая такая, улыбчивая. Костюм на ней стильный, бирюзовый – зауженные брючки, блузка с гипюровыми крылышками. Туфли черные с острым носком и тонким каблуком. Волосы аккуратно уложены набок и в косу заплетены. Очень. Очень–очень хороша.

И с ним, млять. С гориллой лысой! Не смотрит по сторонам, на него только!

Салон авто разрывает трель телефона. На дисплее высвечивается входящий от Романа Вертинского. Сдвигаю вверх зеленый кругляш, а сам не отрываясь, пялюсь на сладкую, мать ее, парочку.

– Да? – несдержанно рявкаю в трубку.

– Оу. Ты чего, Глеб? Не узнал?

– Сорян, Ромыч. В пробке стою. Бесит.

Реально бесит видеть лысого рядом с Катей. Слишком он уверено себя ведет. Держит ее лапищей за талию, скользит вверх до лопаток, поглаживает скрюченными пальцами в месте линии лифчика.

– А–а, понял, – Ромка не особо верит моему рыку. – А мы тебя потеряли. Нужен ты нам позарез.

– Что случилось?

– Миха напартачил, не знаем что делать, а установка на послезавтра назначена.

– Еду.

Все равно сил нет смотреть на НЕЕ с НИМ.

Взревев мотором, шлифуя резиной, срываю автомобиль с места. Боковым зрением вижу, что привлек внимание этой воркующей парочки. Плевать.

Выезжаю с парковки, сворачиваю на проезжую часть.

Пока стою на красном, остываю. Карамелька еще в поле видимости.

Катя с лысым, попрощавшись, расходятся. Она, одарив его улыбкой и махнув рукой, скрывается внутри. Он, довольный, идет к своей машине. Секунд через двадцать от кондитерской отъезжает черный мерседес. Горилла, скалясь, с кем–то разговаривает по телефону.

– Так–так, – нервно усмехаюсь собственной вспыльчивости и барабаню пальцами по рулю. – А не перегибаешь ли ты палку, Полежаев? Ты даже не знаешь кто он такой и что их связывает. Ревнивый глупец!

Остывая, смотрю по сторонам. Цветы!

– Еще и Катерину оставил без букета. Единица тебе, поклонник недоделанный, – с досадой выговариваю сам себе.

Мечусь в раздумьях вернуться в Карамельку или ехать на работу, разбираться с Мишкиными косяками. Все-таки сначала на работу. Боюсь, разговор с Катей может получиться не таким дружественным, как я планировал ранее. Оказывается, я жутко ревнив и вспыльчив.

А розы…

Цветы грустно лежат на сиденье, будто сами расстроились, что их не подарили красивой женщине.

Букет отправлю с курьером, а потом позвоню, договорюсь об аудиенции.