17.2
– И все–таки они – мне! – забираю кремовые розы вместе с вазой из уголка помощницы. Утыкаюсь носом в бутоны – пахнут обалденно! Обязательно сделаю торт с такими же нежными, почти прозрачными лепестками. – А ты позвони Градову, Дина.
– Я?
– Ты, ты. Теперь же у тебя нет сомнений кто ему больше понравился? – Дина машет кудряшками из стороны в сторону. – То–то же. Звони. И от меня слова благодарности за цветы передай.
– Кстати, – возвращаюсь, – кто принес этот букет?
– Не знаю, Вера принимала.
– Вера? – ловлю девушку возле холодильника. – Кто цветы передал? Курьер?
– Мужчина какой–то приходил. Такой, – обрисовывает в воздухе силуэт невысокого мужчины. – Да он приходил к нам пару раз за тортами и сегодня тоже "Пьяную вишню" взял.
– Говорил что–нибудь? – нервничаю, что приходится вытягивать из Веры информацию маленькими порциями.
– Сказал, что его мама очень любит этот торт, он у нас самый вкусный в городе.
Мысленно закатываю глаза.
– А насчет цветов? – взмахиваю букетом.
– А! Он сказал, что записку потерял, попросил ручку и написал новую.
– Спасибо, Вера! Понятно.
Ничего не понятно!
Видеокамеры, что ли, поставить в зале?
Уединившись в кабинете, несколько минут разглядываю розы. Не Пашкины. Те стоят на журнальном столике в углу кабинета. Мое внимание приковано к чайным розам от неизвестного ГП. Или известного?
Зачем–то пересчитываю – семь штук. Вытаскиваю открытку, читаю. Кто ты – ГП? Г – Глеб?
Из ящика стола достаю стыренный у дочери журнал. Пальцы уже знают на какой странице надо остановиться. Тщательно рассматриваю Глеба и все, что вокруг него. Ни имени, ни фамилии модели не написано.
И все–таки, не смотря на все свои загадки, шифровки и странную работу моделью, Глеб классный. Стоит только вспомнить себя в его объятиях и его губы совсем рядом с моим лицом, как все тело снова начинает приятно тянуть и вибрировать. В низу живота из многолетней спячки, потягиваясь, просыпаются бабочки.
Глядя на номер телефона магазина спецодежды, коротко смеюсь, вспомнив слова дочери "Давай позвоним в магазин". Кто в тот момент знал, что фея–крестная такая затейница и устроит нам встречу?
Но позвонить действительно нужно. Только не в магазин, а Кире. Она как раз оставила еще одну визитку. Как знала, что первую я выбросила.
Что же я ей скажу? И вежливо ли будет ей звонить и спрашивать о Глебе? Но почву прощупать же я могу? И, вспомнив совет Ксюхи, набираю госпожу Вертинскую. Пусть выбор между женщинами сделает сам Глеб, да?
– Алло, Кира? Добрый день, – всеми силами стараюсь спрятать волнение в голосе. Не хочу, чтобы она догадалась, зачем я ей звоню на самом деле.
– Добрый день, Катя! – чувствую – тепло улыбается. – А я как раз собиралась вам звонить. Мы отобрали лучшие фотографии со вчерашней фотосессии, хотела вам на почту скинуть, чтобы вы выбрали для журнала.
– Да, конечно, скидывайте, адрес на визитке есть.
– А еще я договорилась с журналистом, мы можем взять у вас интервью прямо сегодня или завтра с утра.
– Вы знаете, Кира, думаю не стоит брать интервью у меня. Мы же рекламу делаем не мне, а Карамельке?
– Ну да, – растерялась Вертинская.
– Тогда интервью надо брать у наших покупателей. Кстати, их отзывы есть на нашем сайте.
– А что, это интересно. А если мы пошалим и поспрашиваем еще ваших сотрудников?
– Если они захотят – пожалуйста. В этом плане у вас полная свобода действий.
– Отлично. Тогда я вас больше беспокоить не буду, скину на почту фотографии и статью на утверждение как будет готово.
– Договорились. Кира, я вообще по другому вопросу позвонила. – Замялась, не зная как точнее сказать, чтобы Вертинская меня правильно поняла. – Вчера так неудобно получилось… Моя дочь пригласила Глеба на день рождения...
– Да–да, я слышала.
– Приходите с Алексеем тоже? Мы обычно скромно отмечаем, в узком кругу, дома…
– Ой, Катюша, спасибо большое за приглашение. Это какого числа?
– Восемнадцатого. В шесть.
Слышу, как шуршат страницы, возможно, ежедневника. В груди затаилась неправильная надежда, что Кира откажется.
– Катюша, очень жаль, но у нас с Лешкой на восемнадцатое уже назначена еще одна фотосессия как раз на вечер. И перенести никак, там клиент – ух какой.
И у меня в груди радостное ух!
Ух!!!
– Как жаль… – губы сами растягиваются наперекор сожалеющей интонации.
– Но Полежаев придет! Он уже думает, что подарить вашей девочке. Она у вас прелесть!
Полежаев! ГП – это Глеб Полежаев! Ну конечно!
И подарок! Надо купить Яне подарок! Как я могла забыть о нем!
– Спасибо, Кира! Если вдруг у вас планы поменяются – приходите. Мы с Яной будем рады.
– Обязательно.
Чей–то мужской голос зовет Киру.
– Катюша, простите, мне надо бежать, работа. Была очень рада вас услышать.
– Да–да. Ой, Кира! А адрес! Глеб же адрес не знает! Пусть он мне позвонит, а то у меня нет его номера, – голос гасится и последние слова Кира вряд ли расслышала. А меня гложет ужасное чувство вины – Вертинская ко мне со всей душой, а я хочу отбить у нее Глеба.
– Я передам, Катя, пока–пока!
Трясущимися руками кладу сотовый на стол. Уф, вот это я понервничала!
Лицо горит. Обмахиваюсь журналом.
Что я творю? Кира далеко не дура и наверняка догадалась, что я заинтересовалась Глебом. Не ревнует? Доверяет ему? Или я получила зеленый свет?
А–а–а! Сколько вопросов!
Пока не забыла, активирую экран ноута. Какую же собаку я тогда показывала Яне? Просматриваю картинки разных пород. Отсеиваю крупных. Спустя полчаса кажется нахожу ту самую. Очень миленькая. На Янку мою чем–то похожа. Наверное наивными доверчивыми глазками.
– Катюша, – в кабинет заглядывает Василий, – беда.
– Что случилось? – мгновенно собираюсь.
– Рук не хватает. Я отпустил Игната – у него экзамены завтра, и Кристину – ей плохо стало. А у Марии дочка заболела…
– Поняла, Василий Викторович, иду.
Сохранив вкладку с собаками, оставляю ноут в покое. На пару секунд зарываюсь носом в одну из розочек, вдыхаю ее аромат и тороплюсь на помощь коллегам.