Тая ВальдПодарок для хозяина Диких земель · Глава 13

Глава 13

Путь в Аэльмарк оказался не просто дорогой. Это был тест на прочность, доверие и умение молчать. Мы выехали на рассвете, всего вчетвером — я, Аррион, Торвин и один из его лучших следопытов, молчаливый парень по имени Лех. Нас сопровождала пара вьючных лошадей с образцами руды, слитками стали и хитроумными чертежами арбалетов и простых мельниц.

Тропы, о которых я помнила, на деле оказались едва заметными звериными тропками, петляющими по скалам, через ледяные ручьи и буреломы. Лех шёл впереди, растворяясь в сером утреннем тумане, и лишь изредка подавал знак рукой. Мы двигались молча. Каждый звук — скрип седла, хруст ветки под копытом — казался неестественно громким. Аррион ехал позади меня, его присутствие было твёрдой, незыблемой стеной у меня за спиной. Иногда, на особенно крутых спусках, он подавал вперёд короткое «держись» или просто протягивал руку, чтобы придержать мою лошадь за повод. Его забота была теперь другой — не досадливой, не вынужденной. Спокойной. Уверенной. Как будто защита меня было его естественным состоянием, таким же, как дыхание.

Мы миновали последний пограничный столб Имперума — ободранный, покосившийся, на котором чья-то шальная рука вырезала неприличное слово про Императора. Дальше была нейтральная полоса — холмистая, безлюдная земля, где законом был только тот, кто сильнее. Мы шли целый день, останавливаясь лишь чтобы дать лошадям передохнуть. Ночью разбили лагерь в глубоком овраге, без костра. Ели холодную солонину и сухари. Аррион и Торвин спали по очереди, а я лежала, завернувшись в плащ, и слушала ночные звуки — крики неведомых птиц, далёкий вой волка. И его дыхание рядом. Оно было самым спокойным звуком на свете.

На второй день ландшафт начал меняться. Холмы стали мягче, покрылись жухлой, но всё ещё густой травой, вдали показались поля, уже убранные на зиму. И запах… запах другой земли. Влажной почвы, дерева и дыма очагов.

— Аэльмарк, — тихо сказал Лех, указывая рукой на долину внизу. Среди полей стоял большой, добротный посёлок, обнесённый высоким частоколом из заострённых брёвен. Над главными воротами развевался флаг — золотой сноп пшеницы на зелёном поле.

Нас заметили, конечно, ещё на подходе. Когда мы подъехали к воротам, там уже ждал небольшой отряд стражников в простых кожаных доспехах. Они выглядели настороженно, но без открытой враждебности.

— Стой! Кто идёт и с какой целью? — крикнул старший, человек с умным, усталым лицом.

Я подъехала чуть вперёд, скинув капюшон плаща.

— Я — Лесса, жена Арриона, лорда Приграничных земель. Мы прибыли с миром, чтобы говорить с его светлостью князем Орвином. По вопросам, интересующим обе стороны.

Имя Арриона заставило стражников переглянуться. О нашем «разладе» с Имперумом здесь, видимо, уже ходили слухи. Старший кивнул.

— Ожидайте. — И послал одного из своих бегом в посёлок.

Ждали мы недолго. Вскоре ворота распахнулись, и нас проводили внутрь. Посёлок, в отличие от нашей крепости, жил мирной, размеренной жизнью. Пахло хлебом, дымом и навозом — обычной, здоровой жизнью крестьян. Люди останавливались и смотрели на нас с нескрываемым любопытством, особенно на Арриона — его угрюмая мощь явно выделялась среди их приземистых, коренастых землепашцев.

Нас привели к самому большому дому в центре — двухэтажному, с широкой крышей и дымом, валящим из нескольких труб. На крыльце нас уже ждал Князь Орвин. Невысокий, плотный, с добродушным, как у старого кота, лицом и острыми, всё замечающими глазами купца. Он был одет в добротный, тёплый кафтан, и смотрел на нас без спешки, оценивающе.

— Лорд Аррион, — произнёс он голосом, в котором чувствовалась привычка говорить на базарной площади. — Принцесса Лесса. Слухи опередили вас. Но я рад лично убедиться, что вы… в добром здравии. Прошу в дом. Там и поговорим.

Его дом был таким же практичным. Камин, длинный стол, полки с книгами учёта и образцами товаров — меха, зерно в стеклянных банках, куски руды. Он предложил нам места, велел подать вина и лепёшек.

— Так, — начал Орвин, откинувшись в кресле и сложив руки на животе. — Вы объявили императору… нечто дерзкое. И теперь вы здесь. Я слушаю. Но предупреждаю, я не воин. Моя стихия — числа и выгода. Говорите на этом языке.

Аррион посмотрел на меня, давая слово. Это был наш уговор — я веду переговоры. Я выпила глоток вина для храбрости.

— Ваша светлость, вы правы. Мы объявили о своей самостоятельности. И первое, что сделал Имперум — перекрыл все поставки на Границу. У нас есть сталь, инженеры, воины. Но к середине зимы закончится зерно, лекарства. У вас… — я кивнула на образцы на полках, — есть всё это в избытке. Но нет хорошей стали для плугов и оружия, чтобы защитить свои поля от рейдов с севера, которые, как вы знаете, учащаются. И нет сильного союзника рядом, кроме того, что душит вас пошлинами.

Орвин внимательно слушал, потирая подбородок.

— Продолжайте.

— Мы предлагаем договор. Прямой, без посредников. Мы поставляем вам сталь, готовое оружие по нашим чертежам, инженеров для укрепления ваших застав. Вы — зерно, лекарства, шерсть, соль. По твёрдым, фиксированным ценам, без пошлин. И… — я сделала паузу, — взаимные гарантии. Акт о совместной обороне. Если на ваши земли придут с севера — наши воины придут на помощь. Если на наши — мы ожидаем, что ваши лучники займут наши стены. Мы создаём два малых, но крепких узла, которые, поддерживая друг друга, смогут выстоять против давления одного большого.

Аррион молча достал из мешка образец нашей руды — тяжёлый, с синеватым отливом — и положил на стол. Потом — небольшой, но смертоносный арбалет работы Грома. Орвин потянулся, взял арбалет, ощупал его, легкоивзвёл тетиву. Его глаза загорелись профессиональным интересом.

— Качество… не столичное, но добротное, — пробормотал он. — И руда богатая. Объёмы?

— Столько, сколько нужно, — сказал Аррион впервые. Его голос прозвучал в тишине комнаты как удар молота по наковальне. — У нас горы этой руды. И кузнецы, которые знают своё дело. В обмен на продовольствие — мы обеспечим ваших людей орудиями и оружием на десятилетия.

Орвин отложил арбалет, снова посмотрел на нас.

— А если Имперум решит… наказать вас, напав через мои земли? Я становлюсь мишенью.

— Если он нападёт на вас, это будет война с нейтралом, — парировала я. — Его репутация среди других малых королевств и так шаткая. Он не пойдёт на это открыто. Он будет давить через торговлю. Но у вас, как я понимаю, есть пути на юг и восток, в обход его земель.

Князь хитро прищурился.

— Возможно. Но они дороже и опаснее.

— А иметь крепкого, вооружённого до зубов соседа, который прикрывает вашу спину с севера? — мягко спросила я.

Орвин рассмеялся. Звонко, по-купечески.

— О, принцесса, вы быстро учитесь. — Он стал серьёзным. — Ладно. Цифры. Давайте ваши расчёты. Сколько зерна за тонну стали? Как будет обеспечиваться безопасность караванов? И как мы будем общаться, если Имперум перекроет обычные пути?

Мы просидели за тем столом ещё несколько часов. Спорили, сбивались, искали компромиссы. Аррион в основном молчал, вставляя короткие, весомые реплики о военной составляющей. Я же вела основной торг, вспоминая всё, чему учил меня отец о договорах и экономике. Это было изнурительно, но и невероятно захватывающе. Мы с ним работали как единый механизм: я — тонкий инструмент, он — тяжёлый молот, который обрушивался, когда нужно было продавить условие.

Наконец, когда свечи уже догорали, Орвин откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Ладно. Черновик договора я составлю. Вы останетесь на ночь. Завтра мои писцы подготовят текст. Мы подпишем его, скрепим печатями, и… — он посмотрел на нас, и в его глазах появилось что-то вроде уважения, — и посмотрим, как будет выть ваш бывший хозяин, когда караваны с моим зерном пойдут на север.

Когда нас проводили в комнаты для гостей (простые, но чистые), я едва держалась на ногах от усталости и напряжения. Аррион закрыл дверь, прислонился к ней спиной и посмотрел на меня.

— Ты была великолепна, — сказал он просто. — Ни один мой генерал не провёл бы эту битву лучше.

Эта похвала стоила больше, чем любая другая. Я улыбнулась, подошла и прижалась к его груди.

— Мы это сделали. Вместе.

— Вместе, — повторил он, обнимая меня. Его губы коснулись моей макушки. — И это только начало, жена. Только начало.