Глава 4

Лыжные штаны сползают с меня, хотя я затягиваю пояс настолько сильно, что он в кожу впивается. Больно немного.

А от свитера пахнет средством от моли. И он колется, будто колючей проволокой стягивает горло.

А вы когда-то пробовали одеваться на чердаке? Скрючившись, постоянно ударяясь затылком о низкий потолок.

И…

Да, я жалуюсь. Потому что лезть в окно страшно. И оставаться страшно. А телефон всё так же не ловит сеть.

Я надеюсь, что когда окажусь на улице – будет лучше. И я смогу связаться с подругой.

Шансов мало. Но я должна действовать. Не могу остаться в доме, где трое преступников бродят.

Да-да, я верю в исправление. Бывший заключённый – не приговор. И люди могут исправиться.

Но явно не за час передумали насиловать меня.

Подобравшись к небольшому окошку, я приоткрываю его. В лицо бьёт ветер, царапая кожу снежинками.

Морщусь, выглядывая. Ну… Не высоко. Не очень. Я справлюсь. И сугробы снега большие, падать будет не больно.

Но чем дольше я смотрю, тем сильнее гудит в ушах. Земля словно отдаляется, меня окутывает паникой.

Я отшатываюсь, зажмуриваюсь. Мотаю головой, прогоняя страхи подальше. Главное не смотреть вниз.

Привязываю гирлянду к какому-то огромному сундуку, который не сдвинуть. Отлично.

Выбрасываю свободный край в окно, протискиваюсь. Оконная рама зажимает, курточка цепляется за что-то. Раздаётся треск.

Черт. Надеюсь, это не какая-то дорогая брендовая штука. Видела я Элиных мужчин… Дешёвого у них ничего нет.

Меня убить могут, а я о деньгах переживаю.

А всё почему?

Потому что намёк от Вселенной! Не нужно было жадничать на поездке в горы.

Пила бы себе глинтвейн и на лыжников смотрела. А сейчас что?

Болтаюсь за окном на тонкой гирлянде.

Чем не праздник?

Я крепче цепляюсь за провода, ногами отталкиваюсь от стены. Ниже. Ещё немного ниже. Ещё.

Каждое движение – как новая битва. Отдельное сражение за свободу. Каждая мышца напряжена в теле, отдаёт эхом боли.

Одна из лампочек лопается, осколки царапает и один впивается в кожу. Тихонько хнычу от неприятных ощущений.

От ветра меня покачивает, а пальцы совсем онемели. Каждый раз переставлять их ниже всё сложнее.

Ногой я опираюсь на подоконник. Осталась половина где-то. Сейчас на втором этаже. А меня уже ломает от усталости.

Уперевшись лбом в стену, я часто дышу. Разминаю пальцы, которые почти уже не сгибаются.

Убеждаю себя, что это не страшно. Всё будет хорошо. Вон, земля уже близко…

Мамочки, как высоко!

Я вздрагиваю, голова кружится. Нога соскальзывает с подоконника. Я начинаю свой полёт вниз.

Мёртвой хваткой цепляюсь в гирлянду, повиснув напротив окна. Ногами обхватываю провод, как канат, но это не даёт результата.

Меня ещё и раскачивает из стороны в сторону. По инерции. Ком поднимается до горла, от страха тошнить начинает.

– Какого хуя?!

Окно распахивается, передо мной появляется Тимур. Его суровое лицо искажено удивлением. В серых глазах мелькает что-то похожее на шок.

– Блядь, птичка, – он высовывается в окно. – Ты реально полетать решила?

– Я забыла! – визжу, цепляясь за провод сильнее. Раскачиваюсь перед мужчиной. – Помоги мне!

– Мозги забыла?

– Что я боюсь высоты!

– Пиздец.

Кажется, мужчина говорит ещё что-то. У него довольно обильный словарный запас, состоящий из мата.

Но расслышать не получается, потому что сердце набатом выстукивает в ушах. С ума сходит.

Ладонь обжигает прикосновением мужчины. Тимур касается меня, останавливая гирлянду. Подтягивая, обнимая за талию.

– Хватайся давай.

Я мотаю головой. Потому что отпустить провод страшно. Кажется, что тогда я точно улечу вниз.

И крепкая хватка Тимура совсем не успокаивает. А вдруг у него мышцы дутые? И на самом деле он не сильный?

Мужчина тут же доказывает, что я ошибаюсь.

Он затягивает меня в дом, продолжает удерживать на весу. И по его лицу не скажешь, что ему сложно.

Краем глаза я замечаю, как гирлянда падает, исчезает. Мамочки, отвязалась? И я могла…

– Ты ебанутая?! – рявкает Тимур, опуская меня на пол.

– Ага.

Смотрю с надеждой. А вдруг у них правило? Не трахать ебанутых.

Я не против. Вот ни капельки не обижусь.

Я подрагиваю от всплеска страха и адреналина. И близость мужчины легче не делает. Его жар словно прожигает до самых костей, заставляя моё сердце пропустить удар.

– Ясно, – выдыхает сквозь стиснутые зубы. – Откуда ты вообще спускалась? С крыши?

– Ага.

Киваю болванчиком. А что? Пусть моё укрытие останется тайным. Вдруг я снова смогу туда добраться.

Вот только взгляд Тимура даёт понять, что никто меня не отпустит.

– Раз я тебя спас… – чувственные губы мужчины растягиваются в довольной улыбке. – То ты должна меня отблагодарить.

– Спасибо.

Тут же выпаливаю благодарность. Судя по выражению лица Тимура – не такого он ждал.

А больше и не получит. Я тут, между прочим, чуть не убилась. Из-за того, что они руки распускают.

Даже сейчас мужчина не отпускает. Прижимается плотно, запах хвои и мандарин щекочет запах.

Вот так бывает.

Есть хорошие парни, но одеколоны выбирают ужасные. А есть ужасные мужчины.

А пахнут так, что только этим ароматом дышать и хочется.

– Не пойдёт, птичка, – Тимур ведёт пальцем по моему запястью. – Сама не продолжишь, я по своему усмотрению возьму.

– Поцелуй в щёчку? – предлагаю несчастно.

– Пониже губи прицель, и мы обсудим.

– Пониже… Нет! Ты совсем?!

Мои глаза огромными становятся, когда я понимаю, что мужчина говорит про минет. Это же… Нет!

Я таким не занималась. И не планирую. Это же неприлично. И явно не очень приятно. И…

– Ай.

Вскрикиваю, когда палец Тимура продолжает рисовать узоры на моей ладони. По ранке проходится.

Взгляд мужчины тут же тяжелеет, рассматривает внимательно царапину. Кровь сочится немного.

– Лампочка лопнула, – объясняю. – Когда я по гирлянде карабкалась. Там, наверное, осколки застряли…

– Ебанутая, – повторяет со вздохом, тянет за собой.

– Подожди. Ай. Ой. Я не успеваю.

Я пытаюсь удержать штаны на месте, кое-как скачу следом за мужчиной. Рукой взмахиваю, и тут же бьюсь о косяк двери.

Стону несчастно, пытаясь не запутаться в штанинах. Тимур разворачивает ко мне.

Глаза закатывает, цокает недовольно. Эй! Я, знаете ли, тоже не в восторге от происходящего.

– Ой! Ты что… Тимур, поставь!

Прошу, когда этот горец меня к себе на плечо забрасывает. Придерживает, спокойно спускаясь по лестнице.

– А волшебное слово? – уточняет он.

– Пожалуйста, – пищу, боясь, что именно сейчас ступеньки треснут. – Прошу. Тимур…

– Интонации запомни. Мне такое в койке нравится.

– Оп-па-ча.

Рустам присвистывает, поймав нас в коридоре. С ухмылкой наблюдает за тем, как я вешу на плече его брата.

Я пытаюсь подняться хоть как-то, но не настолько хорошо развита мускулатура. Ну и ладно.

Тимур шипит, когда я упираюсь локтями в его спину. Нахожу точку опоры, подпираю ладонями подбородок.

Если меня отпускать никто не собирается, то хоть удобно будет.

– Где откопал? – Рустам прищуривается.

– За окном летала. Серьёзно, – голос мужчины полон недовольства. – Лечить щас буду.

– Ну, вперёд. Полчаса у тебя есть.

– Почему полчаса? – интересуюсь я. Они потом сбегут?

– Кто тебя первым поймал, тот с тобой первый и…

– Танцует?

Выпаливаю с невинной улыбкой. Знаю я, что они о другом спорте думают. Но я свой диагноз буду до победного отстаивать.

Хороших и невинных девочек пугают вот такими бугаями.

А бугаёв… Отбитыми девочками.

Всё честно.

– А я люблю танцевать, – продолжаю как ни в чём не бывало. – А какой стиль? Полька, вальс, кадриль? О, обожаю кадриль.

– Кадриль с тобой хер прокатывает.

– А?

Я не сразу понимаю, что Тимур на «кадрить» намекаю. Возмущённо вспыхиваю, дёргаюсь на нём.

– А вы и не кадрили, – обиженно губы выпячиваю. – Вы сразу пристали и склоняли к непотребству.

– Бля, – Рустам ржать начинает, громко и открыто. – Непотребство. Ты где таких плохих слов нахваталась, лапуль? Секс это главное потребство в жизни.

– Не для меня.

– Ну-ну. Забавно это слышать от ш…

– Да позвоните вы своему Давиду! Если он нормальный, то подтвердит, что я ни при чём!

– Раннее утро, лапуль, кто в такое время звонит?

– Вот тогда и не трогайте меня, пока ничего не решилось. И… Ай!

Фыркаю недовольно, когда Тимур меня на своём плече подбрасывает. Несёт в сторону кухни.

– Меньше трещи, птичка, – предупреждает, но почему-то в голосе мужчины мне чудится улыбка. – Без тебя разберёмся.

– Без меня – меня устраивает! Отпустите?

– Ага.

– Правда?!

– Когда-то обязательно отпустим. Вдруг твой тариф нам не по карману?

Специально издевается. А я прицеливаюсь, как бы ногой ему по чему-то важному попасть.

Тогда точно о своих потребствах думать не будет!

Но я не успеваю. Тимур резко меня со своего плеча скидывает. Усаживает на барную стойку, ноги широко раздвигает. Устраивается между ними.

– Ты что делать собрался?! – вспыхиваю от откровенности позы.

– Лечить тебя. И не дёргайся. Слышала же. Полчаса на всё про всё. А у меня другие планы, как время провести.

– Поболтать?

– Конечно.

Кивает серьёзно, пока я за ним с растерянностью наблюдаю. Как достаёт откуда-то аптечку, ко мне возвращается.

Маленький огонёк надежды загорается во мне. Неужели они не такие плохие, как мне казалось?

Хотя бы Тимур…

Он меня спас. И порез собирается обрабатывать. Он точно хороший!

– В койке я люблю потрындеть.

А нет, показалось.