Часть 2. Илья

Повернувшись к Лере, окинул ее взглядом. Мне бы кто рассказал, что здесь происходит!

— Это ребенок, что ли? — продолжала расспрашивать жена. Подошла и присела на корточки рядом с люлькой. — Откуда он здесь?

— Ветром надуло, — мрачно отозвался я. — Видишь, метель какая?

Никакой метели не было. Напротив, вечер был безмолвным, только с неба вдруг начал падать крупный снег, медленно оседая на уже покрытом белом ковром газоне. Завтра опять Семеныч будет тарахтеть своей снегоуборочной хренью.

Эти мысли отвлекли, в то время как Лера уже вовсю сюсюкала с подкидышем. Хотя, ребенок спал и вполне себя прекрасно чувствовал и без проявления этой заботы.

— Заноси его в дом! — скомандовала жена.

— Чтоооо?

— Заноси ребенка в дом, тут же холодно!

— Но это не наш ребенок.

Даже расхохотаться захотелось от того, что я только что выдал. Конечно, это был не наш ребенок, но Лера была права. Не держать же подкидыша на улице.

Судя по всему, он был нескольких дней отроду. Не то чтобы я в этом разбирался, но по виду ребенок был очень крохотный.

Все же подхватил люльку и занес ее в дом. Установил на диване и предоставил заниматься всем жене. Хотя, мне совсем не нравилось то, как она воодушевилась при виде подкидыша. Сам же мысленно стал прикидывать, кому звонить, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания. Ведь дай повод газетчикам — раструбят обо всем раньше, чем ребенок успеет обделаться. Кстати, об этом.

— Илья, смотри! Тут памперсы и записка! — воскликнула Лера и я, отвлекшись от своих мыслей, вернулся к жене.

По спине прошел нехороший холодок, но я пока и понять не мог, с чем он связан.

— Илья, этого ребенка я родила от тебя, — прочла жена, и я стал ржать.

Б*я, нужно будет дать задание службе безопасности выяснить, кто это у нас такой новогодний шутник.

— Я не имею к подкидышу никакого отношения, — отсмеявшись, процедил, поймав обвиняющий взгляд Леры.

— Я читаю дальше, — заявила она и всхлипнула.

— Ее зовут Снежана, — продолжила Лера. — Ага, значит, это девочка.

— Мне плевать, кто это! — вставил я свои пять копеек. — Это не мой ребенок и точка.

— Я больше не могу воспитывать ее одна. Позаботься, пожалуйста, о ней. Я знаю, ты сможешь стать ей отличным отцом!

Господи, что вообще за бред?

Я посмотрел на жену, которая присела рядом с люлькой с самым растерянным видом. Дерьмо! Только этого мне не хватало сейчас! Сложный контракт, когда мы из кожи вон лезли, чтобы заполучить сделку века. Натянутые отношения с Лерой. А теперь еще и Снежана!

— Я разберусь с этим, — заявил я и, подойдя к люльке, попытался поднять ту, чтобы унести к себе в кабинет. Намеревался быстро сообразить кому позвонить и куда устроить младенца, но Лера вдруг вцепилась в край, обтянутый красной тканью, не давая мне забрать подкидыша.

— Что значит — разберусь? Что ты собрался с ней сделать, Родионов?

Б*я! Она что — думает, я способен выбросить несчастную кроху в сугроб?

— Я просто найду, куда ее определить. В дом малютки или куда там, — подернул я плечами.

— Нет! — воскликнула она. — Даже если ты ее и нагулял, девочка ни в чем не виновата!

Даже не подозревал, что моя жена такая актриса! Или же нет? Я всмотрелся в ее лицо, но увидел на нем только странный испуг.

— Мы сможем ее воспитать! — зашептала Лера. — А может, она вообще сможет помочь нам снова стать семьей!

Ее лицо искривилось, и жена расплакалась. Я молниеносно убрал руки от люльки. Женские слезы меня… дезориентировали. Никогда не понимал, как с ними справляться.

— Это не моя дочь! — повторил то, что уже сказал жене раньше. — И вообще все, что случилось — чья-то шутка. Или какая-то ошибка. Нам нужно вернуть подкидыша туда, где он сможет найти своих родителей.

— Не называй ее так!

Чего, бл*дь?