Часть 27. Лали

Я действительно ни о чем не жалела.

Хотя бы потому, что устоять перед человеком, который ради меня подрался с другом, было решительно невозможно. Во все времена прекрасные дамы любили, когда ради них благородный рыцарь побеждал злого дракона. И я не была исключением.

Да и, в конце концов, было бы полным лицемерием по отношению к себе же самой сожалеть о том, что доставляло такое удовольствие. Похожее на вспышку молнии, резкое, внезапное, но такое острое. Снова. Как уже было со мной однажды.

Да, я не жалела о том, что это повторилось. Я жалела совсем об ином. О том, что Илья так и не вспомнил в свою очередь, что все это когда-то между нами уже было.

Глупо и нелепо, но я взаправду надеялась, что в его памяти проскользнет хоть что-то. Но нет. Я для него была совершенно новым белым листом.

И это, возможно, было не так уж и плохо. Точнее — было бы. Будь нам по восемьдесят с лишним лет, когда от накатившего склероза каждое утро заново знакомишься с собственными тапочками и участвуешь в увлекательном квесте «найди где оставил очки». Или если бы мы прожили вместе лет десять — тогда такие развлечения могли бы весьма оживить семейную жизнь. Но сейчас мне важно было знать, что тот, первый раз, для него хоть что-то значил.

Но по всему выходило, что это не так. И с тем, чего изменить невозможно, оставалось только смириться. И постараться сделать так, чтобы Родионов меня больше никогда не забыл! И именно на этом я собиралась сконцентрироваться.

На следующее утро я приготовила простенький завтрак, обнаружив, что, оказывается, делать подобные вещи для мужчины — какое-то совершенно особенное чувство. И не меньше удовольствия я испытывала, когда наблюдала, как Илья ест то, что я приготовила.

— Спасибо, — сказал он, отодвигая пустую тарелку, и я искренне улыбнулась ему в ответ. Даже не помнила, когда еще в своей жизни чувствовала себя настолько легко и спокойно, настолько на своем месте.

— Слушай… — продолжил Родионов, привлекая меня к себе, и я заглянула ему в глаза в ожидании того, то он скажет. — Я хочу, чтобы вы со Снежаной поехали со мной в офис.

— Зачем? — не стала я скрывать удивления.

— Мне так будет спокойнее, — заявил Илья, касаясь обсеченной пряди моих волос. — Не хочу сидеть на работе и думать о том, кому еще ты додумалась открыть дверь.

— Я больше не буду этого делать, — ответила, отстраняясь. — В конце концов, это не мой дом. И у меня нет ни причин, ни права, кого-либо сюда впускать.

— Это не так, — возразил Илья. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь свободно. Если хочешь, ты можешь позвать родных или подруг….

— Не хочу, — откликнулась я коротко. Уточнять, что звать мне особо и некого, не стала.

— Окей, — пожал плечами Родионов. — Но сегодня ты едешь со мной.

Дальше возражать я не рискнула. И, в конце концов, если Илья желал вывести меня на всеобщее обозрение — это даже можно было принять за добрый знак.

Когда мы приехали в офис и я, выйдя из машины, подхватила на руки дочь, поняла вдруг страшную вещь — охранник на входе может меня узнать. Если, конечно, здесь все еще работали те же люди. А еще он может сказать нечто, что вынудит меня объяснить Илье очень многое. А к этому я сейчас совершенно не была готова.

Мы находились в неясных отношениях. Я по-прежнему не знала, как он отнесется к тому, что я и есть мать Снежаны. И сейчас, когда между нами, кажется, начинало что-то зарождаться, я не хотела все испортить. Только не теперь. Мне нужна была отсрочка. Мне нужна была уверенность в этом мужчине.

Проходя мимо входа, я с ужасом заметила, что на входе действительно стоит тот же охранник, через которого я передавала записку. Его взгляд скользнул по мне, и я поспешно спрятала лицо, склонившись к Снежане. И смогла свободно выдохнуть только тогда, когда мы с Ильей вошли в лифт.

— Вот что, — неожиданно сказал он, когда мы оказались в его кабинете, и протянул руки, чтобы взять у меня Снежану. — Я думаю, что справлюсь с дочкой сам, а ты можешь немного отдохнуть и сходить, скажем, в салон. На первом этаже есть отличное заведение. Мои сотрудницы туда ходят.

Я была настолько потрясена услышанным, что не сразу нашлась, что сказать. А когда наконец обрела дар речи, произнесла ровно то, что вертелось в голове:

— Я настолько плохо выгляжу?..

Это действительно меня беспокоило. Илья привел меня в офис и теперь, возможно, испытывал стыд и неловкость от того, что няня его ребенка недостаточно ухоженная. А ведь он привык к совсем другим женщинам.

Я ощутила, что краснею. Посмотрела на свои руки без маникюра, вспомнила о самостоятельно остриженных волосах и готова была провалиться сквозь землю.

Родионов, видимо, понял, что что-то не так. Подойдя ближе, взял меня свободной рукой за подбородок и, посмотрев в глаза, сказал:

— Лали, ты очень красивая. Я просто хочу, чтобы ты себя немного побаловала.

Я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он искренне. И прямой, открытый взгляд мужчины напротив меня несколько успокоил.

— Я боюсь, что не могу… — начала, тем не менее, возражать, но Илья меня перебил:

— Если тебя беспокоят деньги, то я уже все оплатил. А если ты боишься за Снежану, то, я думаю, что справлюсь с ней сам. Правда, милая? — спросил он дочь. — Отпустим маму в салон?

Я резко похолодела. Маму?…

Перехватив мой испуганный взгляд, Родионов быстро сказал:

— Извини. Знаю, что слишком тороплюсь, но я уже говорил тебе, что хотел бы….

— Я… понимаю, — выдохнула в ответ, стараясь скрыть облегчение, которое испытала, поняв, что он все еще ничего не знает.

— Хорошо, — кивнул Илья и, наклонившись ко мне, поцеловал. И этого было достаточно, чтобы с души схлынули все страхи и сомнения.

— А теперь иди, — сказал он не терпящим возражений тоном и мне не осталось ничего иного, кроме как послушаться.

Я чувствовала чудовищное стеснение, когда входила в салон красоты. Казалось, что все вокруг будут смотреть на меня, как на чудовище. Хотя ведь именно для того, чтобы женщина могла привести себя в порядок, и существовали все эти салоны. Но я, никогда прежде в них не бывавшая, совершенно не знала как себя вести.

— Вы записаны? — спросила меня администратор за стойкой и я в ответ пояснила:

— Илья Родионов сказал мне, что обо всем позаботился.

Это имя произвело на женщину просто магическое действие. Вокруг меня сразу захлопотали и залебезили, отчего я почувствовала себя еще более неловко.

— Проходите сюда, — с широкой улыбкой сказала администратор и провела меня в просторный зал. И, не успела я моргнуть и глазом, как за меня активно взялись.

— Что бы вы хотели? — спросила меня подоспевшая парикмахерша и я растерянно посмотрела на нее в ответ.

— Можем чуть подровнять вашу асимметрию, которая вам очень идет, — предложила та.

И я согласно кивнула в ответ.

Последующие несколько часов я переходила из кабинета в кабинет, из рук в руки. Стрижка и укладка, маска для волос, маска для лица, маникюр, педикюр, макияж… В конечном итоге я ощущала себя уставшей настолько, словно отработала в родном пабе три смены.

Но, когда посмотрела в зеркало на окончательный результат, поняла, что это того стоило. И ощутила ту уверенность в себе, которой мне не хватало еще несколько часов тому назад. Все же новая прическа творит с женщиной чудеса!

Не терпелось увидеть реакцию Ильи, когда предстану перед ним вот такой — ничуть не уступающей тем гламурным девицам, что вокруг него наверняка всегда вертелись. И Лере. В первую очередь — именно ей.

Поднявшись на лифте, я быстро прошла к кабинету Родионова и хотела было уже открыть дверь, как вдруг услышала из-за нее голоса. Показалось, что Валерия, о которой я думала буквально минуту назад, взяла и материализовалась из моих мыслей.

Но больше, чем ее присутствие здесь, меня испугало то, что я услышала:

— Ты все еще хочешь узнать, кто мать твоего ребенка?