Часть 40. Илья

Первым делом прямо с утра я дал задание адвокату подготовить все необходимые бумаги для того, чтобы начать бракоразводный процесс с Лерой. В любом другом случае я бы оставил ей часть недвижимости и долю в своих доходах, но теперь не собирался выделять на ее безоблачную жизнь с любовником ни рубля. И дело было в первую очередь не в измене Леры. А в том, что она провернула относительно Лали и моей дочери.

— Лер, привет, — сказал я, набрав номер жены сразу после того, как адвокат ушел, заверив меня, что все будет сделано в лучшем виде. — Приезжай в кафе возле офиса через час. Да, срочно, — ответил я на вопрос Леры, как быстро стоит прибыть. — Это в твоих же интересах.

Побарабанив пальцами по столу, я попросил секретаршу принести мне кофе и погрузился в дела.

— Я не думала, что ты позвонишь мне настолько быстро, — мягко улыбнулась Лера, присаживаясь за столиком напротив меня.

Я отставил чашку и подернул плечами.

— Мы с тобой были женаты, нужно это исправлять. И как можно скорее.

Жена (теперь я мысленно думал о ней исключительно как о бывшей) прищурилась, но тут же снова вернула улыбку на лицо.

— Куда ты так торопишься, Родионов? Развестись всегда успеем.

— Я уже дал все указания адвокату. Обещал сделать все быстро и без лишних хлопот.

Лера отложила меню, ее улыбка померкла.

— Что ты имеешь ввиду под лишними хлопотами? — уточнила она.

— Мое желание оставить тебе после развода хоть что-то. Раньше оно было, а сейчас — нет.

На лице Валерии во мгновение ока появилось хищное выражение. Черты заострились и стали неприятными, отталкивающими. Кажется, до этого момента я и не замечал, насколько они могут исказиться, когда Лера злится.

— Ты так не поступишь, Родионов… я была с тобой все эти годы! Я терпела твоих бл*дей! — выкрикнула она так громко, что на нас стали оборачиваться.

— Я поступлю не только так, Лера. Это будет первым шагом в том, что ты примешь, — мрачно произнес я, давая понять ей, чтобы она прекратила свою истерику.

— Ты серьезно, Родионов? — хмыкнула Лера. Впрочем, пыла у нее значительно поубавилось.

— Более чем. Мы разводимся в кратчайшие сроки. И сразу после этого ты уезжаешь. И больше в этот город не возвращаешься. Это ясно?

Она смотрела на меня, сверля глазами, а я — не отводил взгляда.

— Ты понимаешь, чем это тебе грозит? — процедила она, вот только уверенности в ее словах больше не было.

— И понимать не хочу, — хмыкнул я. — Зато знаю, чем будет грозить тебе появление рядом со мной и Лали в ближайшее время.

— Чем? — выдохнула Лера, изо всех сил стараясь «держать лицо».

— Проблемами. Причем такими, каких ты и не ждешь, — пообещал я.

— Ты не посмеешь ничего сделать, Родионов! — выкрикнула Лера, но уверенности в ее тоне поубавилось.

— Хочешь проверить? — вскинул я бровь. И прежде чем подняться и уйти, повторил: — Как только я получу развод, ты соберешься и уедешь из города. И больше сюда не вернешься. В противном случае я подключу, кого нужно. И ты знаешь, мне для этого вполне хватит всех моих резервов. И тогда у тебя будет очень веселая жизнь.

Расплатившись за кофе, я направился к выходу из кафе, желая только одного — поехать к Лали и просто побыть рядом с ней и дочерью. И опасался только одного — чтобы меня не прогнали прочь.

Когда я уже парковал машину, вдруг поступил звонок на мой телефон. На экране высветился номер Лали, и у меня на лице помимо воли появилась улыбка. Может, и она скучала по мне точно так же, как и я по ней? И наряду с этим внутри зародилась надежда. У меня был шанс все исправить, и я собирался им воспользоваться на все сто процентов. Однако, в ответ на звонок, Лали буквально прокричала:

— Приезжай, пожалуйста! Они хотят отобрать нашу дочь!

У меня внутри все похолодело. Сразу представилось, как сучка-Лера вместе с Колесниковым приехали к Лали, чтобы забрать Снежану и увезти ее в отчаянном последнем шаге перед тем, как я устрою им тотальный пиз*ец.

— Буду через минуту, — пообещал в ответ и помчался в квартиру к Лали.

Обнаруженные возле двери полицейский и медсестра на некоторое время ввели меня в ступор. Я вошел в квартиру, оттеснив собой Лали, и прогромыхал:

— Какого хера?

Служитель порядка порядком удивился, а вот медсестра, похоже, была более боевой.

— К нам поступила жалоба! Эта женщина пыталась продать своего ребенка! — обвинительно указала она на Лали пальцем.

Ну твою же мать! Кажется, я прекрасно понимал, откуда этот запоздалый привет, который наверняка отправила Лера еще до того, как мы с ней обсудили все нюансы нашего развода.

— Да что вы говорите? — хмыкнул я, складывая руки на груди. — Эта женщина не могла пытаться продать своего ребенка, потому что это не только ее дочь. Это дочь миллиардера Родионова.

Изобразив перед ними шутливый поклон, я процедил, обращаясь прежде всего к служителю порядка:

— Надеюсь, мое имя вам знакомо.

— Ззззнакомоооо… — проблеял тот в ответ.

— Вот и хорошо. И если вы не хотите, чтобы у вас были проблемы, можете смело забирать свою напарницу и валить отсюда ко всем чертям.

Последние слова я буквально проревел, но сдерживаться было выше моих сил. Какого черта здесь вообще происходило? Почему какие-то левые люди считали, что могут иметь отношение к судьбе моей дочери? И будущей жены?

Последняя мысль была настолько правильной, что, повернувшись к Лали (когда за ретировавшимися полицейским и медсестрой захлопнулась дверь), я уже собрался сказать ей об этом, но получил неожиданное.

— Илья! — выдохнула она и через мгновение была прижата мною к груди. — Я так испугалась! — выдохнула Лали, и я поспешил ее успокоить.

— Теперь все в порядке. Они не вернутся, и тебе больше никто не станет докучать. Лера в том числе. Она уедет из города и больше сюда не вернется.

Я отстранил от себя Лали и посмотрел в ее глаза. Увидел в них столько всего, что внутри зародилось совершенно новое чувство всепоглощающей нежности.

— Прости меня… прости, пожалуйста, — сказал я, так и держа в руках единственную важную для меня женщину. — Прости…

Она не дала мне договорить. Прижалась губами к моим губам, и я жадно ответил на этот поцелуй.

— Гм-гм… — раздалось через минуту, показавшуюся мне мгновением.

Я отстранился от Лали и сделал глубокий вдох. Рядом с нами материализовалась мама моей будущей жены. Моя теща. Тоже будущая, разумеется.

— Я забираю вашу дочь. Часа на два, не более, — решительно сказал я, срывая с вешалки первую попавшуюся куртку и надевая ее на Лали.

— Всего на два часа? — хмыкнула теща, и я невольно рассмеялся.

— Забрал бы навечно… но мы вернемся за Снежаной и за вами. Уверен, вам обеим будет гораздо удобнее в новом доме, чем здесь.

С этими словами я вышел из их квартиры, ведя за руку Лали следом за собой.

Чуть позже мы, совершенно обессиленные и счастливые, лежали на постели в нашей квартире и крепко прижимались друг к другу.

— Значит, Лера больше нас не потревожит? — пробормотала Лали сквозь сон, прижимаясь ко мне с такой силой, как будто боялась, что я исчезну.

— Никогда. И никто больше. Обещаю, — сказал я ей, и она крепко заснула.

Я же выждал несколько минут, осторожно переложил Лали со своей груди и, тихо одевшись, отправился за дочерью и тещей, чтобы перевезти их к себе.

Моя женщина подарила мне не только любовь, терпение и всепрощение. Она подарила мне самое главное.

Семью.