Глава 25

Аня

И в следующее мгновение я чувствую его.

Амин устраивается рядом. Хватает меня и грубо протаскивает еще глубже в нишу, почти прижимая к стене.

Заставляет лечь на бок. Сам прижимается грудью к моей спине, закрывая своим мощным торсом меня от опасности, что несется снаружи.

И вот мы оказываемся втиснутыми в каменную щель. А между нами нет ни сантиметра свободного пространства.

Крепкое, горячее тело Амина будто бы срастается в моим. Он обнимает меня рукой, прижимая еще немного ближе, и я чувствую, как в районе бедер крепнет его желание.

Разве можно хотеть этого сейчас? Когда мы в шаге от смерти?

Но у меня нет желания вырываться сейчас. Рядом с Амином, окутанная его теплом и ощутимой, сильной аурой, я чувствую себя в безопасности. У меня получилось довериться.

Пара минут, и дышать становится нечем, и от этого близость шейха ощущается еще более острой.

В какой-то момент я не выдерживаю и пытаюсь отодвинуться, но он не позволяет мне это сделать. Такой же крепкий и несокрушимый, точно камень.

– Не двигайся, – его приказ звучит прямо у моего уха, под аккомпанемент бушующей стихии.

Губы Амина почти касаются моей кожи. Голос низкий, властный. От него по спине бегут мурашки, несмотря на ужас происходящего. Я просто знаю – Амин защищает меня. И он точно уверен в своих действиях.

Я слышу как песок визжит снаружи, словно миллион демонов, а здесь, в этой каменной скорлупе, относительно тихо.

Мне кажется, если прислушаться я даже смогу различить бешеную скачку наших сердец – его, ровного и сильного, и моего, готового выпрыгнуть из груди.

Тепло Амина все еще проникает сквозь ткань моего многострадального платья.

Рука шейха, все это время мирно покоящаяся на моей талии, вдруг приходит в движение. Медленно.

В темноте, где вообще ничего не видно, это прикосновение ощущается в тысячу раз острее.

Пальцы Амина вдавливаются в мою плоть, и я чувствую, как все мое тело откликается на этот властный захват предательской волной тепла.

Его рука не собирается убираться.

Кончик большого пальца начинает медленно, почти неуловимо водить по моим складочкам прямо через ткань трусиков. Описывает маленькие круги на тонком и, наверное, очень дорогом кружеве.

Стыд и ярость борются во мне с животным, примитивным желанием продолжения. Каждый новый круг, описанный уверенным, сильным пальцем, создавал уверенный перевес в пользу второго.

Амин не делает резких движений. Он просто держит меня так, заставляя осознать нашу близость, эту вынужденную, порочную интимность.

Буря воет за стенами нашего укрытия, а внутри меня бушует нечто не менее сильное – смесь из страха, ненависти и того темного, всепоглощающего влечения, которое я отчаянно пытаюсь отрицать до сих пор.

Он играет со мной. Исследует.

Его указательный и средний палец, сильные и властные, ложатся по разные стороны уже припухших от возбуждения губок, прикрытых тканью. И тогда Амин сдавливает их. Нежно, но ощутимо, заставляя все нервные окончания там, внутри, запульсировать от шока и предвкушения.

Удержать это внутри невозможно. С губ срывается звук. Нечто среднее между стоном и сдавленным всхлипом. Амин отвечает низким, беззвучным рычанием прямо у моего уха, и я понимаю, как сильно ему нравится управлять моим телом.

– Тихо, – шепчет шейх, хотя и я не была громкой. Он просто просит меня принять все, что будет происходить дальше.

Его пальцы вновь приходят в движение.

Сейчас Амин не просто ласкает меня, как в самом начале, он раздвигает складочки. Через ткань. Растягивает ее, разводя мои сомкнутые губки в стороны.

Трение шершавой материи о нежнейшую, сверхчувствительную плоть заставляет меня выгнуться.

Это невыносимо. Это слишком. Это больно и сладко одновременно, и я не могу определить грань между этими чувствами.

– Амин… – имя шейха срывается с моих губ как мольба без смысла.

Он игнорирует это. Его внимание всецело там, под его пальцами.

Ткань становится все более влажной, пропитывается мной. И я ощущаю это. Уверена, Амин тоже чувствует. И его дыхание сбивается…

Он находит пальцем тот маленький, спрятанный бугорок, уже твердый и пульсирующий, и останавливается на нем. Замирает. Просто кладет подушечку пальца сверху и давит. Нежно. Точно. Будто нажимает на кнопку, зная, что она запустит механизм.

Во мне что-то взрывается.

Вскрикиваю тихо, но звук тонет в реве бури позади нас.

Тело бьется в конвульсивной дрожи, незнакомых, совершенно неподконтрольных мне.

Мозг словно отключается, и теперь нет больше ничего, кроме этого всепоглощающего чувства.

И тогда Амин начинает снова двигаться.

Круговыми, четкими движениями, все так же через мокрую ткань. Он то усиливает, то делает слабее давление. То трет быстрее, то просто держит палец неподвижно, заставляя меня, точно обезумевшую, искать это трение и тереться о его руку, точно кошка.

Стыда больше нет. Он сожжен дотла всепоглощающим, нарастающим наслаждением.

Я больше не думаю. Совсем. Только чувствую. Каждое движение. Каждую пульсацию крови. Каждый новый, еще более острый прилив наслаждения.

Волны удовольствия накатывают, становятся все сильнее. Меня будто все ближе толкает к какому-то краю.

Тело становится чужим. Оно точно соткано из жгучего, сладкого напряжения.

Уже не сдерживаясь стону, кусаю губы, чтобы не кричать, пальцы впиваются в жесткую стену передо мной.

И в самый пик, когда мир уже готов рассыпаться на сверкающие осколки, губы Амина прижимаются к моей шее. Ласково… но как же остро это ощущается сейчас!

– Кончи для меня, Аня… – просит шейх, но его слова, пусть и тихие, звучат как приказ.

И мое тело, давно переставшее слушать разум, повинуется. Спазм, нарастающий за одно короткое мгновенье, разрывает меня изнутри.