Глава 18

Агата

Чипсы я для приличия переложила в вазу. Золотятся, чем-то отдаленно еду напоминают. Ну должно же хоть что-то на столе напоминать ужин в приличном доме. А не так, как обычно у нас, когда все шиворот навыворот из-за моего любимого сына. Думаю, пригласи нас на прием к королю, Кирилл только нос брезгливо сморщит при виде тех блюд. Интересно, мой один такой идио… оригинал. Или у других подростков такие же точно вкусы? Супы он почти никакие не любит. Порой мне кается, что на взгляд сына, слово суп — синоним слова отрава.

Накормить парня горячим полезным вторым? Смешно. Но я же приличная мать, заботливая, я честно пыталась. Нет, проще уж мне научиться играть на арфе, чем кормить сына здоровой едой. Ладно, в будние дни есть ещё шансы. Но в качестве праздничных блюд подходит только отборная дрянь. И не в том смысле, что ее у кого-нибудь отбирали. Наоборот, есть это не захотят дворовые псы, еще побегать придется, чтоб скормить эту гадость какой-нибудь несчастной собаке, та при этом будет плеваться. Потому что у них ум между ушей есть и инстинкт самосохранения тоже присутствует, а у моего сына, похоже, не очень. Так что да, ребенка я сегодня кормлю, как добрый хозяин побоится накормить собаку или свина. Одним словом, у нас сегодня праздничный ужин.

Сухарик выкатился из креманки. Нужно было взять миску побольше, да только я не заметила, когда сын успел купить столько сухарей. Может, он в тюрьму собрался? Так вроде никого не убил. Вон, даже глава жив. А то, что немножечко на асфальте повалялся, так это видимо зарядка такая была… Или я чего-то не знаю? Узнать бы, что там с химичкой? Вдруг она подорвалась первая или с инфарктом слегла? Надо бы завтра обойти ее дом по широкой дуге, если я ненароком в магазин соберусь.

А если сын собрался в поход? Это он мог. Все же что-то сухарей подозрительно много для одного вечера. Или не одного? Сынок у меня запасливый. Нарезка колбас, сыр нескольких сортов и ни одного горячего блюда. Зато молоко всех видов и подвидов выстроилось в шеренгу. Такое ощущение, что здесь полный сбор дальней родни молока организовался. Судя по ярким этикеткам, очень дальней, может быть, даже и не родни вовсе. Прямо сразу за лимонадами в разноцветных банках. Судя по составу этими лимонадами можно смело изводить тараканов. Зря говорят, что те — самые живучие существа. Подростки, похоже, намного живучей. Таракан бы точно лапки откинул, если бы ел все то, что стоит на столе.

То ли дело мы! В возрасте моего сына мы дружно жевали гудрон, трескали недозрелые яблоки, пили ледяную некипячёную воду из колонки на жаре. И взрослые на нас почему-то странно косились, некоторые даже ругались. А кисленькие палочки? Муравьиная кислота! Натуральная, добытая прямиком из муравейника. Главное было тыкать палочкой, пока муравьи в ботинки заползти не успели. Это я еще не вспомнила о чудесных грушах с привкусом победы, приключений и песка. Их можно было добыть только в саду соседа, если перемахнуть перед этим через двухметровый забор. Полезное детство, полное приключений. И почему-то теперь булка с котлетой и маринованным огурцом считается чуть ли не ядом. В то время, как тот же гамбургер — это пища богов, если верить подросткам.

Похоже, ещё немного и я начну втихую подворовывать в ближайшей забегаловке бумажную упаковку для блюд, чтобы вложить туда домашние котлеты, булочки и картофель запечённый в духовке. Должен же ребенок питаться полезной едой? Хоть иногда, чтоб мне кошмары не снились. Я мечтательно улыбнулась, сын под моим взглядом передёрнул плечами и почти подавился.

— Мам, а по какому поводу у нас праздник? Я так и не понял. Хотя не важно. Спасибо, что ругаться не стала за то, что я натворил.

Я улыбнулась еще шире. Если подумать, то в тяге к приключениям, внезапным опытам и открытиям я сегодня сильно обошла своего сына. Влезла в чужой дом, постригла трехглавого пса, стрясла невиданную сумму денег за стрижку, выпила какую-то гадость, подумала, что умерла, перенеслась неизвестно куда и, наконец, сделала дыру в доме прямиком в другой мир. Да уж, сына я точно обогнала в качестве проделок, да и в количестве тоже, но пусть лучше Кирюша пока об этом не знает. Сейчас он уснёт, а я пойду прилаживать в шкафу жалюзи. Может, и в особняк удастся заглянуть. Проведаю свою пушистенькую каргу, взгляну на живую картину.

— Просто так. Чипсы будешь, Кирюш? Сока попьешь? Есть еще сливочный суп с макаронами, как ты любишь, — я постаралась перевести разговор в безопасное русло.

Суп с макаронами тоже не самое полезное блюдо. Но в нем хотя бы есть сыр и сливки, а это полезно. И тут мне почудилось, что в саду мелькнула тень, будто кто-то с любопытством стоит у окна и рассматривает меня. Я напряглась, только бы это был не Андрей! Медленно обернулась. Точно, там мужчина стоит за окном, да еще какой. Высоченный, плащ лежит на широких плечах, а спереди сияет камнями невиданная пряжка. Секунда и наваждение исчезло. Нет никого. Наверное, это просто экран телефона дал такой блик, а я перепугалась. Или призрак прежнего хозяина дома заглянул на огонёк. Места здесь древние, поселение основано черт знает когда. Да и фундамент моего дома сложен из древних камней. Что-то достраивали, что-то меняли, порой и стены гибли в огне. А вот фундамент, кажется, стоит с той поры, когда по этим землям еще бродили викинги с топорами. Я и бусины древние находила у себя на участке.

— Буду. Слушай, а Талит — хороший парень. Мне он сразу понравился. Когда ты сделаешь его моим отчимом?

— Я рада, — улыбка немного помялась, до меня не сразу дошел смысл сказанного сыном, — Что?!!!

— Ладно-ладно. Я молчу. И вообще у меня телефон новый. Это просто твой клиент разгуливал по дому в одном полотенце. Кстати, тебе не говорили, что гостей не обязательно жарить, когда они приходят в гости? Некоторым это точно не нравится. Пойду-ка я к себе в комнату учить уроки, пожалуй. Внезапнпроснулась просто невероятная жажда знаний, мам.

— Только не химию! — крикнула я вслед сыну, — И не физику! Я запрещаю! И не географию, — некстати вспомнились сухари. Тем более, что рюкзак у сына большой и удобный, с таким много куда можно уйти. В своего сына я верю! Он еще и не на такое способен… Главное, что хорошего от него не добиться.

— Да, мама. Есть еще история. Последнее время я ею увлекся. Даже записался в библиотеку.

— Куда? Только не говори, что ты решил мать убить. Я еще пригожусь, я полезная. Я даже почти готова согласиться завести собаку.

— Почему?

— Почему что? Почему собаку разрешу завести? Потому что еще хочу пожить. Можно?

— Почему убить? — сын по-взрослому окинул меня внимательным взглядом, похоже, действительно прикидывает, не собралась ли я на тот свет. Нет, одного раза в сутки и то много.

— Потому что мне остается только догадываться, зачем ты записался в библиотеку! Или почему. Говори честно, ты кого-нибудь ограбил?

— Что ты, мама! Во мне просто проснулась необыкновенная тяга к знаниям. Я наконец-то повзрослел. И поумнел. Стал рассудительным. Все как ты хотела. Мы с Ильясом еще и в краеведческий музей сходим. Это бесплатно, а сколько важных знания можно почерпнуть именно там.

— Ильяс — это кто?

— Наш сосед. Его папа чинит машины, — обезоруживающе улыбнулся ребенок.

— Все равно не поверю.

Я подавилась сухариком, который сам совершенно случайно попал ко мне в рот. Вредная гадость, но какая же вкусная! Вообще, если подумать, стол в моем доме накрыт согласно заветам предков. В духе зажиточного крестьянина. Или не зажиточного, с учетом качества современных продуктов? Картошка, черный хлеб, солонина, молоко. Чем не крестьянский простой ужин? Вот только чипсы напоминают мне лепестки диковинной розы.

За окном громыхнуло, крупные капли дождя сорвались с крыши. Порывом ветра наклонило зеленую ветку к окну. Почудилось, будто кто-то чужой прошелся по черепице. Наверное, это с дерева упало несколько крупных слив, обычно они так грохочут. Сын отложил в сторону телефон, недоверчиво тронул пальцем спелые ягоды. Интересно, а в том мире за шкафом тоже сейчас идёт дождь?

— Шашлык вкусный был, зря ты не стала есть его, мама. Я так старался.

— А я не стала?

— Ну ты же его оставила, и он закончился. Завтра ещё сделаю, — сын задумчиво прошелся рукой по горлу, пожалуй, я не хочу на ночь глядя, думать о том, как и где он собирается раздобыть мясо. А то спать не буду.

— Утром поговорим.

— Ага. Ну, я спать. Завтра еще за магнитной катушкой идти.

— Куда идти?

— Физику решил повторить. Спокойной ночи, мам.

Последнее прозвучало как форменное издевательство на фоне интереса к магнитам и библиотеке. Сон как рукой сняло. И ясно, что мой драгоценный ребёночек сейчас ничего не расскажет. Да и можно ли ругать сына за интерес к знаниям? Наверное, нет. Даже если очень хочется. Вообще, подросток — это такой интересный зверь, которого и из дому выпустить страшно и на цепь не посадишь. А главное, он все время учится чему-то не тому неизвестно где. В моем детстве хотя бы не было в таком доступе сомнительных источников знаний, иначе бы выжили не все. Точней, мало кто. Я бы, например, точно не выжила. И так до сих пор странно, как я пережила своё детство, даром, что была приличной девочкой из хорошей семьи.

— Сладких тебе снов, дорогой. Спи подольше. Не думай ни о чем!

— С последним сложнее. Все великие открытия приходят во сне…

Сын скрылся в комнате, с силой захлопнул за собой дверь. Я бы на его месте так не рисковала. Впрочем? Кажется, когда-то на месте его комнаты был не то амбар, не то апартаменты для козочки. С потолка до сих пор свисают разномастные крючья, в углу притаился окованный железом сундук с гордой надписью на боку — "Николаевская железная дорога". Этностиль! Дом вообще странный, он разрастался от середины. Совсем как улитка. Каждый хозяин достраивал что-то свое. Первой была комната с печью, комната сына располагалась на отдалении. Потом их объединили под одну крышу, достроили еще пару комнат. Центральная комната подглядывает за гостиной через окно. Благо я повесила шторы. К тому времени, как дом стал моим, он разросся до вполне приличных размеров. Вот только у меня теперь руки чешутся пристроить небольшую террасу с видом на сад. Или на озеро, если с другой стороны. Но что-то пристроить определённо хочется, тем более деньги появились. Может, это заразно — желание достраивать сельский дом? Вон и соседи все время что-то приколачивают.

Я сладко потянулась, отодвинула от края стола банку цветочного меда. Хорошо здесь. И так славно, что за окном идет дождь. Никто не придёт к нам, не заглянет на порог, впервые я чувствую себя так спокойно. И вновь по черепице загрохотали крупные спелые сливы. Сколько ж их там? Целое дерево. И никто не бросается собирать, потому что слив здесь так много, что их невозможно ни съесть, ни заготовить. И даже поделиться таким счастьем попросту не с кем — у соседей точно так же ломятся ветви в садах от чрезмерного плодородия нашего терпко-сладкого юга.

Через минуту донеслось сопение, мой мальчик наконец-то уснул. И когда же у него ум появится? Нет, ум у него есть, но только никакого приложения к реальной жизни он, похоже, не имеет. Я прислушалась еще раз. На всякий случай проверила.

— Кирюш, сколько денег тебе оставить на завтра?

Шагов не послышалось. Точно, сын спит. Я прокралась в свою комнату, поплотней прикрыла за собой дверь, крючок накинула, чтоб уж наверняка. Опустила вниз тумблер древнего выключателя, из-под дверей шкафа в комнату полился свет. Коврик на полу стал внезапно голубоватым. Страшно дышать, кажется, сделаю резкий вдох и спугну, а может, громкий шаг станет лишним.

Я застыла, спустя целую вечность все же смогла сделать шаг, торопливо ухватилась за ручки шкафа, осторожно потянула их на себя. Показалось, будто в доме кто-то ходит, брякнула чайная ложка на кухне. Быть этого не может, дождь стеной, никому мы не нужны в южных краях. Шкаф распахнулся, голубоватый свет луны залил ковер и мои ноги, уцепился за юбку. Все кажется ненастоящим, не может так быть. Резким движением я раздвинула вешалки, они брякнули о перекладину, наплевать. Только бы сын не проснулся! А впереди особняк, укутанный светом луны. Здесь, на полу, тоже откуда-то взялся ковер, и непонятная дрожь волною прошлась по всему дому.

— Доброго возвращения, делари Агата, — проскрипел дом половицами и мне почудился уют в его голосе. На полу чуть ярче разгорелось сияние, будто луна проникла в особняк, минуя шторки на окнах. Мгновение и передо мной стоят пушистые мягкие туфельки на крохотном каблучке. Такие красивые, словно башмачки принцессы. Я, не задумываясь, сунула в них ноги. Неожиданно тепло, неожиданно мягко. И вот я уже стою по ту сторону мира, дом словно меня заманил роскошной приманкой, а ведь я только собиралась на него посмотреть сквозь двери. Впрочем, кому я лгу? Войти тоже хотелось, да еще как. Картина на стене изменилась. Теперь на меня смотрит мужчина. Несколько шагов. Рама полыхает багровым, будто по краям от узора разбросали алые угли, да и сам узор от пламени стал угольно-черным.

С портрета на меня смотрит разгневанный молодой… эльф? Острые уши тянутся вверх по бокам диадемы. Воротник строгой рубашки застегнут под самым подбородком, по нему растекается серебристая вязь узора. На плечи статного красавца наброшен бархатный плащ. Я протерла глаза. Быть такого не может. На горле точно та фибула, которую я видела в отражении окна. Россыпь камней украшает изящную пряжку. Да, такие в стародавние времена называли именно фибулами. Я сделала над собой усилие и подняла глаза на лицо мужчины. Острые скулы, прямой тонкий нос, губы сурово поджаты, а по центру вишневых глаз будто разгорается пламя. Смоляные волосы откинуты назад. Вдруг портрет вздохнул, оторвалась пуговица рубашки, с громким звуком заскакала по каменному полу. Я отшатнулась. Он — что, настоящий?! Вот этот мужчина за рамой картины? Не бывает такого. Это — смелый рисунок, изящный портрет, фантазия мастера. Не бывает в жизни таких людей, а эльфов тем более. Тонкие губы мужчины изогнулись в легкой полуулыбке. Он произнёс всего одно слово бархатистым, звонким голосом, который отрикошетил от стен неизвестного зала.

— Нет.

Картинка закрутилась, стала черной. Я наконец вздохнула. Что это было — не понимаю. Внезапно краски собрались в совершенно другое изображение.

Просторный амбар, всюду сено, кажется, даже сквозь раму пробирается упоительный запах скошенной травы. В уголке хозяйской рукой сложены пузатые мешки, все они туго затянуты разноцветными веревками. На скамейке бок о бок друг к другу пристроились крынка молка и краюха хлеба, видна даже хрусткая корочка. И в глиняной плошке тоже что-то лежит, прикрытое холщевой салфеткой. Под потолком хлопнули крылья, я заметила филина, сидящего на толстой балке. Птица изогнула шею и вытаращила глаза, глядя вниз. Я тоже посмотрела вниз, даже сделала пару шагов к волшебной картине. Внезапно на полу, прямо из сена высунулась рука! Я отскочила назад. Это что, мне показывают пробуждение вурдалака? Следом за рукой наружу показалась взлохмаченная голова. Лица просто не видно. Пьянчуга? Вор? Кто ещё может так спать в амбаре? И почему рубашка этого человека отделана кружевами?

— Ненавижу всех, кто блудит! Ну зачем заводить трех любовниц, когда можно было ограничиться только одной любимой? Вот же скотина любвеобильная! Чтоб его завтра пахать отправили! В телегу запрягли вместо клячи! Хотя нет, в телегу не надо! Это я пошутил. Расколотит, придётся платить или чинить. Мне еще когда про него говорили — редкий жеребец! Редкостная скотина он!

Мужчина выбрался из сена и лег на другой бок.

— Старушке помочь с дымоходом, вдове с огородом, как бы чего не перепутать. Всем надо помочь, а я один. Хоть бы за завтрашний день управиться.

Картинка вновь померкла. Теперь видна только башня, да небольшой городок. В некоторых окнах горят свечи, шторки ласкает легкий ветерок. Красота. Я еще минутку постояла. И что за мужчину мне сейчас показали? Наверное, таких тоже не бывает в природе. Блуд осуждает, заботится о том, чтобы телега не оказалась разбита, помочь хочет всем. Женат, видимо. Жаль, мне не повстречался такой, была бы я счастлива жить за такой широкой и надежной спиной. А то, что он крестьянин — так это не страшно. Главное, человек хороший, нет, даже золотой. Жаль, лица я его не увидела. В любом случае он лучше, чем тот надменный эльф в красивом плаще.

Я сделала шаг назад. Под туфелькой что-то прокатилось, я нагнулась и с огромным удивлением подняла с пола пуговицу. Ту самую, перламутровую, которая отлетела от эльфийской рубашки.

— Мааам! Ты почему не сказала, что принесла в дом дворняжку? Она в банке с мёдом застряла. Смешная такая. Или это кто? На мочалку похожа, — донеслось со стороны шкафа, — Я сейчас принесу. Только она какая-то неживая. Или живая? Местами сопит.