Глава 24

Агата

Я шагнула за порог дома, все внутри у меня сжимается от восторга. Сказочно! Невероятно! Здесь еще только раннее утро, мир совсем-совсем чист, солнце пляшет по черепичным крышам, отражается лучиками в росе. Соседские дома ухоженные, аккуратные будто хвастаются друг перед другом узором ставень, красотой крыш и фасадов. У одного на стене мозаикой выложен затейливый петушок, у другого на крыше вертится медный флюгер. Третий и вовсе напоминает собой розовую карамель или просто игрушку — сверкает, лоснится, сыплет бликами солнца из окон. На крыше у него и вовсе устроился белый грифон. Я смотрю и гадаю — эти сказочные, забавные создания существуют на самом деле или это статуя?

Зверь тесно прижался щекой к печной трубе, обнял ее, а сам распластался по крыше, хвост свой белый-белый свесил вниз по фасаду рядом с водосточной трубой. Каждая шерстинка видна так четко, будто она действительно выросла, а не выточена из камня. Разве могут существовать грифоны? Просто мастер, который его создал, был очень талантливым. А все равно здорово иметь такого грифона в соседях, пусть и ненастоящего. И крылья у него совершенно волшебные — сложены вдоль хребта так, что напоминают скорей свернутые паруса, и под тонким мехом будто бы видны все прожилки.

Легкий ветерок прошелся по крыше, приподнял торчком всю великолепную белую шерсть. Я открыла рот, наверное, хотела что-то сказать, но забыла, что именно, и вместо этого издала странный звук.

Грифон пошевелил меховым ухом, бархатное веко вдруг пошло складками и распахнулось. Показался розовый глаз, карамельный, как и все окна этого дома. Хвост зверя раздраженно прошелся по стене снизу вверх, свернулся кольцом. На лапах обозначились желтоватые когти, зверь покачнулся, вцепился ими в крышу. Крыло метнулось вверх, а затем раскинулось по фасаду. Грифон сладко зевнул, обнажив пики клыков, повернул голову на другую сторону дома и засопел. Крыло так и осталось висеть, скрывая под собой круглое оконце мансарды. Тут же из дома донеслись приглушенные голоса, тонущие в пухе крыла.

— Гевальт! Посмотри, что опять сотворил твой мерзостный Бетс! Ты это видишь?

— Я ничего не вижу и почему он мой?

— Твой потому что ты предложил завести грифона! Кто решил сэкономить? Кто не хотел тратить лишние деньги на карету и лошадь?

— Можно подумать, у нас когда-то были лишние деньги?

— А не видишь ты ничего только потому, что твой грифон опять закрыл крылом весь свет на мансарде. Иди, сделай что-нибудь!

— Я уже сделал Бетсу замечание! Что еще!?

— Он не адепт академии магии. Мало того, он не твой ученик! Уверяю тебя, одного замечания мало. Иди, потычь в эту наглую морду, хоть бы вон и кочергой.

— Наглую? Это ты его раскормила. И Бетсик весьма приличное существо. Кочергой! Придумаешь тоже. Он может обидеться и что тогда? Прикажешь мне пешком ходить на работу? А, я понял, ты сама пересядешь на метлу! Боюсь, она не долетит до места шабаша, поломается по пути. А ты отправишься к целителю лечить свои синяки, шишки и растяжения.

— Это не шабаш! Я попрошу не оскорблять! Это собрание ковена ведьм. Погоди, что ты сказал о метле? Поломается? Кажется, я знаю, кто будет успокаивать мне нервы своим кваканьем.

— Чтоооо?! Кваканьем? Так ты теперь называешь серенады под твоими окнами?

— Не так. Но тебя я сегодня точно превращу в жабу. Вот и заквакаешь.

— Силенок не хватит.

— Вот и проверим! Хватит мне сил или нет! Превратить в жабу академического колдуна я и с закрытыми глазами смогу.

— А как же защитные чары? Не сможешь ты мне причинить вреда. Ты мне жена! Мы в браке! Нас ковен женил! Помнишь то новолуние на лысой горе?

— Вот и узнаем, вот и проверим! Зла я тебе не хочу, дорогой муж, а действую исключительно из добрых побуждений.

Где-то громко хлопнули ставни, открылось окно соседнего дома. Я зачем-то ускорила шаг, будто испугалась, что меня сейчас поймают за подслушиванием чужих разговоров. Точней, милой семейной ссоры. Нога внезапно провалилась во что-то мягкое, я остановилась, ошарашенно посмотрела вниз. Вся дорога покрылась короткой травой, нет тротуара, только изумрудный зеленый газон стелется от дома до дома и поднимается вверх по улице. Я несмело огляделась, почти за каждым домом здесь сады, манящие россыпью цветов. А чуть дальше — деревья, хорошо видны макушки сосен, золото путается в их кронах. Кажется, городок этот словно расцвел среди бескрайнего леса.

— Уступите дорогу, госпожа. Что же вы так! Задавлю ведь. Вы что, нездешняя?

Я резко обернулась. Прямо за мной на дороге стоит экипаж. Златогривая лошадь впряжена в небольшую карету. Бархатный нос ее ходит из стороны в сторону, принюхивается к моему платью. Или это не карета? Как называется экипаж с открытым верхом всего на два места? Мозг услужливо подкинул это позабытое словечко из старой книги — фаэтон. Кажется, я сто лет не видела лошадь так близко. Большую, тёплую, с лоснящейся шкурой.

Но главное — даже не сам экипаж, а мужчина, который правит лошадкой. Аккуратная борода его завита кольцами, поверх вязаной кофты наброшен синий плащ, голову и вовсе украсил цилиндр. А из кармана кофты торчит цепочка золотых часиков, даже видна кругленькая пимпочка, словно они хотят сбежать, а цепочка — это единственное, что их удерживает на месте.

— Что же вы на меня смотрите так влюбленно, будто желаете обокрасть? Часы из того еще «золота», это обычная латунь, просто начищенная специальным средством. Могу за недорого рецептик отдать. Часы мои с золотом только рядом лежали. И то, если золотом можно назвать любимую внучку. Хотя с каждым годом я имею все больше причин в этом сомневаться. Чудесный подросток. Врагу бы моему такую в невесты, он мигом бы поседел и помер от разрыва сердца. Жаль, у меня нет стоящего врага! Чувствую, придется завести или вырастить из кредитора, чтоб и деньги в дом, и внучку замуж отдать. А там и до вдовства недалеко. Денек-два, я вас уверяю. Так что вы на меня так смотрите?

— Я не местная. Хотела спросить, как добраться до ратуши.

— Да я вижу, что не местная. Кто бы из местных ведьм осмелился так себя не любить и добираться пешком вместо того, чтоб лететь на метле. Неужто поломалася? Мой сын вполне сможет сделать вам новый черенок или подправить до пяти прутьев хвоста. Недорого возьмёт, я вас уверяю. И сделает качественно. А добраться просто, забирайтесь ко мне в экипаж, — мужчина любезно указал на соседнее с собою сиденье.

Я обогнула по дуге лошадь, приблизилась к экипажу. То, что казалось чуть ли не волшебной повозкой, вблизи — просто деревянная лавка с резным сиденьицем, прикрученная над осью высоких деревянных колес и… все. Разве что еще подставка под ноги есть.

— Заберешься сама? — мужчина протянул мне сухую руку, я ухватилась за нее. Страшно! А ну как я сейчас упаду под колесо? Как же раньше-то в таких экипажах ездили? Как возница сам забрался сюда?

— Ты на колесо ногу ставь, так сподручней будет. Стой! Куда! Подол юбки подбери, а то зацепишься ведь. Вот, молодец! Даром, что совсем дикая. Никогда в экипаже не ездила? Откуда сама?

— Издалека, — я устроилась на лавке и на всякий случай ухватилась рукой за сиденье.

— Ногу на ступеньку поставь. Затянет в колесо ботиночек, так потом только маг по косточкам соберет. И то, скорее уж, некромант.

— Ага, — ноги я устроила на деревянной опоре.

Ненадёжная штука, гладкая совсем, а высоченное колесо — вот оно, совсем рядом, и даже чуть возвышается над сиденьем. Промежутки между спицами колеса такие, что туда не то, что нога соскочить может, а легко помещусь я вся целиком. И зачем только я в детстве мечтала кататься в карете как Золушка? Мечтам, как известно, свойственно сбываться в самый неподходящий момент самым неподобающим образом. Вот и сиди теперь как воробей на ветке. Жаль, крылья не выдали!

— Вижу, что издалека. Город-то как называется? Али село? Деревня? Хуторок?

— Солхат, — произнесла я название кафе рядом с домом.

— Не знаю такого. Не боись, мигом домчимся. На работу спешишь устроиться? Дело хорошее. Только в ратушу, боюсь, тебя не возьмут. Ты каким наделена даром?

— Грозу могу призывать.

— Грозу! Скажешь тоже. Если б дождь. Дождь — дело полезное. Сама-то замужем?

— Извела, — повторила я слова Писаря довольно мечтательно.

Если б я только могла избавиться от Андрея! Думать бы не стала! Все, что угодно, лишь бы он только нас не преследовал больше, не угрожал и вообще не мешал жить мне и сыну. Ведь вроде бы мы уехали, но чего стоит ждать от бывшего мужа, я не знаю.

— Извела? Всяко бывает. А знаешь, я могу тебя пристроить к… одному вдовцу. У него земли видимо-невидимо. Овёс растит дря королевских конюшен. Станешь ему дождь вызывать, когда надо, а когда не надо — тучи гонять. Глядишь, что и получится, — мужчина поправил цилиндр, весело хмыкнул, — Да не держись так! Лошадка у меня смирная, быстро не побежит! Меня Цербстом зовут. А ты?

— Очень приятно, Агата.

— Кто ж надоумил твою мать назвать дочку именем камня? Нехорошо.

Возница что-то шепнул лошадке, отпустил поводья, и та сорвалась с места. Я приготовилась к тому, что скамья отлупит меня по той самой азартной части тела, которую вечно тянет на приключения. Карета взлетела. Я подняла глаза и оторопела. У лошади выправились полупрозрачные крылья, белые-белые! Мы, действительно, летим над дорогой. Не высоко, чуть выше мостовой, но летим, огибая редких прохожих. Колеса крутятся в воздухе как сумасшедшие.

По бокам мелькают дома, разноцветным бельем машут балкончики, чуть не сорвалась с веревки синяя юбка, кажется, она захотела полететь следом за нами. Кое-где на стенах рядом с балконами посажены на цепь метлы. Кривоватые черенки, ленточки, завязанные у прутьев. Сами прутья у некоторых аккуратно прилизаны, у других встопорщены в разные стороны, очно их хозяйка врезалась в опору какой-нибудь ЛЭП. Впрочем? Электричество сюда точно еще не провели, ни проводов, ни мерцающих вывесок — ничего этого нет и в помине. Городок таков, каким он и появился на этот свет.

Мимо уха пролетела толстая ворона, хлопнула клювом, каркнула. Повозка свернула в узкий проулок. Здесь сумрачно, внизу небо отражается в начищенной до блеска мостовой. Наконец проулок уткнулся в просторную площадь, что показалась между домами. По центру площади раскинулось круглое здание, напоминающее собой не то мираж, не то просто цирковой шатер. Крыша подперта резными колоннами, с одной стороны здание густо оплел хмель. Лошадь припустила вперёд, возница ругается, тянет за поводья.

— Стой ты, куда, окаянная! Куда прешь, скотина безрогая! Одно тебе имя — Пегас! Крылья боги дали а о мозгах не подумали. Все хорошее на крылья ушло!

Лошадь лихо дёрнула головой, налетела на декоротивное деревце в кадке, хватанула его зубами. Хрусть — и половины кроны вместе с цветочками нет. Мой спутник кое-как развернул в сторону норовистое животное, начал спешно что-то шептать. Лошадка присмирела, опустилась на землю. Прозрачные крылья сложились на спину и тут же рассыпались искрами по шерсти, растворились, исчезли. Я охнула от изумления, от близости вот такого настоящего волшебства. Если б Кирюха это увидел! Привести бы его сюда. Только бы он не рассказал ничего о втором дне нашего шкафа в своей школе, да просто своим друзьям. Так может, не приводить его? Но это все равно, что ограбить ребенка. Нет, со временем ему точно нужно этот мир показать. Но только не завтра. Пока еще рано, наверное. Подросток, он же всем обо всем разболтает, пригласит друзей. И что я скажу их родителям? Простите, лети задерживаются, они на экскурсии, рассматривают единорога?

— Нет, ну лошадь ведь тоже можно понять. Для нее ж это как пирожные, которые бесплатно висят, грех не перекусить так-то. Да и утро такое раннее, надеюсь, никто не увидел. По дереву вот вообще ничего не скажешь. Будто подстригли его… с одного боку и все. Так мы и достричь можем, чтоб аккуратно. Я слышал, деревья везде стригут, чтоб, значит, красиво было. Так что мы это, не попортили, а на благо города нашего постарались. Вот!

— Я подтвержу.

— Вот и наша ратуша. Сейчас еще чуть денёк разойдется, и ты увидишь, сколько в городе народа живет! Не протолкнуться ведь будет и так до самого позднего вечера.

— Здорово. Сколько я вам должна?

— А, нисколько, — махнул мужчина рукой, — Я в ваш почтовый котел записку с именем и адресом вдовца того брошу. Вы уж к нему обязательно загляните. И вот еще что, метлу себе непременно купите. А то все ножки сотрете, пока по городу станете ходить. Хоть какую, но купите. Пусть бы даже и с ивовым черенком. Я ведь понял уже, что метлы у вас нет. Да и откуда ей было взяться у лесной-то ведьмочки?

— А лавка метел далеко?

— Скобяная-то лавочка? Близёхонько. Вон за тот поворот зайдете и выбирайте, что душа пожелает!

— Спасибо, я загляну.

Я спрыгнула из фаэтона на площадь, ноги, оказывается. занемели, а пальцы и вовсе не желают сгибаться. Несколько шагов, требовательный поворот лошадиной морды, я потрепала красотку по шее. Она теплая, даже горячая, гладкая, а эти переливы на ней — круглые, завитками. Мне кажется, у лошадей таких и не бывает.

А пальцы мои все одно не гнутся. Крепко же я держалась за то сидение! Лошадь уничижительно фыркнула, кажется, она надеялась на более вескую благодарность, чем просто поглаживание. На яблоко там, ну или морковку. Еще несколько неуверенных шагов, послышался смех возницы вслед.

— Стооой! Вон туда тебе надо, — он указал на узкую дверь в шатре.

Так просто ее и не заметишь. А рядом, чуть сбоку от двери раскинулось широченное зеркало. Так странно, что дар мой скоро определят! И что тогда? Я стану настоящей ведьмой, смогу выбрать метлу, куплю ее и буду летать, где хочу?

С нетерпением я дёрнула за ручку двери. Та осталась в руке. Как так? Я спешно выпустила ручку из пальцев, та притянулась к двери на прежнее место. Может, я рано пришла? Может, это намек на то, что нормальные люди об эту пору спят? На двери прорезалась морда чудовища. Будто кто-то встал с той стороны и продавился лицом через тонкий слой пленки. Вот только дверь-то дубовая с виду!

— Веееедьма? — грозно спросила морда.

— Я — да, и знаю об этом. А вы?

— Привратник. Как приврал ведьме, так и заперла мой дух в дверь!

— Навсегда?

— Тьху! Сплюнь. Навсегда! Скажешь тоже. На неделю. На сколько уехал… ммм немножко в другую сторону, чем она ожидала, настолько и заперла. А я что, виноват, что в первый же день похода нашел для жены огромный опал? Вот и прогулялся немного с друзьями на охоту. Приволок к опалу еще и два мешка диких уток, да ведро карасей. Что-то ей в них не понравилось.

— В руках или в карасях? — нервно икнула я.

Как представлю, сколько времени, сил и терпения нужно потратить, чтоб перебрать такую гору добычи! А как густо она пахнет болотом…

— В опале, я чую. Слишком большой камень достал. А может, сверкает не так? Или не опал вовсе. Я что знаю, что мне подсунули гномы?

— Ясно. А как мне попасть в ратушу?

— Ведьмы сквозь зеркало проходят. Вон туда.

— А с дверью что?

— Ручка встает на место только с воскресенья по четверг, чтоб простой люд в другие дни приходить и не думал. Сначала все готовятся к пятничному шабашу, потом обсуждают. Все же столичное шабашное колдовство меняет судьбы во всех Восточных землях.

— Угу. Ну, я пошла. Привет супруге.

— Зачем ей еще один? Она и так у меня с приветом на всю голову. Рыба ей моя не нужна! Утки лишние. На неделю из дому уже уехать нельзя. Испугалась она, переживала. Переживаешь, сходи к пифии. Она видите ли не могла, боялась, что я у зазнобы. Что я, дурак что ли, по зазнобам бегать, когда у меня жена ведьма ковена! Тут уж ничто не спасет. Я лучше на медведя схожу.

Я подошла к зеркалу. По ту сторону отразилась не я. Зелёное платье, кожаные ботильончики, рыжие волосы спутались и смотрятся теперь очень ярко. Взгляд безумный, счастливый и беззаботный как у ребенка. Наверное, такой вид и должна иметь дикая лесная колдунья, которую попутным ветром занесло в самую столицу Волшебного царства.

Смело шагнула сквозь зеркала и провалилась в темную комнату. Мягкий шелест портьер, окна от потолка до пола, который будто завис над воздухом, под ним виден лес, крыши домов, какие-то села. Кажется, что я парю над миром, даже шаг вперед сделать страшно. Сбоку открылась низкая дверца, из нее, чуть согнувшись, шагнул рыжий пес. Точно пес! Небольшие глаза, почти такой же сюртук, как и на Писаре, которого я видела утром. Он облизнул роскошные усы розовым языком, словно пригладил.

— Доброго утра, госпожа ведьма. Что принесло вас в столь недобрый час?

— Недобрый?

— Сейчас еще раннее утро. Приличные ведьмы спят в эту пору, если только у них не возникло неотсроченных дел. Так что у вас произошло?

— Ничего срочного. Просто…

— В первый раз? Прилетели издалека? Ступайте смелее, это всего лишь карта Восточного леса, то, что у вас под ногами, просто она немного ммм живая.

— Я бы хотела узнать, каков мой дар.

— Лесная ведьма? Не узнавали? Это мы сейчас, это мы мигом. Подойдите сюда, прошу, госпожа. Не опасайтесь пола. Он не обвалится.

Пес махнул лапой в ту сторону, где укоренился небольшой стол. Он весь завален свитками, фолиантами и почти обычными книгами. Зверь приподнял один журнал, из него выпал и слетел на пол рыжий конверт.

— Корреспонденция, с прошлой пятницы не разбирали, все не до этого. Мессир последние недели немного не в себе, приходится следить. Попробуй, открой в его кабинет зеркало мира? Вот и у ковена толком не выходит. Где же жезл?

— Пятницы?

— Быть может, и так. О! Вот и дело. Сейчас мы ваш дар мигом определим. И силу, и направленность. Повезёт — отправитесь учиться, нет — так служить в пекарню. Зато сразу! Станете ворожить торты, мясные пироги. Как раз там нужна ведьмочка. Никак не можем найти. Держите.

Длинная шерсть пса приятно пощекотала руку, когда я забирала из его лапы жезл.

— Ну-с а теперь, подумайте о чем-то плохом. Вспомните своего врага, к примеру. Уверен, даже лесной ведьме есть, кого ненавидеть. Ну, хотя бы чуточку. Итак-с. Представляйте сильней! Вот он, ваш враг, с минуты на минуту войдёт сюда и…

Жезл резанул холодом по руке. Я на миг поверила, что сюда, в мой сказочный мир, войдет бывший муж. И снова все испортит, оговорит меня, опозорит, отберет сына. Все разом рухнет!

— Андрей! — крикнула я шепотом.

Голос сел от ярости и почти животного страха за сына. Украдет, увезет, никогда не отдаст он мне обратно ребенка! Жезл потеплел, стал горячим, камень на нем вдруг пошел огоньками, застрял и потек вниз по руке точно растаявшее мороженое.

— Бесова госпожа! — выкрикнул рыжий пес. Одна из стен комнаты пошла рябью. За ней точно стоит Андрей, я почти вижу его силуэт. Он зачем-то накручивает синие банты на мотоцикл. И я с ужасом понимаю, что это подарок для Кирюхи. Огромный мотоцикл, серпантин, горы…

— Убью! — крикнула я.

В комнату влетела женщина, и в ту же секунду в стену грохнула молния. Вспышка, кажется, мир померк, закружился. Последнее, что я вижу — искажённое гневом лицо Андрея.