Глава 5

Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, и я непроизвольно сжимаю ноги, ловя его руку между ними. Сердце колотится так сильно, что его стук отдаётся в висках.

— Тсс, — он целует моё плечо, губы горячие и чуть влажные. — Я просто хочу почувствовать тебя.

Его пальцы задерживаются на резинке моего белья, и я вдруг осознаю, насколько оно стало влажным — тонкая ткань прилипла к коже, предательски выдав моё возбуждение. Я непроизвольно прикрываюсь руками, но Артур мягко отводит мои запястья в стороны.

— Дай мне увидеть тебя… всю, — его голос звучит низко, с хрипотцой.

Он скользит пальцами под резинку, и я замечаю, как его руки слегка дрожат — он не так спокоен, как пытается казаться. Ткань медленно сползает по моим бёдрам, и прохладный воздух комнаты касается самой сокровенной части меня.

— Боже… — вырывается у него, когда он наконец видит меня полностью.

Я чувствую, как краснею до кончиков пальцев. Но его взгляд не смущает — он восхищается, будто перед ним что-то драгоценное.

— Ты идеальна, — он целует внутреннюю сторону моего бедра, и я вздрагиваю от неожиданности.

Его губы движутся выше, оставляя влажные следы на коже. Я хватаюсь за простыни, когда его дыхание становится горячим там…

— Артур! — мой голос звучит испуганно, но он только прижимает ладони к моим бёдрам, не давая сомкнуть ноги.

— Тсс, просто почувствуй…

И тогда его язык касается меня — лёгкий, как перо, но от этого прикосновения всё моё тело вздрагивает. Я не успеваю опомниться, как он находит ту самую точку и…

— А-а! — я выгибаюсь, не в силах сдержать крик.

Он не останавливается, а лишь крепче прижимает меня к кровати, продолжая ласкать языком. Мир сужается до этого одного ощущения — горячего, влажного, невероятного.

— Ты вкусная, — его слова вибрируют в самой чувствительной точке, от чего по спине пробегают мурашки.

Я чувствую, как что-то внутри сжимается, нарастает, готовое взорваться…

И только тогда он отрывается, оставляя меня дрожащей и невероятно пустой.

— Видишь? Ничего страшного, — он целует мой живот, поднимаясь выше.

Я чувствую, как внизу всё горит от желания. От стыда хочется провалиться, но Артур издаёт тихий, довольный звук, словно это именно то, чего он ждал.

— Какая ты отзывчивая… — его голос становится глубже.

Пальцы наконец касаются того места, где всё моё тело будто собралось в тугой, горячий узел. Я вздрагиваю — прикосновение слишком прямое, слишком осознанное.

— Дыши, — он прижимает лоб к моему, заставляя поймать его ритм. — Вот так.

И продолжает.

Сначала просто лёгкие, скользящие движения вдоль нежных складочек — будто изучает. Потом чуть сильнее, находит тот самый бугорок, и…

— А-а… — из моего рта вырывается высокий, прерывистый звук.

Артур улыбается, но не останавливается. Наоборот — его палец начинает плавно массировать именно там, с такой точностью, будто он знает моё тело лучше меня самой.

— Ты слышишь? — он чуть нажимает, и я чувствую, как внутри всё сжимается в ответ. — Это твоё тело говорит, что хочет больше.

Я не понимаю, о чём он, пока его палец не скользит ниже — туда, где всё уже раскрыто и готово. Он едва касается самого входа, и моё сердце замирает.

— Вот видишь, — он дышит неровно, и это первый признак, что он тоже теряет контроль. — Ты уже принимаешь меня.

И тогда я понимаю — я готова. Настолько, что его палец без сопротивления погружается внутрь, всего на фалангу, но этого достаточно, чтобы мир перевернулся.

— Бо-же… — моё слово обрывается, когда он начинает двигаться.

Медленно. Так медленно, что я чувствую каждую миллиметровую перемену. Как его палец заполняет меня, как мышцы невольно сжимаются вокруг него, как где-то в глубине зажигается новая, незнакомая точка тепла.

— Тебе хорошо? — его голос будто доносится сквозь воду.

Я могу только кивать, потому что слова застряли где-то в горле.

— Тогда смотри на меня.

Я открываю глаза (не помню, когда закрыла) и вижу его — тёмные, почти чёрные зрачки, покусанную нижнюю губу, каплю пота на виске. Он напряжён, хотя делает вид, что полностью контролирует ситуацию.

— Вот так, — он добавляет ещё один палец, и я чувствую, как растягиваюсь, это странно, но не больно — потому что он не торопится, даёт привыкнуть. — Ты прекрасна.

Его большой палец находит тот маленький, чувствительный бугорок и начинает гладить его в такт движениям внутри. И тогда всё взрывается — тело выгибается, ноги дрожат, а из груди вырывается что-то среднее между стоном и плачем.

Артур ловит меня, не вынимая пальцев, позволяя ощущениям накрыть с головой.

— Это только начало, — шепчет он мне в губы. — Ты выдержишь ещё?

Я киваю, даже не понимая, о чём он. Просто знаю — что бы ни было дальше, я хочу.

Моё тело всё ещё дрожит, когда Артур медленно вынимает пальцы. Я чувствую, как они выходят — кожа там невероятно чувствительная, и даже это простое движение заставляет меня содрогнуться.

— Посмотри на меня, — просит он, и я пытаюсь сфокусировать свой взгляд.

Его лицо так близко — губы слегка приоткрыты, на лбу блестит тонкий слой пота. Он дышит чуть быстрее обычного, и вдруг я понимаю — он сдерживается. Всё это время, пока доводил меня до дрожи, он сам был на грани.

— Ты… — мой голос звучит хрипло.

— Да, я тоже хочу тебя, — он улыбается, и в этой улыбке столько голода, что по спине пробегают мурашки. — Но сначала…

Он берёт мою руку — ту, что всё ещё вцепилась в его плечо, — и медленно ведёт вниз. Я чувствую, как его живот напрягается под моими пальцами, как горяча кожа под рубашкой.

— Можно? — он останавливает мою ладонь у пояса брюк.

Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Я киваю, слишком пересохший рот не слушается.

Артур прижимает мою руку к себе — и я ощущаю его через ткань. Твёрдый. Горячий. Огромный.

— О боже… — вырывается у меня.

Он смеётся — тихо, без насмешки.

— Не бойся. Это просто я. Ты можешь… потрогать.

Мои пальцы дрожат, когда он расстёгивает пуговицу. Кожа под тканью пылает, и я чувствую, как он вздрагивает от моего неловкого прикосновения.

— Вот так, — он направляет мою руку, обхватывая его вместе со мной.

Он совсем другой на ощупь. Твёрдый, но кожа бархатистая, и так горячо… Я осторожно провожу пальцем по всей длине, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке.

— Да… — он закрывает глаза, его дыхание срывается. — Ты чудесная.

Я замечаю каплю влаги на самой вершине и, не думая, стираю её большим пальцем. Артур резко вдыхает, его бёдра непроизвольно подаются вперёд.

— Извини, — он хрипит. — Ты… это…

Но я уже хочу больше. Моя ладонь медленно сжимается вокруг него, и он стонет — низко, глубоко, будто этот звук вырвался из самой груди.

— Женя… — моё имя на его губах звучит как молитва.

Я чувствую его напряжение, вижу, как натянута кожа на скулах, как дрожат мышцы живота. Он на грани, но…

— Стой, — он вдруг накрывает мою руку своей, останавливая движения. — Иначе я не выдержу.

Его глаза тёмные, почти чёрные от желания. Он хочет меня — по-настоящему. И это осознание заставляет что-то горячее разлиться у меня внутри.

— А если… я не хочу останавливаться? — спрашиваю я шёпотом, сама удивляясь своей смелости.

Артур замирает. Потом медленно выдыхает:

— Тогда ляг. И позволь мне показать тебе, что такое настоящая близость.

И я понимаю — я готова.

Я лежу на спине, и каждый нерв в моём теле будто оголён. Простыня подо мной кажется слишком холодной, а воздух в комнате — слишком густым. Артур склоняется надо мной, его тень закрывает свет лампы, и я вижу только его глаза — тёмные, почти чёрные от желания.

— Ты уверена? — он проводит ладонью по моему бедру, и кожа под его пальцами тут же покрывается мурашками.

Я киваю, слишком боясь, что голос подведёт.

Он целует меня — медленно, глубоко, давая привыкнуть к вкусу, к ритму. Его рука скользит вниз, и я вздрагиваю, когда пальцы вновь находят ту самую чувствительную точку.

— Да, ты абсолютно готова, — говорит он, и в его голосе смесь восхищения и чего-то ещё… гордости?

Я чувствую, как он прижимается ко мне — горячий, твёрдый, пульсирующий. Моё тело автоматически напрягается, и Артур тут же останавливается.

— Спокойно, — шепчет он мне в губы. — Я не причиню тебе боли.

Но когда он начинает проникать, всё равно больно. Не остро, а… туго, будто меня растягивают изнутри. Я хватаюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу.

— Стой, стой… — мой голос звучит испуганно, по-детски.

Он замирает сразу же, хотя видно, как это ему тяжело — мышцы на его спине напряжены, как струны, на лбу выступает пот.

— Хорошо, — он целует мои веки, щёки, уголки губ. — Мы можем остановиться.

Но я качаю головой. Потому что под болью уже разливается что-то ещё — странное, тёплое, нужное.

— Просто… медленно.

Артур кивает, и я чувствую, как он отодвигается — но не выходит полностью, а лишь чуть ослабляет давление. Его ладонь скользит между наших тел, находит тот маленький бугорок и начинает нежно массировать.

— Сейчас, — обещает он, и снова двигается вперёд.

На этот раз всё иначе. Да, всё ещё тесно, но его пальцы творят что-то волшебное — боль смешивается с нарастающим удовольствием, и я вдруг чувствую, как моё тело раскрывается, принимая его глубже.

— Боже… — вырывается у меня, когда он наконец заполняет меня полностью.

Мы оба замираем. Он — чтобы дать мне привыкнуть, я — потому что мир вдруг перевернулся. Он везде — заполняет меня, касается чего-то глубокого внутри, от чего в животе разливается тепло.

— Ты… — голос Артура срывается, когда я невольно сжимаюсь вокруг него. — Ты невероятная.

Он начинает двигаться — медленные, плавные толчки, будто боится напугать. Но мне уже не страшно. Потому что с каждым движением эта странная, новая наполненность становится всё слаще.

— Да… вот так… — он шепчет, когда я неожиданно для себя сама поднимаю бёдра навстречу.

Мои руки скользят по его спине, чувствуя, как мышцы играют под кожей с каждым толчком. Он такой красивый — весь мокрый от напряжения, но всё ещё контролирующий каждый сантиметр.

— Я не… я не могу… — я задыхаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается, будто пытаясь удержать его.

— Можешь, — он целует моё горло, одновременно чуть меняя угол. — Просто отпусти себя.

И я отпускаю.

Мир взрывается белым светом, тело выгибается, цепляясь за него, а где-то вдалеке я слышу собственный крик. Артур не останавливается, продолжая двигаться, пока волны удовольствия не становятся почти болезненными.

Только тогда он позволяет себе отпустить — с низким стоном, впиваясь пальцами в мои бёдра. Я чувствую, как он пульсирует глубоко внутри, как его горячее дыхание обжигает мою шею.

Мы лежим так, не двигаясь, пока наши сердца не начинают биться в унисон.

— Ну как? — он поднимает голову, и в его глазах смесь нежности и торжества.

Я улыбаюсь — робко, по-девчоночьи.

— Не так страшно, как я думала.

Он смеётся, и этот звук, тёплый и живой, заполняет комнату лучше любого света.