28 глава

Злился ли Антон на такие нелицеприятные слова, которыми его бомбила девушка? Конечно же нет, потому что не воспринимал их всерьез. Да он вообще никогда не брал в расчет Шепилова, как соперника. Мужик жил сам по себе, в тусовках и загулах замечен не был. А Полина? Да на ней просто шкура играла, когда их поседений загул, закончившийся пусть и не победоносным сексом, так позорно сорвался.

Она хочет его убедить в том, что в данном раскладе её всё устраивает? Да пусть врёт себе столько угодно. Столько бравады в словах, жестах, в неловких движениях. Её потуги вырваться не увенчались успехом, и попытка ударить его в пах была ловко пресечена Антоном. Его опьянение медленно, но уверенно отступало. Теперь наоборот все мысли и поступки мужчины были нацелены на выяснение истинных мотивов Полины.

— Не так быстро, детка, — хищно оскалился, и красивые губы мужчины вновь заскользили по ароматной щеке Полины.

Она даже представить себе не могла, как его заводит её домашний стиль одежды. Совершенно другая сейчас, и не менее желанная, чем раньше. Сиднев с превеликим удовольствием бы уволок девушку к себе, предложил массу вариантов, лишь бы она не была у этого домашнего таракана под боком. Сам себя не узнавал и не понимал своего поведения. Иногда казалось, что крыша безбожно съезжает, а вкус к краскам жизни погас.

— К чёрту маски, сладкая, давай пошлём к чёрту этого Шепилова, я готов помочь тебе в сложной ситуации, мы решим вместе все твои проблемы, — дурел от близости девушки и пытался увидеть в её лице хотя бы капельку намёка на согласие, поймать момент, когда она полностью осознает тот факт, что у неё появился нормальный вариант для будущего, и что не стоит держаться за плохо плывущую лодку, если на горизонте появился шикарный катер.

Полина сдавлено выдохнула, когда он блокировал удар. Удар был шанс к бегству, и этот шанс она упустила. Как быть дальше? Как ей выбраться из его хватки? Как спасти себя и ребенка, который проснулся и уперся ножками в ребра так, что сперло дыхание.

«Не по нутру, что к маме прикасается не папа», — пронеслось в голове у девушки, — «я тебя понимаю, сынок. Мне тоже это поперек горла стоит».

— Единственная моя проблема — это ты, — Полина посмотрела злым взглядом в его наглые глаза.

Это не дело. Нужно что-то решать. Может подыграть ему?

Девушка сузила глаза, задумавшись, и в следующую секунду ее взгляд смягчился, когда в очередной раз оказалась в плену его взгляда.

— Каким же ты видишь решение моей проблемы, Антон? — из голоса вмиг пропала сталь, там появился бархат и любопытство.

Прежде чем он успел ответить, она выдохнула еще одну фразу, низким и хриплым голосом:

— Когда ты сжимаешь меня так сильно, мне трудно дышать.

Он не ошибся, когда увидел в её взгляде особенный блеск. Неужели он попал точно в цель? Черт, у девчонки давно были проблемы, а он, ещё тогда, повёл себя как последний баран, когда увидел пару в этом же доме. Только сейчас понял, что своими ногами растоптал ту хрупкую симпатию, зреющую страсть между ними. Полина имела полное право злиться на него. Хорош мужик, вёл себя хуже мальчишки. Взревновал, уволил, оставил без средств к существованию. Мужику проще в этой жизни, он руками всегда заработать сможет, а что делать смазливой девчонке? Или на панель, или в наложницы к толстосуму. Есть варианты работать на менее престижной работе, но такие, как Полина, достойны лучшего в этой жизни.

Сиднев ослабил хватку, прислушавшись к её просьбе, но всё равно был сосредоточен, ведь Полина способна на что угодно. А вот в голове почти сразу сформировался чёткий ответ, не был бы он бизнесменов, если бы не умел решать особо навороченные вопросы.

— Я сниму тебе жильё, помогу материально, ни ты, ни ребёнок не будете нуждаться.

Если у него есть шанс хоть как-то исправить свои грехи и сделать девушку счастливой, то обязательно попробует.

Хватка ослабла, хотя Полина не ожидала, что он прислушается к ней. Во взгляде промелькнула толика удивления, но Полина сохранила лицо, внимательно наблюдая за каждым его действием. Безумие в его глазах стало отступать, взгляд прояснился, он стал более похож на человека, которого она знала, и менее на одержимого безумца, который вошел в её дом сегодня. И выдал то, что выдал, удивив Полину ещё больше.

Девушка едва сдержалась, чтоб не закатить глаза. Каков рыцарь, а? Супермен, не меньше! Влетел, проблемы её решать вздумал, герой. И ничего, что частично по его милости она оказалась выброшена на улицу с нормальной работы просто так. И ничего, что она беременная голодала и спала на продавленном диване, слушая, как монотонно капает протекающий кран. Не то, чтобы в этом Антон был виноват, она сама виновата в неправильных жизненных решениях, но черт подери нечего являться сюда и корчить из себя спасителя. Ещё и обзывая её мужа овощем и посылая его к чертям!

Своих мыслей Антону она, конечно же, не сказала. Хотя крайне интересно было, как в его пресловутый план вписывается Андрей, отец этого самого ребенка, который по милости Сиднева не будет ни в чем нуждаться?

— Ладно, — кивнула, отвечая на его реплику, и положила ладони на его грудь, — мне стало плохо, нужно выпить воды, — то, что об этом не врала, помогало во всей ситуации, — пусти меня.

В последней фразе, наверное, было больше нажима, чем следует, но надвигающийся шторм в животе рушил её планы быть кроткой овцой и со всем соглашаться, пока не окажется на воле и не сможет бежать.

Антон шумно выдохнул и сделал шаг назад, запустив ладонь в волосы, нервно потрепал их. Не мог в этот момент точно описать свои чувства. Он точно свихнулся на этой бабе. Глубоко беременной бабе! Он смотрел в бледное лицо Полины и впервые почувствовал какую-то неловкость за свои необузданные порывы. Но как же приятно ощущать телом её горячее тело, руками касаться изгибов и иметь возможность ни в чём себе не отказывать.

— Я тебя провожу, — Антон всё это время пристально наблюдал за лицом девушки, кажется, что она не врала о своём самочувствии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Оказавшись на свободе, Полина тут же оказалась на распутье — кинуться в дверь или спрятаться где-то в доме по пути в кухню. Кладовка вроде на надежный шпингалет закрывается, но девушка не была уверена, что сможет так быстро закрыть дверь, да и не факт, что Антон с ноги шпингалет не вынесет. К тому же сконцентрироваться мешал уже просто полностью вышедший из-под контроля живот. Сын избивал её изнутри так настырно, что живот то и дело ходил ходуном, что бросалось бы в глаза, если бы Антон шел спереди, но он шел сзади и ничего не видел.

Как только Полина сделала несколько шагов сторону кухни, Сиднев шумно выдохнул, скользнув взглядом по стройным ногам, а неиссякаемая фантазия тут же подогнала мужчине фантазию: её идеальное тело выгибается под ним, а длинные ноги скрещиваются у него на пояснице в тот момент, когда он входит в неё. Картинка настолько его увлекла, что сам не заметил, как нагнал девушку на пороге кухни, впечатал её спиной в свой живот, ладонями скользя по животу.

— Я схожу с ума рядом с тобой, — прошептал на ухо, правой рукой скользя вниз по бедру к краю халата, — клянусь, ты ни о чём не пожалеешь, просто доверься.

Приложив максимум усилий и сосредоточив всё своё естество на плане побега, Полина не ожидала того, что произошло следом.

— Нет, — болезненно рыкнуло что-то из самых недр души на его фразу, — я не хочу, — её дрогнувший голос отзывался тихим, болезненным эхо, на его фразу о том, что у него срывает крышу, — не надо, — взмолилась девушка, но поздно, грубая ладонь скользнула к трусикам сквозь шелковые подолы короткого халатика и нащупала вожделенную точку. Все внутри девушки готово было взорваться громко и болезненно, но хуже всего, что в трусах вдруг стало очень влажно, почти хлюпающе, и это был дурной знак.

Антон частично осознавал, что загоняется, но пересилить своё низменное желание рядом с ней был не в силах. Ему безумно нравилось касаться её, даже сейчас мужчина не смог отказать себе в желании просто проехаться ладонями по атласной ткани, скользнуть на шелковистую кожу и пробраться к желанному источнику наслаждения. Дураком был в прошлом, форменным. А ведь могли всё это время прекрасно жить для себя, делать так, как было бы выгодно двоим. Впрочем, никогда не поздно исправить свои грехи, покаяться, извиниться. Хотя раньше за собой подобного не замечал. Непривычно, но, как показывает жизнь, всегда что-то меняется в мировоззрении.

— Шшшш, детка, дай мне просто почувствовать тебя, — прошептал хриплым голосом на ухо девушке, не прекращая пальцами скользить по краю трусиков.

Пугать Полину не хотел, да и ничего толком не ясно, им о многом предстоит поговорить, но не здесь и не в это время. Скорее помочь ей с вещами, и обязательно созвониться со своим знакомым на счет поиска подходящего жилья.

В следующую секунду он почувствовал, и она почувствовала то, чего не должно было случиться еще как минимум месяца два — у нее отошли воды. Полина в немом ступоре опустила глаза на кафель, глядя на последствия так, словно это происходит не с ней, и все в том же ступоре перевела взгляд на Антона, который, казалось, сам стоял как пришибленный чем-то тяжелым. И ей тоже от всей души хотелось бы пришибить его чем-нибудь тяжелым, но не могла, мозг включился на аварийном режиме, сразу же вспоминая всё, что она должна сделать максимально быстро сейчас. Благо, она уже начала собирать сумку в роддом, благо было куплено почти все из вещей первой необходимости для малыша, который попросился на свет слишком рано.

«Если ты продолжишь так стоять, они ему не понадобятся» — страшная мысль громогласно прогремела на всю голову совершенно неожиданно.

— У меня начались роды, — голос звучал как чужой, а ноги и руки заработали быстро и слажено — рукой она оттолкнула от себя Антона и быстро умчалась в зал за телефоном, чтобы вызвать скорую.

Пока та ехала, девушка поднялась наверх за вещами. Живот хватало и отпускало, и интервал между схватками нарастал стремительно, хотя во всех книгах по беременности говорилось, что первые роды самые длительные и медленные.

«Нормальные роды», — вынуждена была она напоминать себе, — «которые не начинаются в 7 месяцев».

Сиднев остолбенел, когда понял всю серьёзность ситуации. В подобном переплёте ему никогда не приходилось бывать. Мужчина словно врос ногами в пол и не сдвинулся с места. Казалось, что ещё мгновение и его тоже можно будет уводить под белы рученьки, настолько плохо соображал.

На негнущихся ногах Антон вышел в гостиную, увидел бледную Полину и словно очнулся, вовремя подхватил девушку под руку и помог спуститься, с нажимом отбирая сумку с вещами.

— Прости, — только одно слово смог выдавить из себя.

И вот теперь тело сковал страх: за жизнь Полины, за жизнь ребёнка. И корил бы себя за надменный поступок, только времени не было, ведь на улице их ждала скорая помощь. Помог одеться Полине, делал всё, что ему велели и просто молчал. Лишь в коридоре роддома он рухнул в кресло и сжал голову ладонями, злясь на свою беспечность. Злился на свой эгоизм, свою ревность, на то, что привык всё и всегда получать при первой возможности. Антон никогда не парился подобными мелочами, как ему казалось, просто шёл по жизни, урывая из разу в раз куски пожирнее. А когда попался кусок слаще, симпатичне, не сумел грамотно им вовремя распорядиться.

Стало безумно страшно: что если она и ребёнок умрут? Как жить дальше? Старался гнать тёмные мысли прочь и единственное, что пришло в голову: молиться. Никогда не был силён в подобных делах, но только-только осознал: несчастье заставляет вспомнить и о душе, и о том, как хрупок человек.

Позже Полина не могла вспомнить, как и что происходило в период после того, как воды отошли и перед тем, как приехала скорая. Она даже не могла вспомнить, был ли там Антон, но когда ее привезли оформлять в роддом она услышала его голос, как он переговаривается с врачом и что-то настойчиво у того спрашивает. Полине было уже не до этого, схватки взяли своё, и девушке казалось, что всё тело горит. С каким-то больным, абсолютно дебильным удивлением обнаружила, что хватает не живот, а почему-то спину. Ощущение, что кто-то сжимает твой позвоночник и медленно и методично крошит его тебе в трусы нарастало с каждым разом все сильнее, пока ей, наконец-то, не разрешили тужиться.

Когда к схваткам присоединились потуги, легче не стало. Она была измучена, вымотана и нервно истощена, и ни ласковые, ни грубые наставления врача и акушерки не могли привести ее в чувство, пока не было брошено роковое:

— У ребенка пропало сердцебиение.

В этот момент оно едва не пропало и у Полины. Она собрала всё, что было в ней: все силы, всю боль, всю надежду. И на третьей потуге на свет появился её первенец, который, к удивлению и врачей, и девушки, озарил родовую своим первым криком сам, без дополнительных манипуляций со стороны медперсонала. В тот момент Полине показалось, что нет в мире звука слаще этого. Больше сладких моментов не было, быстро назвав параметры педиатры забрали малыша в интенсивную терапию под наблюдение, так как, несмотря на то, что для такого срока у нее родился богатырь весом 2100, он всё ещё нуждался в осмотре и поддержке. Ровно на полторы секунды его приложили к груди, и Поля не успела увидеть ничего, кроме густых темных волосков, щедро покрывающих совсем крохотную головку.

Когда малыша унесли, девушка повернула уставший взгляд на врача, который принимал роды. Мужчина пояснил, что в какой-то степени ей даже повезло, что она не доносила до срока — для нее роды прошли совершенно без потерь, никаких разрезов и разрывов:

— Выспишься и будешь как новенькая, — пообещал, и, посерьезнев, сказал, — а теперь нужно ещё немного поработать, девочка.

Первые десять минут в послеродовой палате Полина сверлила квадратными глазами потолок, пытаясь как-то осознать и объять всё, что только что произошло, но так и не получалось. Она не была готова к родам, не так рано. И вот она больше не беременна, а её крошка борется за свою жизнь в другом конце коридора. Такой малыш, а уже боец. Весь в маму.

Мобильного телефона с собой она не взяла, это было последнее, о чем она могла подумать в сборах. Когда в палату зашла медсестра, чтобы убедиться в том, что роженица в порядке, Полина попыталась привстать:

— Мой муж, он не знает…

Медсестра бескомпромиссно уложила её назад на койку, помогла повернуться на другой бок и сказала:

— Все, что вам сейчас необходимо — это отдых, поэтому закрывайте глаза и ложитесь спать, ведь силы вам понадобятся совсем скоро.

— Когда я смогу увидеть сына? Я должна узнать, что с ним все хорошо.

— С ним всё хорошо, — заверила ее медсестра, — чем раньше вы дадите организму отдохнуть, тем раньше вы увидите свою кроху, поэтому закрывайте глазки и спите.

Медсестра вышла, а адреналин, гоняющий кровь по организму никак не давал девушке уснуть. Она корила себя во многих вещах — в том, что забыла мобильный и Андрей не знает, что их мальчик уже родился и, кажется, похож на него больше, чем на нее, в том, что не подготовила сумки заранее и беспокоилась, хватает ли там малышу всего, в том, что вообще впустила Антона в дом сегодня. Мысли бились о черепную коробку как мотыльки о фонари в ночном парке, и под крики рожающих, отдаленно доносившиеся из соседней родовой, она, наконец, уснула.

— Доктор, как Полина и её ребёнок? — Антон едва не снёс с ног доктора, когда тот вышел с новостями в коридор.

— Хороший мальчонка, крупненький для столь раннего срока, но, думаю, что со временем недобор в весе со временем пройдёт, и мамочка с ребёнком будут в нормальном состоянии выписаны домой.

Сиднев обессилено рухнул назад в кресло и шумно выдохнул.

Доктору не раз приходилось видеть подобные переживания родных и близких, но что-то в этом мужчине ему не нравилось. Возможно, всё дело в бледности, лица на нём нет. Не смог пройти молча и сказал:

— Вам бы домой и отоспаться, завтра придёте, можете не переживать, вы всё успели и роженица цела.

Сиднев как-то странно посмотрел на доктора и согласно кивнул головой. Казалось бы, можно выдохнуть спокойно, вот только не приходило то чувство облегчения. А всё потому, что впереди встреча с Андреем. И Антом даже представить себе не мог, что может с ним сделать грозный Шепилов. А узнай Андрей об истинных намерениях Сиднева — живого места на нём не оставит.

— Спасибо, док.

Антон как-то резво подскочил на ноги, слегка пошатнулся, но устоял, пальцами причесал непослушные пряди и помчался к выходу.