14

Новый год приближался. Дух праздника витал в воздухе.

В офисе пахло мандаринами, кто-то их постоянно чистил и ел. Не будем показывать пальцем кто.

Наша уборщица, без определенного возраста, вечно улыбчивая Наталья Сергеевна принесла хвойные ветки и расставила в коридорах, кабинетах и на офисной кухне. Девчонки из бухгалтерии, наклеили снежинки на свои окна, а я купила пару елочных шаров и украсила еловые ветки, что стояли у меня на столе.

Трофимова решила-таки уехать на праздники к своим, а я все еще придерживала первоначального плана встретить Новый год одной, в своей съемной квартире.

Я пыталась бодриться, почти не плакала, смеялась над шутками коллег и стала даже спать по ночам. Созванивалась с мамой по вечерам, лежа в ванне, скучала по дому и старалась не думать о Ване и нашей ситуации.

Глупо, конечно, было поддаться эмоциям и сбежать. Но что сделано, то сделано. Не буду же я заявляться к нему в квартиру и требовать объяснений? Он мне ничего не должен, ничего не обещал. А если он там не один? Другая же не виновата, что я сама набросилась на своего бывшего, хотя он и не очень сопротивлялся.

Гоню прочь его из своей головы, погружаясь в бумаги.

Последние договоры проверяю, ставлю подписи и готовлюсь отнести на согласование к шефу.

Мысленно настраиваюсь.

Последние недели Павел Валерьевич как с цепи сорвался. Орет по любому поводу. Довел всю бухгалтерию до слез, Трофимова, вообще от него не вылезает, гоняет по любому поводу и постоянно рыдает в кабинке туалета.

Собирается уволиться. Говорит, никакие деньги не стоят таких нервов и поганого к себе отношения. Даже ее влюбленность потихоньку сходит на нет, а вот решимость выговорить шефу все, что она о нем думает, растет.

Я такое его поведение списываю на конец года. Дел полно, времени мало, все постоянно косячат. Тут любой взорвется.

Останавливаюсь в приемной, секретарши на месте нет, из-за двери кабинета слышен разговор на повышенных тонах. Стараюсь не прислушиваться. Мало ли кого сейчас там распекают, мне еще свою порцию люлей придется вытерпеть.

Жду минут пятнадцать, когда дверь распахивается и выходит Павел Валерьевич, на ходу поправляет галстук, одергивает пиджак и… улыбается.

— Анастасия, вы ко мне?

Киваю.

— Что-то срочное?

Мотаю головой.

— Тогда оставьте на столе, Катеньке, она мне занесет. Идемте вниз, там организовали праздничный кофе-брейк. Вашими стараниями корпоратив то у нас как будто в апреле был, пообщаемся еще в неформальной обстановке, для сплочённости коллектива это полезно, — хохотнул сам себе и поспешил к лестнице.

Подозрительно.

Я точно слышала два голоса, неужели Катенька, таки добилась своего и охмурила нашего шефа? Трофимова не переживет. Кстати, где она? Поесть пирожные, хоть их и купил наш по ее мнению, злобный шеф, она же не откажется?

Знакомая трель вызова раздается, когда я уже почти покинула приемную. Отнимаю телефон, от уха вопросительно подняв бровь.

Что-то я сейчас не поняла.

Или поняла…

Светлая растрёпанная голова Светы высовывается из кабинета начальника.

— Тут никого больше нет?

Мотаю головой.

Трофимова робко, выходит, переминается рядом с дверью.

— Он ушел?

Киваю. Выглядит обычно. Только глаза красные, ревела, что ли? Этот гад опять, ее до слез довел?

— Он тебя обидел, Свет?..

— Он меня уволил.

Вот тебе раз.

Присаживаюсь на край кожаного дивана. Мужик совсем с ума сошел.

Новый год же на носу! А чего такой довольный-то выходил? Садист! Тоже уволюсь, из солидарности, после праздников или отпуска.

— А потом поцеловал.

Вот тебе два.