Глава 13.

Полина

Не могу понять, что происходит. Ощущение, будто разум мой, а тело чужое. Веки тяжёлые, словно свинцом налиты. Руки, ноги точно ватные, не пошевелить толком. А ещё боль. Глубокая такая, изнуряющая боль во всём теле. Словно в каждую мышцу отдаёт, по всем нервным окончаниям прошибает.

С огромным трудом и титаническим усилием, чисто инстинктивно коснулась рукой живота и пришла в дикий ужас от ощущения пустоты. Весь физический дискомфорт резко перестал быть значимым. Появился страх. Необъятный, всепоглощающий страх.

Несмотря на помутнение сознания, я чётко понимала, что больше не беременна. В памяти обрывками всплывали воспоминания. От этого стало ещё страшнее. Авария. Была авария. Я в ней пострадала. Помню, как в последние мгновения перед столкновением думала о том, чтоб малышка не пострадала.

Сейчас же я скребла скрюченными пальцами по животу, комкая ткань. Вместо слов из горла рвались непонятные и несвязные звуки. Больше походившие на тихое булькающее рычание. Как я не старалась, не могла вымолвить разборчиво ни одного слова. Но сейчас меня не пугали отсутствие нормальной речи, боль в теле и слабость. Меня беспокоило только желание понять, что с моей малышкой. Эта потребность была словно на инстинктивном уровне.

Разомкнула глаза, но увидеть ничего толком не смогла. Свет был настолько ярким, что всё размывалось в одно белёсое пятно.

– Тихо-тихо. Не нервничайте. Сейчас глаза привыкнут, будете немного чётче видеть. – попытался меня успокоить незнакомый мужской голос. Да только нервничать я начинала совсем по другой причине. Словно сидящая внутри паника пробивала себе выход наружу, кроша меня саму на мелкие осколки.

Снова попыталась задать вопрос, но ни черта у меня не вышло. Только сильнее сжимала ткань, непослушными пальцами.

– Так-так-так. Успокаиваемся. Вам сейчас нельзя усугублять состояние. – чужая тёплая ладонь коснулась моей руки. – Вы так из-за малышки? Так с ней хорошо всё. Цела и невредима. Всё самое страшное досталось вам. Но вы, мамочка, настоящий боец. Так что успокаивайтесь. Чем быстрее пойдёте на поправку, тем скорее увидитесь с дочкой.

Все ощущения были смазанными, но, кажется, после этих слов, от наступившего облегчения по вискам покатились слёзы. А я даже вытереть их не могла. Настолько беспомощное состояние было. Но что мне моё состояние, когда малышка цела? Сейчас больше ничего не имело значения, только она. Моя маленькая радость. А я оклемаюсь. Раз жива, дышу, значит, найду в себе силы восстановиться. Ад пройду, лишь бы рядом с ней быть.

– А сейчас полежите спокойно, мне нужно провести осмотр. – попыталась расслабиться и сосредоточиться на ощущениях. Пока со мной проводили различные манипуляции, я выслушивалась в слова мужчины. – Напугали вы нас знатно. Считайте, в рубашке родились. Теперь главное – восстановиться как следует. После таких травм, состояние более чем удовлетворительное. Будете умницей, всё наладится.

После того как меня осмотрели, я снова выпала из реальности. Понятия не имею, через сколько снова пришла в сознание. Но на этот раз могла немного разобрать картинку перед глазами. Сла́бо, не чётко, но уже лучше. Хоть что-то. Речь правда до сих пор была неразборчивой. Язык будто костяной.

Несколько раз ко мне заходили врачи и уверяли, что скоро речь восстановится. Объяснили, что после подобной травмы, такое происходит. Но, благо это обратимый процесс. Вкололи мне очередное обезболивающее, без которого хотелось лезть на стену.

И сейчас, когда боль ушла, отдаваясь слабыми отголосками, я лежала и мечтала увидеть свою крошку. Мне хоть и сказали, что с ней всё в порядке, но пока сама не удостоверюсь, не успокоюсь. Но вместо моей малышки, ко мне пожаловал другой гость.

Сознание было мутным, но когда моей руки коснулась крепкая мужская ладонь, не сильно сжав пальцы, чуть было не забыла, как дышать. Кажется, даже вздрогнула. Открыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд на том, кто пришёл.

– Расслабься, Поль. Это я. – коснулся слуха до боли знакомый голос. Голос того, кого я так долго пыталась выкинуть из мыслей, сердца и жизни. Казалось, что успешно. А сейчас было чувство, что и не было этого времени врозь. Будто только вчера общались, шутили и поддерживали друг друга.

Тяжело сглотнув, попыталась подать голос. Но сложно. Очень сложно. И без того речь кривая, а сейчас и вовсе с таким всплеском эмоций внутри, язык будто к нёбу прирос.

– Меня предупредили, что тебе пока сложно говорить. Не пересиливай себя. – снова ощутила предательскую влагу на щеках. – Ну ты чего, Полька? Реветь вздумала?

Щеки коснулись его пальцы, аккуратно вытирая слёзы. У меня в этот момент всё словно оборвалось внутри. И не только оттого, что он тут, рядом со мной. А ещё потому, что скорее всего, он всё знает. Знает о дочери. Узнал не от меня.

Хотя это ведь я знаю, что она его. Не факт, что он понял. Но что-то подсказывало, что понял. И можно не пытаться обманывать себя. Сейчас я, как никогда за сегодняшний день пожалела о невозможности выразить свои эмоции и чувства словами. Жалела о невозможности спросить. Но он словно чувствовал меня, читал как открытую книгу.

– Я знаю всё, Поль. Не могу до конца понять, почему не сказала. Ну не плачь, слышишь? Душу мне рвёшь. – практически невесомо погладив меня по щеке, присел рядом. – Да и неважно это сейчас, почему ты поступила именно так. Я злился сначала. Сильно. И на тебя, и на себя. Да на весь мир злился. Но отвечаю, отпустило, как только её увидел. – сейчас даже не глядя можно было понять, что он улыбался. – Ты не представляешь какая она. Смотрю на неё, и всё нутро в узел стягивает. Спасибо тебе.

Нащупав его руку, как смогла, сжала крепкую ладонь.

– Ты ведь потом мне всё равно сказала бы?

– Д-да. – кое-как собравшись с силами, ответила односложно, словно не своим голосом. Чувствовала, что ему это важно. Мне и само́й было важно.

– Напугала ты всех, конечно. Думал, поседею. – сказал, переведя тему. – Теперь главное – поправляйся и набирайся сил. Чуть окрепнешь, мы с Богданой к тебе вместе приедем.

Судя по тому, как быстро Миша начал дальше изъясняться, мне не показалось, что мои глаза округлились в удивлении.

– Не знаю, может, ты меня прибьёшь, конечно. Но я её Богданой назвал. Мне показалось символично. Я её Даной зову обычно. Мне нужно было оформить все документы, чтоб можно было забрать её из больницы. Отцовство установил, она сейчас со мной живёт. Поэтому не беспокойся, с ней всё более чем отлично. Сначала я, сказать по правде, не знал, что и как делать. Боялся жутко, но быстро освоился. Малявка уже из меня верёвки вьёт, поняла, что не могу отказать в её желаниях.

Слушала все его рассказы, и поверить не могла. В то, что он отреагировал именно так. Что не упрекает меня. Не кидается обидами. Понимаю, что скорее всего, та самая обида на меня есть и не отпустила до конца. Но он не выставлял её на передний план. Не представляю, что он испытал, когда узнал… Но в том, что он её уже любит, я ни капли не сомневалась. От него этой любовью фонило. Невозможно не почувствовать.

Миша пробыл у меня достаточно долго, много всего рассказывал. А я внимательно слушала затаив дыхание. На прощание поцеловав меня в щеку, пообещал прийти завтра. А я, оставшись снова одна, ощутила щемящую пустоту. Такое чувство одиночества накатило. Но старалась не киснуть.

Вспоминала его рассказы о Богдане и непроизвольно расплывалась в улыбке. Плакала и улыбалась. Богдана. Никогда не рассматривала это имя. Даже не примеряла его на дочку ни разу. Хотя столько имён перебрала, но все казались не подходящими. А это будто то самое. Может, потому что его дал ей её отец. Пусть без моего участия, но явно старался. Да, пусть будет Богданой. Я её ещё не видела, но уже понимаю, что имя ей подходит.

Так и не укладывалось у меня в голове всё произошедшее. Из-за слабости я периодами проваливалась в сон, но каждый раз, когда пробуждалась, прокручивала в голове разговор с Мишей. Мне так хотелось с ним объясниться. Рассказать всё. Как узнала о беременности. Почему не сказала. Как и чем жила все эти месяцы. Как благодарна ему за дочь. За поддержку. За то, что пытается меня если и не понять, то принять такое решение. Некрасивое. Неправильное. Но пытается. Чувствую это. Даёт мне время, чтоб потом всё объяснить самой. Не давит. Так и гоняла эти мысли в мутной голове.

На следующий день мне стало чуточку легче. Ещё через день я уже неплохо фокусировала взгляд, немного говорила. Странное было чувство, вроде бы знаешь, что сказать хочешь, а приходится с силами собираться, чтоб произнести какую-то фразу. Тело по-прежнему болело, как и голова. Поэтому меня продолжали обкалывать обезболивающими. Все дни Миша, как и обещал, приходил. Пока один. А я мечтала, что в какой-то момент он зайдёт ко мне с дочерью.

Мама тоже приходила. Плакала много. От неё я узнала про папу. Сердце кровью обливалось из-за того, что заставила их пережить. Что из-за меня, папа слёг с инфарктом. Понимала, это не моя вина, что случилась та авария. Но всё равно чувствовала себя виноватой. Ведь именно я причина их нервов и переживаний.

А ещё, мама была удивлена, что, оказывается, отцом малышки, был Миша. Долго мучала меня вопросами, почему я не рассказала. Но ответов на эти вопросы, она так и не получила. Не хотела я говорить об истинных причинах. А придумывать ложь, желания не было.

Я обратила внимание, кольца Миша не носил. Не знаю почему. Или потому что они больше не вместе, или просто не носит. Но я смалодушничала и не стала об этом спрашивать. Не хотела. Просто трусливо не хотела знать.

Все следующие дни в больнице летели со скоростью света и одновременно с этим тянулись мучительно долго. Бывает так, когда время в один и тот же момент по-разному идёт относительно разных событий. Вот и у меня так было.

Когда стало ещё чуточку легче, увидела в зеркало, какая я красавица. Я понимала, что потрепало меня лихо. Но честно не думала, что настолько. После увиденного мне даже перехотелось, чтоб Миша приходил и видел меня такой. Но какая уже, по сути, разница? Он и так лицезрел меня во всей «красе». Уже думаю, удивила всем чем могла.

И сегодня, как и в остальные дни, всё равно ждала его визита. Уже привыкла к тому, что он каждый день, практически в одно и то же время приходит. Но сейчас задерживался. Причём ощутимо. И когда я подумала, что сегодня его ждать уже не стоит, дверь в мою палату плавно открылась.

То, что я увидела, разделило мою жизнь на «до» и «после». Стоило Мише переступить порог, с дочерью на руках, как я, зажав рот ладонью, начала сотрясаться всем телом от беззвучных рыданий. Слёзы дорожками стекали по щекам. Маленькая, какая же она маленькая. Совсем крошка.

– Миш, дай мне её. Дай, пожалуйста. – просила всхлипывая, и протягивая трясущиеся руки.

Миша только усмехнулся по-доброму и подошёл ко мне. Аккуратно переложил малышку мне в руки, слегка придерживая и страхуя.

Пусть и не так я мечтала впервые взять её на руки, не при таких обстоятельствах. Но то, что я чувствовала сейчас – ни с чем не сравнимое счастье. Оно переполняло меня до краёв. Того гляди расплескаю.

– Она невероятная. – прошептала еле слышно, жадно разглядывая своё сокровище. Впитывала в себя каждую черту, мимику, звук. Дочка так мило кряхтела и морщила маленький носик-кнопочку.

– Такая же, как ты. – сказал Миша, переводя на меня внимательный взгляд.

Не выдержав этого зрительного контакта, снова посмотрела на дочку, закусив нижнюю губу. Приятны ли мне были его слова? Однозначно. Имела ли я на них право? Вряд ли. Но от этого менее приятно не становилось.

– Она на тебя похожа. – сказала Мише, разглядывая тёмный пушок волос на маленькой головке. – Волосы, губы, глазки. Я будто мимо проходила.

– Ну, я старался. – сказал не без гордости и невозмутимо пожал плечами. А меня словно кипятком окатило. Жаром всё тело обдало.

Я прекрасно помню ту ночь и то, как он старался. Тут не поспоришь. Пусть никто из нас и не рассчитывал на подобный исход, но факт остаётся фактом.

– Миш, спасибо тебе за неё. И прости меня, если сможешь. Я знаю, что неправа была. Знаю, что не должна была молчать. Просто в тот день, когда хотела тебе рассказать о беременности, ты сказал, что женишься. А я посчитала, что не имею права влезать в твою строящуюся семейную жизнь. Понимаю, что не имела права решать за двоих, но время назад я вернуть не смогу. Да и не факт, что окажись снова в подобной ситуации, поступила бы иначе. Я себя не оправдываю, знаю, что виновата перед тобой.

– Ты поэтому не сказала? Из-за того, что я тогда сказал о предстоящей женитьбе? – он уставился на меня ошарашенным взглядом.

– Да. Мне показалось, что эта новость не вовремя. Вдруг бы я разрушила твоё счастье. Не каждой женщине, выходящей замуж за мужчину, придётся по душе новость, что он оказывается, скоро станет отцом. – сказала, как есть. Сказала свою правду, из-за которой промолчала.

– Пиздец. – растёр лицо ладонью и взъерошил волосы. – Я идиот, Поль. – произнёс, грустно усмехнувшись.

– Не совсем понимаю? – спросила, переводя взгляд от него к дочери, которая уже пригрелась и задремала у меня на руках. Сокровище моё.

– Я кретин. Должен был сказать тебе тогда, но сам не понимаю, почему промолчал. Это фиктивный брак. Он нужен был для того, чтоб фирма отца не пошла ко дну. Мы ни дня не прожили вместе. Нас с Ульяной ничего не связывает. Ни чувств, ни эмоций, ничего. Мы живём раздельно. Каждый живёт своей жизнью.

– В смысле, фиктивный? – спросила, еле шевеля губами.

Даже не знаю, что сейчас почувствовала. Облегчение или укол боли из-за упущенного времени. Его слова сейчас были сродни удару пыльным мешком по голове. Вот так, в один момент, моя трусость и недосказанность со стороны Миши, толкнули меня на совершение ошибки. Наверное, главной ошибки в жизни.

– В прямом. Только штамп в паспорте. Более ничего. Просто формальность. – он попытался улыбнуться, но вышло, откровенно говоря, хреново.

– Почему не сказал? – казалось, что ответ на этот вопрос был самым важным и необходимым в этот момент.

– Не знаю. – как-то резко повёл плечом, будто скинул с себя невидимую ношу. – Хотел реакцию твою увидеть. В какой-то степени задела твоя холодность в тот период. Уколоть тебя хотел в ответ. Задело, что для тебя я только друг. Вот и промолчал. Знал бы я тогда…

– Но ты ведь сам тогда сказал, что мы друзья. – вспомнила его слова наутро после проведённой вместе ночи. Судя по его реакции он тоже понял о каком именно моменте идёт речь.

– Да ни хера мы не друзья, Поль. Друзей не трахают. И уж тем более после одного раза не хотят повторения. Я с тобой рядом находиться не могу спокойно. Член колом. И мозги всмятку. – невольно перевела взгляд в область его ширинки. Потом опомнилась и отвела глаза в сторону.

Сердце совершило кульбит. Было чувство, что я снова утратила способность говорить. Его слова словно почву из-под ног выбили. Хорошо, что я сидела на больничной койке, облокотившись спиной о подушку. К таким откровениям я была не готова.

– Прости. – это всё, на что хватило моего словарного запаса в этот момент. Сама не знаю, за что именно извинялась.

– Это ты прости меня, Поль. Говорю же – идиот. Сначала ляпнул, потом пожалел, но вроде как поздно стало. Хотел с тобой поговорить, но по твоему настрою понял, что не стоит ворошить. Облажался в общем.

Понятия не имею, сколько мы молчали, после всего сказанного и услышанного. Каждый думал о своём в этот момент, только Дана, беззаботно посапывала на руках. Результат нашей неправильной дружбы. Крошечная, но одновременно с этим, размером с целую вселенную.

Вынырнули из мыслей, только когда дочка начала кукситься. Открывая маленький ротик, явно проголодавшись.

– Ну да, сейчас время перекуса. – усмехнулся Миша и достал из сумки бутылочку со смесью в специальном термосе с подогревом. Я и не заметила, что он с вещами приехал. – Хочешь покормить?

– Да! – в подтверждение закивала головой. Чуть не ойкнула от резкого движения головы. По-прежнему больно было.

Передав мне бутылочку, встал и отошёл к окну. Облокотившись о подоконник, внимательно за нами наблюдал. А я любовалась дочкой. Помню, как хотела кормить её грудью, а в итоге не судьба. Но тем не менее я испытывала колоссальное удовольствие от процесса.

Спустя время, Миша начал собираться домой. А я боролась с собой, выпуская из рук свою крошку. Но прежде чем забрать её, Миша сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Подойдя вплотную, склонился и коснулся моих губ своими. Нежно так, невесомо. А у меня дыхание перехватило от неожиданности. И только когда он почувствовал, что я отвечаю, углубил поцелуй.

Ласкал языком, проникал им внутрь. Поцелуй из невинного, моментально перерос в страстный и жадный. Такой напор был, что я в прямом смысле плавилась. Отвечала, не задумываясь. Хотела чувствовать его. Его желание чувствовать хотела. И всё это он мне давал. Покусывал, проводил языком по губам и снова проталкивал его в мой рот.

Оторвался от меня, только когда я, не контролируя порыва, стала тихонько постанывать.

– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, когда тебя выпишут. – прошептал, опаляя дыханием горящие от поцелуя губы. А я даже не представляла, как он может меня хотеть. Ведь я сейчас, мягко говоря, до ужаса антипривлекательна.

Чмокнув меня в кончик носа, отстранился. А мне сразу так пусто и холодно стало. Он меня будто согревал, а сейчас источник тепла вдруг исчез.

– Вы ведь приедете завтра? – спросила с надеждой в голосе.

– Ты ещё сомневаешься? – приподнял уголок губ и склонил голову набок.

– Нет, нисколько. Просто убедиться хочу. – Господи, я сейчас кокетничаю? Сама от себя в шоке.

– Приедем конечно. Не скучай. Хорошо? – коснулся пальцами моей щеки и взял малышку на руки.

– Я постараюсь. – постараюсь, но уже сейчас понимаю, как сложно будет выждать следующие сутки. Что я там говорила, про то, что порой время тянется целую вечность? То была ерунда. Вот теперь меня ожидает настоящая вечность.

Когда Миша с дочкой ушли, сползла по кровати, поудобнее устраиваясь лёжа. Тяжело пока долго сидеть. Ломить всё тело начинает и я в такие моменты ощущаю себя развалиной.

Прикрыв глаза, облизала губы. Они до сих пор горели, и я будто чувствовала вкус этого поцелуя. Такой пьянящий сознание и манящий вкус. Себе-то я могу признаться, что хотелось ещё.

Вот так просто, казалось бы, мы озвучили друг другу всё то, что не сказали тогда. Из-за этой недосказанности с обеих сторон наломали дров. Было и легко на душе и паршиво. Уже давно взрослые люди, а повели себя тогда, как взбалмошные подростки.

Верила ли я Мише, что брак фиктивный? Да. Знаю, что не стал бы обманывать. Что мне даёт эта правда? Наверное, надежду. А ещё, почему-то именно сейчас я так явственно поняла, что была на волосок от смерти.

Страшно становилось от подобного понимания. Гнала прочь от себя подобные мысли и старалась сосредоточиться на Дане и её отце. Что, собственно, было несложно. Они и так занимали всё моё сердце и мысли. Не знаю, что и как будет дальше. Но, поживём-увидим, время покажет. Благо такая возможность у нас есть. Не хочу загадывать заранее.

Странно так. Я так активно вычёркивала Мишу из жизни, а сейчас не представляю, как без него быть дальше. И неважно в каком статусе, главное, чтоб рядом.