Глава 4. День рождения

Лилия

Выложилась по полной — это про меня сегодня.

Я кручусь перед зеркалом в черном платье с вырезом, которое купила специально для этого вечера. Волосы уложены в аккуратные локоны — проторчала в салоне уйму времени, но оно того стоило. Макияж я делала сама, но получился ничуть не хуже профессионального, очень элегантно.

В отражении на меня смотрит довольная собой девушка, почти уверенная в себе.

Я приезжаю в ресторан за полчаса до начала — чтобы встретить всех гостей лично.

В холле пахнет елочной хвоей. Где-то тихо играет джаз.

Прохожу в просторный зал ресторана, чтобы проверить, как обстоят дела с сервировкой.

Наш стол в правом углу, и он просто произведение искусства.

Белоснежная скатерть, хрустальные бокалы, которые звенят при малейшем прикосновении, золотистые салфетки в тон моему секретному подарку. В центре композиция из белых роз и еловых веточек. Очень хочется, чтобы сегодня все было празднично и торжественно.

А блюда-то какие подали на стол: тартар из лосося красиво выложен розочками, утиная грудка под вишневым соусом источает умопомрачительный аромат, а фирменный торт — трехъярусное чудо в шоколадной глазури — ждет своего часа в холодильнике.

Гости подтягиваются один за другим. Наши с Кириллом друзья, родственники в своих лучших нарядах, с пакетами подарков в руках.

Встречаю, рассаживаю пришедших за огромным столом. Улыбаюсь, болтаю о пустяках, а сама то и дело поглядываю на вход.

Да, встретила всех… Кроме мужа.

Который так до сих пор не приехал, хотя уже восемь вечера.

Меж тем гости уже начинают шушукаться. Слышу, как тетя Света шепчет моей свекрови:

— Где же именинник-то? Неудобно как-то получается…

А дядя Толя уже поглядывает на часы и вздыхает.

Как назло, все тридцать человек пришли вовремя, даже Анька, которая обычно опаздывает на полчаса минимум. Сегодня подруга вообще явилась первой — в ярко-красном платье, с новой стрижкой и каким-то особенным блеском в глазах.

Зато моего драгоценного супруга нет, и это начинает беспокоить по-настоящему.

Выхожу в холл, выглядываю его. Постукиваю шпилькой по мраморной плитке. Злюсь, листаю сообщения в телефоне в надежде увидеть хоть какие-то новости.

И хочется застонать в голос, когда вижу то, что пришло пять минут назад от Кирилла: «Я мощно застрял в пробке».

Мощно, блин! Как будто нельзя хотя бы на одно семейное торжество явиться вовремя, взять и уйти с работы не в восемь вечера, а, как все нормальные люди, — в шесть.

У меня, вообще-то, подарочек в сумочке уже воет, так хочет, чтобы его наконец вручили. Точнее, это я уже внутренне вою от нетерпения — не терпится наконец рассказать мужу про беременность. Ведь я никому не говорила, кроме Аньки. А хочется забрать микрофон у того певца, что развлекает народ популярными песнями в зале ресторана, и объявить во всеуслышание, что у нас с Кирей скоро появится малыш. Но его папаша, свинтус, не хочет являться на собственный день рождения!

Поджимаю ярко накрашенные губы, оглядываюсь на новогоднюю елку, что стоит тут рядом. Красивая, зараза, вся в золотистых гирляндах, переливается, шары висят, как драгоценные камни. Эх, нам бы такую. Но Кирилл мне уже объявил, что елок не любит и вообще вся эта праздничная мишура — не для него.

«Не расстраиваться, не расстраиваться…» — повторяю я про себя, но сердце все равно сжимается от обиды.

Ведь я так старалась, все подготовила, а он…

Однако через время я забываю про все свои расстройства, потому что в стеклянных дверях наконец появляется Кир.

Впиваюсь в мужа взглядом и разом забываю, что собиралась злиться. Господи, какой же он у меня обалденный. Статный, высокий мужчина в темном полупальто, волосы слегка растрепались от ветра, на щеках румянец от мороза. Такой… мужественный, аж дух захватывает.

Он снимает верхнюю одежду, отдает ее девушке в гардеробной, которая при виде его расцветает и начинает заискивающе улыбаться.

Потом Кирилл подходит ко мне, и я моментально тону в его темных глазах.

Муж крепко меня обнимает, прижимает к себе. Чувствую родной запах — его парфюм, нотки мускуса и зимнюю свежесть.

Кирилл приближает губы к моим губам и шепчет низким голосом:

— Прости, задержали на работе, там такой аврал был…

А я уже и не думаю злиться. Таю в его руках.

— Я так рада, что ты здесь… — шепчу в ответ.

Хочу ухватить эту минутку только для себя. Ту самую волшебную минутку, когда целый день не видела любимого — и наконец в его объятиях. Мое сердце трепещет, я вся в эмоциях, готова раствориться в нем без остатка.

Пусть еще обнимет, еще поцелует, и так по кругу.

Но, как всегда, эту самую минутку с усмешкой прерывает Кир:

— Что ж ты так откровенно плывешь при каждой встрече? Год уже женаты, Лиль.

— А? — Даже поначалу не понимаю, что он говорит, но быстро включаюсь: — Пойдем, все уже ждут.

Хотя в душе становится чуточку обидно.

Для меня каждая встреча с ним — это событие, маленький праздник. А для него — обыденность. Наверное, это нормально для тех, кто давно в отношениях. Но все равно больно.

Тут же вспоминаю про подарочек, который ждет в сумочке. Хочу остановить мужа, вручить прежде, чем войдем в зал, но Кирилл уже успевает пройти в двери.

В зале ресторана поднимается настоящий переполох. Все дружно встают из-за стола, бокалы звенят, стулья скрипят по паркету. Друзья по очереди обнимают именинника, жмут руку, хлопают по плечу. Женщины целуют в обе щеки, оставляя следы помады. Звучат поздравления: «С тридцатилетием!», «Желаем успехов!», «Будь счастлив!»

Его родители протягивают конверты с деньгами — я вижу, как Кир довольно улыбается. А моя мама — далеко, я ведь сама не из Краснодара, приехала сюда учиться, да так и осталась.

Наконец наступает мое времечко, минутка славы.

Прямо при всех, пока никто еще не успел рассесться за столом, звонким голосом объявляю:

— Кирилл, у меня для тебя особенный подарочек…

С этими словами лезу в сумочку, а там молнию, как назло, заело.

Все смотрят на меня, ждут, а я не могу достать коробочку. Дрожащими пальцами пытаюсь справиться с собачкой молнии и чуть не ломаю ноготь.

Неожиданно к нам подскакивает Анька.

Причем внаглую лезет прямо передо мной, хотя подруга доподлинно знает, что я сейчас достану из сумки и как нервничаю по этому поводу.

Отвлекает все внимание на себя и во всеуслышание произносит фальшиво-сладким голосом:

— С днем рождения, Кирилл! У меня для тебя тоже подарочек!

При этом она достает из своего пакета коробочку размером и цветом точь-в-точь как моя золотистая, которую я у нее же сегодня взяла в магазине.

На секунду закрадывается дикое подозрение — неужели Аня решила так подколоть? Вытащила у меня из сумочки коробочку, чтобы вручить ее самой?

Хотя нет, это точно не моя. Я ведь прикрепила к коробочке трогательную записочку, которую Кириллу следовало прочитать перед тем, как открывать подарок. А на этой коробке никакой записки нет.

К тому же она дарит от своего имени!

Удивленно таращусь на это дело, замираю, не в силах сказать ни слова.

В голове полная каша — что происходит?

Кирилл едва заметно мрачнеет, и я чувствую, как от него исходит напряжение.

— Открой, пожалуйста, — просит Аня, ища одобрения в глазах собравшихся гостей.

И мой муж открывает коробочку.

Я ожидала увидеть там ручку или какой-то недорогой браслет, да что угодно, кроме… Теста на беременность с двумя яркими полосками. Какое-то дикое дежавю накрывает меня с головой.

— Что это значит? — гудит Кирилл, одаривая Аньку возмущенным взглядом.

А та отпихивает меня в сторону локтем — больно, зараза! — и отвечает с довольным, торжествующим видом:

— Кирюша, я беременна от тебя.

Гости в шоке. Все как один замирают с открытыми ртами, смотрят поочередно то на Кирилла, то на Аньку, то… на меня.

В зале повисает такая тишина, что слышно, как где-то на кухне звенит посуда. Даже музыкант в углу прекратил наяривать на синтезаторе и стоит, приоткрыв рот, ждет продолжения представления.

А я, кажется, вообще перестаю что-либо понимать.

Будто отрываюсь от реальности.

Просто смотрю на бледнеющее лицо мужа и жду. Жду, что он скажет.

Ну давай же, рассмейся, хлопни Аньку по плечу, похвали за забавный пранк. Хотя какой он забавный? У меня аж живот тянет от ужаса и грудь давит железным обручем.

— Ань, ты шутишь? — пищу не своим голосом.

Анька поворачивается ко мне, одаривает хищным взглядом.

— Нет, я не шучу, — отчеканивает она, наслаждаясь каждым слогом.

В ее голосе звучит такое торжество, будто она наконец-то добилась чего-то жизненно-важного. А может, для нее это именно так и есть.

Кирилл дергается, словно его ударили током.

— Она шутит! Конечно же, она шутит. Ха-ха-ха, хороший подкол, Ань, а теперь иди отсюда. — Его смех деревянный, фальшивый.

— Я не уйду! — Анька выпрямляет спину. — Любишь кататься, Кирюша, люби и саночки возить. Давно пора было сказать Лиле, что ты со мной в отношениях…

— В каких отношениях? — Кирилл повышает голос. — Мы с тобой расстались год назад! До сих пор с содроганием вспоминаю! Нет у нас никаких отношений, ты, лживая…

Расстались год назад? Это качественно новая для меня информация.

Как истинная самка жирафа, я с изрядным запозданием обрабатываю новую информацию. Аня мне все уши прожужжала про козла, который бросил ее сразу после выкидыша. Мы с Кириллом как раз в то время познакомились. Получается, тот козел — он?

Но ни муж, ни Анька мне ничего не говорили друг про друга. Почему?

От шока меня начинает подташнивать.

Анька прищуривается, и в ее взгляде появляется что-то змеиное.

— Ты любишь меня, Кирилл, просто не хочешь это признать. — Она делает шаг к моему мужу, и я вижу, как он инстинктивно отступает. — Я целый год ловила на себе твои взгляды и…

— Рехнулась? — Кирилл перебивает ее, но в его голосе уже нет той уверенности. — Да сто лет ты мне не сдалась, бросил и забыл…

— А то, что было два месяца назад в Сочи, тоже забыл? — Анька торжествующе улыбается, и у меня мурашки бегут по спине. — Лильку не взял, с друзьями в горы поехал, раздевал меня глазами весь вечер.

А ведь он и вправду меня тогда не взял. Я помню его поездку в Сочи — он сказал, что это чисто мужская компания. Я даже обиделась тогда, но быстро простила. А теперь…

— Ты бредишь, Аня! Ничего такого не было, — отвечает Кирилл.

Но по тому, как бегают его глаза, понятно, что врет.

Я знаю своего мужа. Знала.

— Что, даже не помнишь, как утром вместе проснулись? — Анька наслаждается каждым словом, будто лакомится вкусным десертом. — Совсем память бо-бо? Вот, два месяца прошло, я точно убедилась в том, что беременна, пришла сказать. Аборт делать не буду, кстати.

От ее слов меня резко бросает в жар, хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.

Смотрю на мужа круглыми глазами, все надеюсь, что он начнет и это отрицать.

Но он ничего не отрицает, только злится все больше. Лицо становится свекольным, а на шее вздувается вена — верный признак того, что Кирилл на грани срыва.

— Пойдешь на аборт, еще как! — рычит он, и несколько женщин охают от такой грубости.

В этот момент гости разом отмирают, начинают напряженно спорить. Голоса сливаются в какофонию:

— Гнать ее отсюда…

— Чушь плетет! Кир бы никогда…

— Пришла, праздник испортила, будто другого момента не могла найти!

— Да что вы понимаете, может она правду говорит…

— Какая правда? Видно же, что психопатка!

А я стою посреди этого хаоса, словно в эпицентре урагана, и чувствую, как рушится мой мир. Каждое слово Аньки — новый удар, от которого не оправиться.

Наверное, мне тоже сейчас следовало бы напасть с обвинениями на лучшую подругу. Или на Кирилла, который стоит весь багровый, размахивает руками, пытается что-то там объяснить своим родителям.

Не слышу его слов из-за нарастающего шума в ушах, он заглушает все остальные звуки.

Вступать в перебранку я тоже смысла не вижу, потому что ругаться сейчас не смогла бы при всем желании. Горло сдавлено спазмом, хочется только тихо рыдать от жгучей, концентрированной боли, которая пробирает каждую клеточку тела.

В какой-то степени я теперь даже рада, что в сумке заела молния и я не успела достать свой подарок.

Потихоньку отхожу назад, прячусь за спины гостей, благо комплекция у меня подходящая. За крупными фигурами родителей Кирилла меня вообще не видно.

Шаг за шагом пробираюсь к выходу.

И сбегаю, чтобы позорно не разреветься при всех.