Глава 54. Муж и жена — одна сатана

Кирилл

Я аж подскакиваю с дивана, после того как прочитал сообщение от Аньки.

Да что там, у меня, тридцатилетнего здорового мужика, аж давление подскакивает от подобной наглости и явного поклепа.

— Да она охренела! — рычу на всю гостиную. — Да она все берега попутала, кошка драная! Это ж надо так тебе все переврать… Я ж при тебе ей деньги отправлял, и ты сама знаешь, за что, а она вон как вывернула!

Меня аж всего потряхивает от злости.

Жена кивает:

— Я все помню, Кирилл!

— Лиль, я надеюсь, ты ей не веришь? — Сверлю жену взглядом. — Я весь день дома был, кухню прибирал, потом вот с елкой возился… При всем желании не успел бы к ней смотаться и «принять» нашего ребенка, как она выражается.

— Я понимаю, что она это все сочинила, — возмущенно отвечает Лиля. — Но какова нахалка! Надо с ней разобраться!

— Еще как надо! — взрываюсь я. — Напросилась по полной программе. Только нет же ее нигде… На работе взяла отпуск за свой счет, я проверял. Из подруг у нее целая одна ты, которая ее из квартиры выставила. Номер мой она заблокировала. Но я найму детектива, я эту курицу общипанную из-под земли достану, я…

— Не много ли чести еще на детективов из-за нее тратиться? — перебивает меня Лиля с хитрой улыбкой. — Может, своими методами?

— Это какими? — настораживаюсь.

Жена зовет меня обратно на диван и долго, с выражением рассказывает зародившийся в голове план. Глаза горят азартным огнем.

Слушаю внимательно, поддакиваю.

А что, дельно.

Вполне может сработать, особенно если учитывать размеры мозга девушки Ани, которая отчего-то сделала меня жертвой своих притязаний. Незнамо за что! Сильно нагрешил в прошлой жизни, наверное.

Лиля берет телефон в руки, делает шумный вдох и открывает в мессенджере их переписку с Анькой.

Я прямо заслушиваюсь, как моя жена самозабвенно врет, записывая голосовое сообщение. Голос у нее дрожит от притворных слез, интонации просто оскароносные:

— Радуйся, сучка! Кирилл меня бросил! Стоило только уехать к маме ненадолго, как он… Это все из-за тебя! Он мне так и сказал, что ему такая психованная жена не нужна. А из-за кого я психовала? Из-за тебя, сучка крашеная! Денег он там тебе перевел? А мне половину отправить не хочешь? Мне тоже положено! Без всего меня оставить решил, говорит, ему на семью нужнее… Ну теперь понятно, какую семью он имел в виду! Да будет тебе известно, А-а-анечка, что на чужом несчастье счастья не построишь!

Ого…

В моей Лиле пропала зачетнейшая актриса. Я даже не думал, что она умеет так знатно сочинять. Причем если она пытается соврать мне — у нее ни хрена не получается, тут же краснеет, выдает себя с головой. Как это у нее так выборочно работает? Или это она просто на Аньку так сильно зла?

Лиля отправляет сообщение, смотрит на меня с победным видом.

— Все, ждем, — объявляет она с плотоядной улыбкой.

Я даже не знал, что жена умеет так кривить свои красивые губы. Прям хищница какая-то. Аж заводит!

— Думаешь, прокатит? — спрашиваю с сомнением.

— Еще как… Сейчас только прослушает и начнет атаку на тебя.

Словно в доказательство ее слов мой телефон вибрирует сообщением.

Достаю его из кармана, и мы с Лилей вместе открываем мессенджер.

Там от Ани одно короткое: «Привет».

— Надо же, как быстро меня разблокировала, — хмыкаю. — Прямо рекордная скорость. А дальше что делать, Лиль?

— Дай сюда, — говорит жена и отбирает у меня мобильник.

Я остаюсь лишь наблюдателем, а Лиля бодро ввязывается в переписку, мастерски подделывая мой стиль письма:

«Аня, обязательно было столько морозиться? Я уже и деньги тебе отправил, лишь бы разблокировала! По-другому никак нельзя было?»

«За свои ошибки нужно платить, Кирюша…»

Следом от нее же:

«Зачем ты мне названивал? Мне приходили оповещения…»

«Хотел поговорить… Но ты, наверное, не согласишься».

«Как там Лиля?»

«Мне эта дура больше не интересна, только из-за денег со мной была».

«А я говорила! А я предупреждала!»

Как только Лиля это читает, бросает на меня настороженный взгляд. Я лишь пожимаю плечами. Когда только начал встречаться с Лилей, Анька всеми силами старалась ее очернить в моих глазах, отсылала мне тонну сообщений, пока я ей не пригрозил. Надо было еще тогда открыть Лиле на нее глаза, но духу не хватило. Теперь пожинаю плоды.

Жена награждает меня хищным взглядом и продолжает писать:

«Зря я тебе не поверил. Что уж теперь, развожусь».

«Я скучала по тебе…»

«Я, если честно, тоже, так выговориться хочется, чтобы хоть кто-то понял».

«Я пойму, давай встретимся?»

«Где ты?»

«Буду ждать тебя в центре у нашего ресторана. Выезжай прямо сейчас, я быстро доберусь».

— Вашего ресторана?! — взвивается Лиля, глаза сверкают опасным огнем.

— Ходили один раз, — угрюмо отвечаю. — И то на Восьмое марта, а она потом мне этим рестораном весь мозг выела — когда, мол, еще сходим. И это было за месяц до того, как мы с тобой начали встречаться. Так что не ешь меня взглядом, Лиль, я невкусный.

Дожидаюсь от жены болезненного щипка. Но она все-таки отвечает Аньке: «Жди! Еду!»

— Мне что, правда туда ехать? — не удерживаюсь от недовольного возгласа.

— Конечно! — с умным видом заявляет Лиля. — А дальше все, как ты утром говорил: за шкирку ее и к тете в клинику делать анализы. Иначе мы никогда не узнаем, она просто троллит нас по поводу беременности или вправду…

— Окей, — недовольно вздыхаю. — Может, поедешь со мной? Чтобы потом без вопросов…

— Я не хочу скандалить с этой дурой. Нет уж, Кирилл, ты эту кашу заварил, иди теперь и расхлебывай. И тете позвони, чтобы она ждала, а то еще сбежит с работы пораньше.

Верно подмечено.

С грустью бросаю взгляд на наше с Лилей лежбище. Там зазывно лежит плед, на журнальном столике стоит недоеденная чашка попкорна, а на экране телевизора застыл на паузе «Гарри Поттер» — так и ждет, чтобы мы продолжили просмотр. Нам тут было так хорошо, по-домашнему уютно, а теперь придется ехать, разбираться с этой чертовой Анькой.

Но делать нечего.

Иду переодеваться, натягиваю джинсы, свитер потеплее. Целую на прощание Лилю, которая просит отписываться ей после каждого выполненного пункта плана. Надеваю куртку, зимние ботинки, выхожу на лестничную клетку.

Не успеваю даже толком закрыть дверь, как тут мне попадается… ряженый Дед Мороз. В красном халате, с белой бородой на резинке, в валенках и с мешком через плечо. Правда, мешок больше похож на обычный спортивный рюкзак.

— Хо-хо-хо… Хорошо ли ты вел себя в этом году, мальчик Кирюша? — басовито вещает Дед Мороз.

При этом голос отлично знакомый.

— Виталька, ты, что ли? — Еле узнаю в этом ряженом своего приятеля из соседнего подъезда.

— Никакой я тебе не Виталик, я Дед Мороз, не узнал, что ли? — возмущается он.

Но тут же стаскивает с лица бороду. Проводит ногтями по подбородку.

Жалуется:

— Чешется, зараза… Но хороший понт дороже денег. Стаську ходил поздравлял на верхний этаж, вот решил заглянуть к вам. Айда с пацанами на Рождество в Сочи? Новый год типа с семьей, а дальше аля-улю… Только нас и видели! Все по-честному — им праздник, нам праздник. Ты как? Согласен или очень согласен?

Новая поездка в Сочи без Лилии, и это после того, что мы пережили?

От такой «заманчивой» перспективы меня аж перекашивает.

— Я свое отъездил, Виталька. Меня можешь больше на такие события не приглашать.

— Фу, каблук… — презрительно тянет он. — Жена хозяйство туфлей прижала?

— Да мы из-за прошлой поездки в Сочи чуть не развелись! — взрываюсь. — Я ж по пьяни тогда с Анькой, она узнала, и… В общем, дорого мне обошлась та поездка.

— Э-э… Че? — Виталик тараща глаза. — Когда ты там с Анькой успел?

— Ага, если б я еще помнил, когда. Отключился в своей комнате, а проснулся, она уже рядом и своими губехами к моим причиндалам тянется… Видимо, ночью и успел, пока в неадеквате был.

— Да мы прикольнулись просто, дурень! — хохочет Виталик, хлопая меня по плечу. — Резинок тебе набросали, Аньку в постель уложили, пока ты спал. А потом ты такой вылетаешь из комнаты через три минуты весь в мыле. Мы дружно ржать… Думали, ты понял, что прикол. Не понял, разве? Все решили, ты обиделся, вот и уехал сразу…

— Чего?! — У меня отвисает челюсть.

— Да не мог ты с ней спать, она всю ночь с Чижиком отжигала, у него можешь спросить. Сам припер ее к нам, сам и жарил. Для тебя, что ли, думаешь, приводил? Мы так, чисто по приколу, ее к тебе подложили…

— А раньше сказать не могли?! — гаркаю я.

— А ты с нами общался после той поездки? Тебя ж потом было никуда не вытянуть, даже звонки сбрасывал, мудель. Вот тебе наука, нечего друзей кидать…

Оно и вправду было так. Мне было настолько не по себе, что по дурости оказался с Анькой в постели, что я действительно прекратил общение с друзьями из той компании. Не возникало никакого желания выслушивать подколки по поводу моей «верности» Лиле. Я даже запретил ей звать на день рождения всех, кто был со мной в Сочи, чтобы ей не разболтали. Обезопасился, мать вашу. А оказывается… Подкололи, чтобы поржать?!

— Виталик, ты не обижайся, но я сейчас тебе в рожу дам! — рычу, сжимая кулаки.

Приятель таращит глаза, пятится к стене. Я бычусь, делаю шаг вперед, готов навалять этому придурку по полной программе.

Но не успеваю ударить, потому что из квартиры выскакивает Лилия. Прямо как есть, в пушистом халате и белых носках, даже тапочки не надела. Волосы растрепаны, лицо красное от ярости. В руках у нее серьезное оружие — длинная железная ложка для обуви.

И она этим оружием начинает усиленно охаживать Виталика.

— Скотина! Тварь! — кричит она, размахивая ложкой. — Приколист хренов!

Бьет куда попадает — по плечам, по бокам, даже по заднице лупит, когда тот неудачно от нее уворачивается. Виталик подпрыгивает, машет руками, его дед-морозовский халат развевается.

— Забери ее! Забери эту ведьму! — орет он, пытаясь спрятаться за мной.

Кое-как утаскиваю Лилю обратно в квартиру, отбираю у нее импровизированное оружие.

— Сволочь! — все еще кричит она. — Ты с этим Виталиком больше не общаешься, Кирилл, понял? Шутник долбанный!

И тут она душевно, в голос начинает рыдать.

В первую секунду торопею, даже не знаю, как реагировать.

Лиля утыкается мне лицом в грудь, всхлипывает, плечи трясутся.

— Я так перенервничала из-за этого всего! — причитает она сквозь слезы. — Я так переволновалась… Да у меня вся наша жизнь перед глазами промелькнула, когда Анька тебе тот подарок с тестом вручила. Я чуть мужа любимого не лишилась. А они прикольнулись, гады! Да чтоб им пусто было…

Глажу ее по спине, целую в макушку, обнимаю:

— Ну, Лилечка, ну, родная моя, ну, хорошая… Прости меня, дурака, и друзей моих пришибленных… Вот я идиот! Как сразу не допер, что это они специально… Вот же упыри, а я столько нервов потратил, столько… Лиль, так это ж получается, я тебе не изменял! И никакого внебрачного ребенка у меня нет! Анька все придумала.

Как только это озвучиваю, Лиля вскидывает на меня заплаканные глаза.

И вдруг улыбается.

— Не изменял, — говорит она совсем другим тоном. — И ребенка нет.

Потом громко выдыхает.

— Хорошо-то как, Кирюш! Камень с души…

На удивление, я чувствую ровно то же самое — камень с души.

Не изменял, и злиться Лиле на меня больше не за что.

— Лилечка, но ты все равно прости, что я поехал туда без тебя. Я так больше никогда не сделаю!

— Конечно, не сделаешь, — фырчит она. — Потому что я тебя больше никуда одного не отпущу! Вот как хочешь, а не отпущу. И это не значит, что ты какой-то там каблук, это устаревшие понятия.

Да мне до одного места как-то.

Каблук, шмаблук, исподвыподверблук — главное, что с Лилей.

— Я согласен, — киваю с важным видом.

В этот момент у Лили загорается взгляд.

Секунда — и она скидывает халат прямо на пол прихожей. Под ним кружевное белье, черное, мое любимое.

На этом драгоценная жена не останавливается.

Прыгает мне на руки — еле успеваю подхватить ее под попку, — обвивает меня руками и ногами.

— Целуй меня! — требует Лиля.

И я целую, потому что ну как такую красоту не поцеловать?

Несу ее прямо в гостиную, на наш диван. Елочные огоньки мягко переливаются, создавая романтическую атмосферу.

Только тут вспоминаю, что у меня же назначено рандеву.

— Лиль, а что с Анькой делать? Она ждет там…

Словно по команде на мой телефон приходит сообщение.

Устраиваю Лилю на диване, достаю из кармана куртки телефон.

Послание от Аньки: «Кирюш, ты скоро приедешь? А то я последние деньги на такси потратила, вот стою на улице тебя жду, мерзну. Снег, холодно».

Бедная несчастная, пожалейте ее семеро.

Лиля это читает, хмурится, а потом, наоборот, заливается злобным смехом:

— Вот пусть ждет! Пусть она там хоть окочурится! Блочь ее!

И то верно.

Блокирую, а как же иначе. Девушка по имени Анна прекращает для меня существовать.

Зато девушка Лиля уж очень активизируется.

Никого другого мне не надо.

Квартиру на замок, жену в постель, и выберемся мы оттуда нескоро.

Охренительные планы на вечер, как по мне.

Да чего мелочиться, охренительные планы на жизнь!