Бонус. Подарок под елочку

Лилия

Тридцать первое декабря начинается для меня ровно в шесть утра.

Нет, нет, я совсем не выспалась, но как вообще можно спать в моей ситуации? Тут любая нормальная девушка потеряет всякий сон.

Ведь полмиллиона на тряпочки — это полмиллиона на тряпочки!

Это сколько прекрасного можно купить на такие деньжищи.

И кроватку, и коляску специальную, и пеленок-распашонок…

Включаю ночник, тихонько достаю планшет. Усаживаюсь в кровати поудобнее и прямо отсюда отправляюсь на шопинг, точнее открываю онлайн-магазин и захожу в раздел детских вещей. И то бы купила, и это, и пятое, и десятое.

Так, стоп, а Кирилл эти деньги выделил на ребенка или мне лично? Он же про вещи говорил, гардероб. Но серьезно, не может же разумная девушка в моем положении потратить все на вещи. Муж точно не мог иметь это в виду. Или мог?

Лащусь к Кириллу, который похрапывает рядом. Трусь носом о его щеку, но он не просыпается.

— Кирь, — тяну ему на ушко. — Важный вопрос.

— Какой вопрос? — Он спросонья хлопает ресницами.

— Эти полмиллиона ты прислал для малышни на приданое или мне?

— Какие полмиллиона? — поначалу не понимает он. — А-а… Тебе.

С этими словами муж переворачивается на другой бок и снова начинает похрапывать.

Мне, значит…

Но мне ведь столько не надо, не так уж много вещей у меня пропало в том доме. Косметика только, еще трусики-лифчики, платья домашние, немного выходного. Шубу Кирилл, слава богу, спас, привез с собой, и сапожки любимые тоже.

Вот трусики-лифчики и закажу! И косметику…

Следующие полчаса я самозабвенно делаю покупки в онлайн-магазине.

Лифчики для будущей мамочки, красивые гарнитуры, чтобы порадовать мужа, игривый шелковый халатик, хлопковый халатик для будущей мамы. Добавляю к этому пару платьев для беременных — на будущее. Заказываю немножко косметики — чтобы заменить утраченное. Еще унты удобные без каблуков, ведь в моем положении надо беречься.

Ну и как бы все, больше ничего не надо.

Однако на счету остается еще четыреста сорок три тысячи.

Решаю не отказывать себе удовольствии и сразу возвращаюсь в раздел с детскими вещами.

О, сколько тут всего… Глаза разбегаются в разные стороны: правый налево, а левый направо.

Но главное-то, главное — не забыть сегодня выскочить из дома, чтобы купить подарочную коробочку. Положу ее под елочку и удивлю Кирилла.

Потому что самые важные новости я решила сообщить ему так.

***

Кирилл

Мы с Лилей продумали идеальный Новый год на двоих.

Я почитал в интернете идеи, как устроить все максимально романтично, даже шарик-сердечко ей задарил, Лиля была в восторге.

Теперь мы с женой накрываем на стол.

Расстилаем белоснежную скатерть, которую Лиля достала из «парадного» комплекта — видимо, припасла для особых случаев.

Выставляем традиционный новогодний набор: оливье, конечно же, селедку под шубой, нарезки всякие, мандарины пирамидкой.

Венец всему — бутылка безалкогольного шампанского, которое Лилии точно можно. Я оббегал три магазина, чтобы найти приличное, а не какую-то дрянь.

От обычных свечек отказались — поставили искусственные на батарейках прямо на стол. Огоньки мягко переливаются, создают нужную атмосферу.

Усаживаемся пододвигаем к себе салаты, но тут я подмечаю — под елкой-то коробочка лежит.

Та-да-да-дам…

На удивление, коробка очень похожа на ту, что Анька мне презентовала на день рождения.

Как только вспоминаю об этом, аж вздрагиваю.

Тот подарочек я при всем желании никогда не забуду.

Однако как коробка попала сюда?! Или это другая? Она вроде больше по размеру.

Лиля замечает мой взгляд, брошенный на коробку.

Хитро прищуривается и говорит:

— Иди открой коробочку, тебе подарок. Сюрприз!

Кажется, у меня на коробки и сюрпризы уже аллергия. Можно сказать, до нервной почесухи рукой подать.

— Хороший сюрприз, Кирюш, — лепечет Лиля. — Ну, то есть я надеюсь, что тебе понравится. Других вариантов все равно нет…

Что сказать, жена умеет заинтриговать так, что дышать становится в разы сложнее.

Иду.

Наклоняюсь, поднимаю коробочку, открываю.

Там сложенное вчетверо УЗИ.

— Эм… Лиль, я немножко в курсе, что ты беременная.

Она встает из-за стола, подходит ко мне.

— Кирь, ты глянь на заключение врача. Тетя твоя сделала мне вчера.

Бегу взглядом по строчкам, дохожу до нужной графы.

Вчитываюсь в этот канцелярит: «Беременность 8–9 недель. Многоплодная беременность, монохориальная диамниотическая двойня. Визуализируется одно плодное яйцо с двумя эмбрионами. Определяется одна плацента с двумя амниотическими полостями. Сердцебиение плодов ритмичное, ЧСС 158–162 уд/мин. Размеры эмбрионов соответствуют сроку гестации».

Ничего не понимаю.

Какая такая двойня? Какие такие два эмбриона?

— Лиль, что это значит? — Наверное, я выгляжу как полный дурак, когда задаю этот вопрос.

Лиля не спешит помочь:

— А как ты думаешь, Кирюш? Какие у тебя варианты?

А у меня никаких вариантов, потому что мозг завис и не может обработать информацию.

— Ты сделал мне двойню, — разводит она руками. — Так что хочешь не хочешь, а принимай…

— Но был же один ребенок, — зачем-то ляпаю я. — Разве такое бывает, чтобы раздвоился?

— Твоя тетя объяснила, что в прошлый раз я делала УЗИ на маленьком сроке, вот врач и не заметила. А теперь четко видно. Ты не рад, да?

Лиля враз грустнеет, а на меня накатывает дикое чувство вины за то, что стою тут как истукан и туплю.

Не могу понять собственных чувств. Один ребенок — это хорошо, понятно, справимся. А два — это же в два раза больше беспредела, который будет твориться в квартире одномоментно. Орать будут по очереди, какать синхронно, а спать — никогда.

Охренеть можно просто.

Лиля тем временем начинает тараторить:

— Я сама была в шоке, когда узнала. Прекрасно понимаю, что ты такого не ожидал, ведь близнецы усложняют все. Не знаю, как буду с ними двумя нянькаться, ведь одного на руки, второго на руки, а третьей руки нет, чтобы соски им дать. В общем, нам без тебя никак…

Мысленно представляю у Лилии двух младенцев в руках. Мелкая же, хрупкая, как она их тягать будет? Нет, тут точно без меня никак. Один Лиле, другой мне, а потом меняться будем. Два мальчишки или две девчонки – это, считай, вдвое больше, чем я рассчитывал.

Ух, это что, это у меня правда двойня будет?

Вот это я дал жару, настрогал жене детей.

Кто молодец? Я молодец!

В душу все смелее заползает радость. Две радости! Хорошо, не четыре…

Наконец-то я отмираю:

— Вам без меня и не надо, Лиль. Я же у вас есть! И я очень даже рад, вот от всей души. Все хорошо будет, Лиля, справимся. Если что, позовем группу поддержки, мать моя и отец давно хотели понянчить моих детей, пусть теперь развлекаются. Сестра тоже опытная няня, свой малыш есть. Или наймем в помощь профессиональную няню. А на крайняк еще твоя мама имеется…

В этот самый момент неожиданно звенит дверной звонок, настойчиво так, аж уши режет.

Какая зараза может припереться в гости в начале одиннадцатого ночи тридцать первого декабря? Если это Виталик, я его прибью, романтику мне тут портит.

— Я открою, — говорит Лиля.

Оставляет меня приходить в себя и спешит в прихожую.

Возвращается не одна.

В общем-то, насчет заразы я был прав, потому что в гостиную с важным видом входит…

Моя теща, дражайшая мама Лилии, Надежда Марковна. Тучная шестидесятилетняя тетка в пальто нараспашку, с красным от мороза лицом и злобным взглядом. Волосы растрепаны, сумка здоровенная через плечо — видимо, на войну собралась.

— Вы что, думали, что отделаетесь эсэмэской, что у вас типа все хорошо, и я не приеду проверять?! — разоряется она.

Эсэмэской? Просил же Лилю позвонить матери и все толком объяснить.

По виноватому взгляду жены быстро понимаю, что с матерью она нормально не поговорила. Потому что — что? Правильно, потому что, Кирюша, опять иди сам разгребай.

— Лиля, собирайся! — продолжает бушевать теща. — Я ни за что не оставлю тебя с этим… этим кобелем… Нас дядя Вася в машине ждет.

О как, даже несчастного дядю Васю сюда приперла.

— Мам… — тянет Лиля с упавшим видом. — Успокойся, пожалуйста.

Но «успокойся» и Надежда Марковна — это две несовместимые вещи. С удивлением понимаю, что в некоторой степени мы с тещей похожи.

Потому что она тут же начинает скандалить, ровно как сделал бы это я:

— Никаких «мам»! Я тебя забираю и не позволю прощать этого козла!

Везет Лилии на холериков.

Однако мне непонятно, почему у Надежды Марковны еще возникают вопросы, отчего это дочь ей не позвонила, — она же ей даже слова вставить не дает.

— Надежда Марковна, успокойтесь, — прошу я вкрадчивым голосом. — Лиля никуда не поедет, мы помирились и выяснили, что никакой я не кобель и даже не совсем козел.

— В смысле — не кобель? — таращится на меня теща. — В смысле — не козел? А как же эта твоя вторая беременная…

— Мам. — Лиля выставляет вперед ладони. — Она все наврала, мы с Кирей все выяснили и помирились.

Теща плюхается своей массой на стул, стоящий возле праздничного стола.

— Как это — наврала… А матери все толково объяснить?!

— Я же тебе написала, помирились… — с кислым видом отвечает Лиля.

Надежда Марковна стучит кулаком по столу:

— Мне эти твои писульки до одного места! Ты обещала приехать, и не приехала, обещала с мужем развестись, и не разводишься… И вообще, может он тебя тут взаперти держит, телефон отобрал и сам строчит…

Какие великолепные умозаключения.

— Надежда Марковна, — говорю ей вежливо, — я Лиле не изменял, мы во всем разобрались. И вообще, хорош устраивать скандал, Лиле нельзя нервничать, у нее будет двойня. Вы правда считаете, что имеете право вмешиваться в жизнь дочери, учитывая новые вводные?

Теща замирает надолго.

Хлопает выцветшими ресницами, смотрит то на Лилю, то на меня. И вроде как уже не хочет скандала.

— Как это — двойня? — хриплым голосом переспрашивает она. — Один же был!

Удивительно, но мать Лилии почти слово в слово повторяет мою первую реакцию.

Но, как ни странно, она разом теряет боевой настрой, осматривает гостиную, видит розы, висящий у потолка шарик-сердечко, накрытый стол. Видно, соображает, что пришла ну совсем не вовремя.

— Ой, ладно… — машет рукой она. — Вижу, у вас тут праздник, пойду, пожалуй. Мы тогда с дядей Васей домой поедем… Снег, правда, метет, еле-еле добрались до вас.

Какая восхитительная манипуляция, прям ни разу не заметная.

Лиля бросает на меня умоляющий взгляд.

Ненавижу себя за следующую фразу:

— Никуда вы не поедете. Зовите дядю Васю, будете встречать Новый год у нас. Стульев еще принесем, а еды у нас на неделю вперед, всем хватит.

Моя речь производит неизгладимый эффект. Жена сияет улыбкой, теща тоже растягивает губы в попытке улыбнуться.

Не успеваю отругать себя за собственное великодушие, как снова слышится звонок в дверь. Поначалу я решил, это дядя Вася, но на пороге оказываются мои родители.

— Кирюша! — восклицает мама, отряхивая снег с шубы. — Мы к Петровым ездили поздравить, а обратно такси никакое не вызывается!

— Десять минут на морозе прождали, — подхватывает отец. — Решили к тебе на удачу зайти. Может, приютишь до утра? Или хотя бы поможешь с машиной…

— Входите, конечно! У нас тут нарисовался импровизированный семейный праздник, — объявляю я со вздохом.

Все, теперь официально романтическому вечеру конец.

Дамы суетятся, приносят новые приборы, добавляют блюд. Мужчины помогают расставить стол, приносят из кухни стулья.

Шумная компания рассаживается по местам.

Что называется, провели с Лилей тихий вечер вдвоем…

Но вскоре происходит чудо. Сваты начинают на удивление хорошо общаться, наперебой радуются нашим близнецам, даже скромный дядя Вася подключается к диалогу, рассказывает байки про внуков друзей.

Они друг друга нейтрализуют.

Мы с Лилей хоть и в компании, но никто не мешает тому волшебному единению, что возникает у нас, когда беремся за руки под столом.

Потом, стоя в обнимку, слушаем бой курантов.

Сладко целуемся, поздравляем друг друга с Новым годом.

Что бы дальше ни случилось, а этот Новый год мы не забудем с ней никогда.

Вступаем в него совершенно другими, чем были в прошлом.

Наши чувства в пять раз крепче, цели важнее, чем когда-либо, а ожиданий…

Близнецы — это вам не хухры-мухры!

Скоро нам будет за счастье увидеть столько взрослых в доме, одного ребенка тому сунем, другого другому. Устанут, поменяются. Глядишь, и снова можно будет пообниматься с Лилей. Прямо так, как сейчас.

Да, скоро наша квартира погрязнет в хаосе и беспорядке, буквально через семь месяцев. Будет ни до чего.

Но ведь семья — это не про удобство, это про любовь. И оно того стоит. Даже если из-за этой любви придется забыть про сон на ближайшие пару лет.

Конец