Глава 9. Все объясню!

Лилия

Замираю на месте, практически не дышу.

В горле пересохло, а ладони вспотели от нервного напряжения.

Жду, когда Кирилл уберется куда подальше. Подумает, что тут никого, и уйдет.

Но где там! Муж с упорством, достойным лучшего применения, продолжает звонить в дверь.

Дин-дон! Дин-дон! Секундочка тишины, и снова это противное «дзынь» режет уши.

Вскоре вдобавок к этому он начинает стучать.

Стучит и стучит… Стучит и стучит! Дятел, не иначе.

Какой же настырный тип!

Не могу больше этого выносить. Каждый звук отдается в висках пульсирующей болью.

Сама не зная зачем, встаю на цыпочки и собираюсь укрыться в комнате. Авось там звук будет не такой громкий. Открывать я все равно не собираюсь, хоть убейся!

И тут слышу бас мужа из-за двери, властный и полный негодования:

— Лиля, прятаться бесполезно! Я встретил на улице Аньку, она сдала тебя с потрохами. Я точно знаю, что ты здесь. Открывай, иначе хуже будет!

Что хуже будет? У кого хуже будет? У меня вот, например, все и так максимально плохо. Муж изменщик, подруга предательница, крыша над головой шаткая…

Понимаю, глупо отсиживаться, дальше делать вид, что меня тут нет.

Но упорно продолжаю молчать в тряпочку в слепой надежде, что все-таки уйдет. Надоест же ему когда-нибудь стоять под дверью?

Как он вообще допер сюда заявиться? Я ведь не говорила ему, что квартиранты съехали. А к ним как снег на голову я бы точно не рискнула явиться, тем более выставлять на ночь глядя с дитем, чтобы поселиться тут самой.

Внезапно мою голову прошивает мысль, от которой становится дурно: что если Кирилл изначально сюда вовсе не за мной шел? Что если к Аньке? Ведь если они встречались за моей спиной, то она вполне могла водить его сюда. Может, у них тут целые романтические свидания происходили, пока я дома ему ужины наготавливала? Сколько раз он задерживался на работе, сколько ездил в командировки… А была ли та работа вообще?

Стоит только подумать об этом, как мой желудок скручивает тугим жгутом. От подобных вариантов развития событий хочется пообниматься с белым другом — унитазом то есть.

Но не успеваю сделать и шага в сторону ванной, как в замочной скважине раздается металлический скрежет поворота ключа.

Как так-то?! Откуда у него ключи?!

Это Анька ему дала? Так ведь нет — вон ее ключи, висят на гвоздике возле зеркала, где и положено… Она сама их повесила, когда заходила, а забрать связку я ей не позволила.

Тогда где он их взял? Сделал дубликат, чтобы проще было наведываться к любовнице?! Планировал заранее тайные свидания?

Как в замедленной съемке, с нарастающим ужасом наблюдаю, как двигается ручка двери, и она с тихим щелчком отворяется.

В дверном проеме появляется Кирилл. Он выглядит неважно — слегка помят, пальто расстегнуто, волосы растрепаны. Но глаза… глаза горят решительностью.

Я инстинктивно бросаюсь к двери, пытаясь ее захлопнуть, упираюсь всем телом в створку:

— Не смей! Не смей сюда входить! Я тебе не разрешала!

Кирилл деликатно, но твердо отодвигает меня в сторону, ведь силищи в нем немало.

Наглым образом проходит в прихожую, захлопывает за собой дверь и оборачивается ко мне с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

— Скотина ты, Кирилл! — выпаливаю я, чувствуя, что срываюсь на визг. — Слышишь? Скотина!

Он даже не моргает. Спокойно снимает пальто, вешает на крючок, словно в собственной квартире.

— Так… — протягивает он, равнодушно оглядывая разгромленную прихожую. — Я вижу, истерия еще не прошла. Ну давай, выдавай, что там у тебя есть, выплескивай, я жду. Только знай, что потом наступит моя очередь.

Я пячусь, буравя его испуганно-недоуменным взглядом. Спиной чувствую холодную стену — деваться некуда. На меня потихоньку накатывает паника.

Зато муж выглядит на удивление спокойно, так, будто давно проиграл в голове все возможные варианты развития событий, мои фразы, свои ответы. И все это ему порядком наскучило. Словно надоевший спектакль, который он вынужден досматривать.

— Я тебя сюда не приглашала! — выкрикиваю, пытаясь придать голосу твердости. — Если немедленно не уйдешь, я… я… Я полицию вызову! Вот прямо сейчас им позвоню…

Показываю ему телефон, но Кирилл даже не пытается его отобрать.

Любой нормальный человек насторожился бы на его месте. Но то нормальные люди, а это Кирилл.

Он лишь нагло улыбается — эта знакомая кривая ухмылочка, от которой у меня всегда нервная почесуха, — и говорит с издевательским спокойствием:

— Хочу напомнить, что мы с тобой муж и жена. А на семейные разборки, тем более без мордобоя, они не приезжают. Так что поумерь пыл. Не забыла, что мы с тобой официально женаты?

— Я-то помню, что мы женаты! — огрызаюсь, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — А вот ты, похоже, забыл об этом, когда спал с моей подругой! Когда ты вообще собирался мне сказать, что до меня встречался с Анькой? Никогда? Это ведь так удобно — жена под боком, бывшая невеста — тоже… Хочешь с той спишь, хочешь с другой… Ну красота же!

В ответ на свои слова я жду от него очередного эмоционального взрыва, который сметет все на своем пути. Возмущений, ругани, обвинений — всего привычного набора.

Но Кирилл лишь тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу:

— Давай спокойно поговорим, я все объясню.

В его голосе слышится дикая усталость, будто он несет неподъемную ношу. И почему-то от этого мне становится только хуже.

Шмыгаю носом, четко понимая, что разговора все равно не избежать. Слишком много накопилось, чтобы держать это внутри.

Я молча киваю в сторону кухни.

На ватных ногах прохожу туда, чувствуя его тяжелый взгляд на затылке. Усаживаюсь за пустой стол на жесткую табуретку — та неприятно скрипит под моим весом.

Кирилл следует за мной.

С недовольным видом оглядывает оставленный Анькой бардак — крошки на полу, немытые тарелки в раковине. Морщит нос, но ничего не комментирует.

Муж усаживается напротив, упирает локти в стол и выжидательно на меня смотрит.

— Ну? — Складываю руки на груди. — Давай объясняй, как же так вышло, что моя подруга дарит тебе на день рождения положительный тест на беременность? Мне прям интересно, как это вообще можно объяснить?

Кирилл еще некоторое время молчит, продолжая буравить меня взглядом. Постукивает пальцами по столу — тук-тук-тук, нервный ритм.

— Начнем с того, — наконец произносит он, взвешивая каждое слово, — что никакая она тебе не подруга.

П-ф-ф, удивил так удивил! Эту информацию я уже худо-бедно усвоила за сегодняшний вечер.

Вспоминаю весь тот ушат помоев, который Анька вылила на меня год назад, рассказывая, как ужасно с ней поступил любимый человек. Как она страдала и мучилась, как он был с ней жесток и бессердечен. Тогда она рыдала у меня на плече, размазывая тушь по щекам, а я гладила ее по голове и успокаивала…

Вот только я и подумать не могла, что это она о моем Кирилле!

Ведь со мной-то он жесток не был — так, бурчал иногда, пытался ставить жесткие рамки, но не более того. Контролировал, да, но не унижал.

Теперь же я понимаю, что ни подругу не знала как человека, ни даже собственного мужа. Жила в каком-то розовом мыльном пузыре.

Мне много хочется ему сказать, о многом спросить. Например — как он мог так двулично себя вести? Любил ли меня вообще? Кто я для него? Мы ведь с ним планомерно делали ребенка, пока он с Анькой…

Но с моих губ слетает совсем не это.

— Почему ты мне не сказал, что встречался с Аней еще до меня?

Кирилл выпрямляется, снова барабанит пальцами по столу и наконец отвечает:

— Я много раз пытался открыть тебе глаза на то, что из себя представляет эта дрянь. Но ты ведь не слушала никогда, тайком с ней встречалась, деньги занимала. Я ведь в курсе всех твоих трат.

От его слов по спине пробегает неприятный холодок.

— Это каким же это образом ты в курсе моих трат? Ты следишь за моим счетом?

— Помнишь, месяц назад ты попросила меня установить тебе все приложения на новый телефон? — усмехается он. — Сама сказала свой ПИН-код.

— И ты залез в мой банковский аккаунт? — Не верю собственным ушам.

— Ты сама виновата, нельзя везде ставить одинаковый ПИН-код, Лиль. Да, залез, чутка полистал. — Он пожимает плечами с таким видом, будто речь идет о чем-то само собой разумеющемся. — Не вижу в этом ничего плохого, потому что ты моя жена.

Кто бы знал, как меня бесит такое его поведение. Лазил везде, вынюхивал, контролировал, гад! Но как ловко он уходит от ответа, переводит стрелки.

Я — идиотка, которая дружила с коброй, а он-то вообще с ней спал!

— Но почему ты мне не сказал с самого начала, что встречался с моей подругой до женитьбы? — упрямо выпытываю ответ. — Вы же ребенка чуть не сделали еще год назад! Зачем эти тайны, чтобы ты дальше мог с ней спокойно спать, так получается?

Кирилл тяжело вздыхает, проводит ладонью по лицу:

— Ну и выводы у тебя… Но на самом деле все просто. Я знал, что будет, если выпущу этого джинна из бутылки. Но начнем с начала — когда мы с тобой познакомились, я и сам не знал, что ты ее подруга. Анька никогда не была моей девушкой в полном смысле этого слова. Я с ней спал, да, но на этом все. И однажды она заявила, что залетела. Я в любом случае не собирался на ней жениться и выдохнул с облегчением, когда она потеряла ребенка. Потом познакомился с тобой, и…

— Ты врал мне всю нашу совместную жизнь! — Сжимаю кулаки.

— Не бросайся громкими словами, Лиль. — В его голосе появляются привычные командные нотки. — Когда я понял, что вы подруги, настоятельно порекомендовал Аньке держать язык за зубами. Потому что не хотел, чтобы она лила тебе в уши гадости про меня. Стала бы ты со мной встречаться, если бы знала, что я бросил твою подругу после выкидыша? Ни хрена бы не стала. Особенно если учесть, как эту историю могла тебе преподнести эта сука… Я решил не рисковать, вот и все. Пытался минимизировать ваше общение.

— Лучше бы ты свое с ней общение минимизировал! — выкрикиваю на эмоциях.

— Я не общался с ней, — холодно отвечает он. — Аня мне глубоко неприятна.

— Но это не помешало тебе с ней спать все это время! — возмущаюсь я. — Ты… ты…

— Это было всего раз, в поездке. Два месяца назад. Случайно. — Он говорит это таким равнодушным тоном, словно речь идет о погоде. — Не повторялось и не повторится. Все, успокоилась?

— Я не верю тебе! — Слезы наконец прорываются наружу. — Мы с тобой ребенка год делали… Год! А тут ты с ней разок туда-сюда, и готовый положительный тест?

В этот момент я прикусываю язык так сильно, что становится больно. Сама себя сдала с потрохами про беременность!

Не то чтобы я собиралась держать это в секрете до конца своих дней, однако сейчас говорить уж точно не собиралась. Не в таких обстоятельствах.

Но…

Кирилл, кажется, не понял того, что я только что проболталась. Или делает вид, что не понял.

Он смотрит на меня скучающим взглядом и говорит:

— Я отведу ее к гинекологу, выясню, беременна ли на самом деле. Если так, то сделает аборт. Тебя эта ситуация никак не коснется. Ты мне родишь своего, и мы будем его спокойно воспитывать. А теперь, когда все обсудили, поехали домой. Поздно уже, мне завтра на работу.

Ему даже не жаль.

Он не подумал даже попытаться извиниться.

Ну конечно, чего время терять на всякие там извинения? Уже ж ведь поздно, его величеству завтра на работу…

— Мы еще даже не начали ничего обсуждать! — Смотрю на него возмущенно.

— Лиля, я устал. — Кирилл поднимается с табуретки. — У меня был сложный день и не менее сложный вечер. Поэтому хватит выеживаться. Ты сейчас успокоишься, прикусишь язык, включишь мозг и наконец сообразишь, что в случае нашего разрыва теряешь конкретно ты. А потом поднимешь свою задницу и пойдешь со мной. Я забираю тебя домой, и на этом точка.

— Я не вернусь домой! — кричу я, тоже вскакивая.

Наконец с его лица слетает скучающее выражение. Глаза становятся жесткими, а цветом почти кобальтовыми в слабом освещении кухни. Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь.

— По-моему, я тебя нехило так избаловал, — рычит он низким голосом. — Лиля, на тебе то, Лиля, на тебе се… Вот тебе ПИН-код от моей карты… Охренела малость. Я говорю последний раз — развернулась и пошла на выход!

— Это ты охренел! — отвечаю я, не отступая. — Ты изменяешь мне и еще смеешь на меня орать, права качать… Я не поеду с тобой никуда!

Его лицо искажается злостью.

— По-моему, кому-то пора преподать урок, — произносит он медленно, зловеще. — Хочешь быть гордой и независимой… Что ж, хорошо. Поживи немного сама в этих барских хоромах, прочувствуй… А когда наживешься, я жду тебя дома с извинениями.

Он с пренебрежением оглядывает плохонько обставленную кухню — облупившиеся обои, подтеки на потолке, допотопную плиту. Буравит меня взглядом еще несколько секунд, поворачивается и неторопливо выходит из кухни.

Слышу, как он берет пальто в прихожей, как щелкает дверной замок.

И снова тишина.

А теперь вопрос всех вопросов.

Как я умудрилась так неудачно вляпаться замуж?