Глава 32

Крик младенца раздался одновременно с появлением повитухи. Мальчик, — неловко держа скользкого младенца дрожащими руками поняла я.

Маму с малышом еще соединяла пуповина, но я с облегчением наблюдала, как сухощавая немолодая женщина торопливо моет руки и надевает поверх своего платья чистый серый передник.

— Мальчик? – деловым тоном поинтересовалась она. – Отлично. Давайте сюда, — приняла малыша в подставленную ткань. Обтерла немного, не отходя от Варсары. – Подержите, — вернула мне младенца. Сама достала из кармана передника странные ножницы, пережала пуповину и одним движением легко перерезала ее.

Ловко завязала остаток узлом, дальше я не смотрела. Отошла с малышом в сторону. Слышала сдавленные охи Варсары, тихий успокаивающий голос повитухи и старалась забыть последний час. Врачи – величайшие люди, убедилась в этом в очередной раз. Ойля крутилась вокруг повитухи, что-то ей подавая, а я села на низкий табурет и откинулась на стену. Малыш едва слышно покряхтывал, но не плакал.

Тряслись у меня не только руки, но и ноги. Но несмотря на пережитой стресс и усталость, я чувствовала неимоверное удовлетворение и гордость собой.

Открыла глаза, почувствовав, что малыша у меня деликатно забирают. Варсара лежала на кровати в чистой одежде. Кроме чрезмерной бледности, выглядела довольно неплохо. Повитуха передала ей сына, помогла приложить к груди. Ойля вышла, я и не заметила когда. Поднялась, с трудом разогнув спину.

— Поздравляю, Варсара, — подошла ближе к молодой мамочке. – Может, позвать Барнаса?

— Катриша, — подняла на меня глаза женщина. – Спасибо вам! – благодарно выдохнула Варсара.

— Я впервые присутствовала при столь волнительном событии, — призналась тихо, поглаживая ладонь женщины. – Очень рада, что все прошло благополучно. – Как вас зовут? – только сейчас решила поинтересоваться у повитухи.

— Зирта, — улыбнулась женщина. – Вы молодец. Такая молоденькая, а не растерялась! Своих деток сколько?

— Я не замужем, Зирта, нет у меня своих деток. Барнаса зову? – вернула внимание Варсаре.

— Ненадолго только, — вмешалась повитуха. – Мамочке отдохнуть бы.

— Барнас не помешает, — устало улыбнулась Варсара, убирая уснувшего сына от груди.

Выйти на свежий воздух было приятно. Даже голова закружилась. В первый момент зажмурилась, ослепленная ярким солнцем. Еще даже вечер не наступил, а чувствовала себя так, будто провела с Варсарой двое суток, не меньше.

Барнас караулил тут же, неподалеку.

— Ну что, как там? – часто моргая и сжимая кулаки спросил он.

— Сын у тебя, Барнас, — не сдержав слезы сообщила я. – Поздравляю!

— Живой? – хрипло выдохнул мужчина.

— Живой, конечно! Все в порядке.

— А что ж плачешь тогда? – рассердился мужчина, проскакивая мимо меня в распахнутую дверь.

— От счастья, — прошептала уже самой себе.

Осесть на землю не дали сильные руки, подхватившие, удержавшие, прижавшие к твердой груди.

Свейлон принес меня к общему столу. Тут уже исходила паром тарелка с густым супом, рядом нашлись кружка с молоком и кусок пирога.

— Спасибо, — повернулась к нему.

— Ешь, — отмахнулся светлейший, отходя.

Некоторое время смотрела мужчине в спину, гадая, что бы значило его поведение. То рычит на меня, то не замечает, а после, без перехода, таскает на руках на глазах изумленных подданных. Свейлон словно почувствовал взгляд. Обернулся. «Ешь!» — выдал одними губами и… подмигнул. Все, конец света близок! – ужаснулась я такому вопиющему нарушению образа великого и ужасного. Успела заметить ухмылку на лице светлейшего, прежде чем он снова отвернулся и продолжил идти куда собирался. А собирался, как вижу, к Барнасу.

Что ж, поесть и правда нужно, желудок к спине прилип.

Утолив голод, сползла с лавки и потопала в свое жилище, буквально заставляя себя не искать Свейлона взглядом. Дом встретил прохладой и полумраком. Стащила с себя все до нитки, натянув вместо испачканной в крови одежды легкую сорочку длиной выше колена, сшитую для меня аоршскими умелицами. Денек выдался волнительный, так что без угрызений совести рухнула на родную кровать и провалилась в сон.

Помню, что дверь не закрывала, так зачем же так тарабанить? Застонав, с трудом разлепила глаза, гадая, кому столь срочно понадобилась.

— Катриша, это я, Барнас, — завеса тайны приоткрылась. – Ты бы это… прикрылась. Поговорить нужно.

Сорочка, конечно же, задралась, обнажая мои несравненные нижние девяносто, поспешно ее одернула. Кряхтя, сползла с кровати, поискала мутным взглядом, что бы надеть. В итоге подняла с пола рубашку, что пару часов назад бросила туда и натянула, захлопывая на груди. Штаны, скрепя сердце, тоже натянула прямо поверх сорочки.

— Заходи, Барнас, — окликнула мужчину, завязывая тесемки. – Как там Варсара?

— Все хорошо, Катриша, — расплылся в улыбке мужчина. – Малыша решили Картором назвать.

— Красиво, — кивнула одобрительно. – Барнас, а чего Свейлон вернулся?

— Это у тебя лучше спросить, — посерьезнел Барнас. – Странный он какой-то, дерганый. Сказал, в поселке и после обряда останется.

— Как останется? – удивилась я. – Точно?

Дело в том, что Свейлон ни разу не ночевал в поселке. Прилетал, проводил обряд и тут же обратно. Иногда в горах ночь проводил, довольно редко, вот как вчера, например. Но только одну ночь, никогда больше. Чаще всего его Лисанна перемещала, а после забирала. Одним днем.

— Точнее некуда! – отрезал Барнас. – И, сама понимаешь, у костра мы его положить не можем, так что кого-то из домика нужно выгнать на время, ну или потеснить.

— Я могу освободить, — прикинула, что вполне переночую у Илша. Брат еще иногда ночевал в пещере, правда в последнее время все же чаще в отдельном жилище, пусть и выстроенном вдали от основного поселка.

— А сама куда? – нахмурился Барнас.

— К брату, он против точно не будет.

— Как бы светлейший против не был, — заметил Барнас. – Ну ла ладно, наше дело предложить.

Проспала я всего пару часов, но солнце уже село. Барнас ушел, а я снова сбросила с себя грязные вещи. Нашла свежие, отметив, что чистых больше нет. Стирала самостоятельно я редко. Чаще этим занимались две женщины из Аорши. Для них работа в поселении – способ заработать немного денег, для меня – не тратить время на ручную стирку. Все расходы поселка на себя взял повелитель, так что за ручной труд принималась только в случае крайней необходимости.

Заканчивая переодеваться и переплетать волосы, услышала на улице громкие голоса, шум крыльев. Поселенцы готовились к обряду.

Сам обряд не требовал особых приготовлений, это нужно, скорее, людям. Свейлон – очень умный и дальновидный правитель, уже не раз пришлось в этом убедиться. Вот и сейчас видела, как светлейший сидит у костра с Тарьей. Они о чем-то беседовали, девочка выглядела расслабленной. Шаррити, конечно же, ошивалась поблизости. Тарья то и дело находила ее взглядом. Девочка и драконица обменивались одними им понятными знаками.

Неподалеку мялись и родители Тарьи. Ойля, уставшая сегодня не меньше меня, выглядело неважно. Бледная, осунувшаяся. Большую роль, думаю, тут играет и волнение о дочери. Пусть и не она ее родила, однако растила именно Ойля. Ни у кого, уверена, не может возникнуть и тени сомнения, что Ойля дочь любит. Пафел держался увереннее, жену держал за руку, то и дело касался то лица жены, то волос, что-то говорил.

Не решилась к ним подходить, мешать. Вместо этого стала отдавать распоряжения насчет предстоящего обряда и общего ужина после него. Уверена, сегодня у нас будет повод для праздника, сегодня уж точно все пройдет идеально!

Сам обряд Свейлон обычно проводит в горах, на площадке у пещеры предводителя, своей, собственно. Туда же слетаются диаракхорны, испытывающие не меньшее волнение, нежели люди. Те, кому предстоит стать одним целым обычно становятся рядом и светлейший начинает свою речь. В эти моменты время словно останавливается. Смолкают голоса, больше не слышно птичьих трелей, замирает, кажется, сама природа. Не дует ветер, не шумят деревья. Голос светлейшего то затухает, то набирает силу. Слов, что исходят, кажется, из самой глубины его души, никто не понимает, но они находят отклик в каждом. Сердца начинают биться чаще, изнутри поднимается волна…

— Даже боюсь представить, о чем думаешь, — голос Свейлона заставил вздрогнуть от неожиданности. Резко обернулась и наткнулась на лишенный насмешки взгляд.

— Вспоминала… кхм, — откашлялась, потому что голос звучал хрипло. – Вспоминала, как проходит обряд. Тарья готова? Как она? – поспешила сменить тему, взгляд светлейшего беспокоил, захотелось отвести глаза, но Свейлон словно удерживал, совершенно ничего для этого не предпринимая.

— Девочка готова, — подтвердил мои собственные выводы повелитель.

Все же отвернулась. Закусила губу, не сдержавшись, поймала себя на том, что мну кулаки.

— Волнуешься? – Свейлон одной рукой обхватил обе мои ладони, поднимая на уровень лица, словно… собирался поцеловать.

Слюна вдруг стала вязкой, а дыхание сиплым. Но и мужчина не оставался спокоен. Я слышала его учащенное дыхание, видела расширившиеся, потемневшие зрачки, чувствовала его волнение.