Глава 34

Жилище Илша порадовало многими удобствами, коих были лишены прочие дома в Диаркхорне, включая и мой собственный. Брат сделал для себя отдельный хезник, так тут называют туалет, обложил тонким камнем небольшую комнатку с деревянной бадьей, в которой еще и печь поставил. Вышла настоящая баня. Все пространство у стены в этом помещении было заставлено ведрами с водой. У печи дожидалась небольшая поленница дров. Так что, несмотря на усталость, не смогла отказать себе в длительных банных процедурах. Выплескала всю воду, что заготовил Илш, но, думаю, брат не станет из-за этого сердиться.

Вымылась до скрипа и, совершенно удовлетворенная, улеглась в кровать. Слишком жесткую на мой вкус, повозилась, устраиваясь поудобнее, но все же уснула. Ночью снилась какая-то муть. Погоня, рык самца, чья-то злость, но направленная не на меня…  страха не испытывала. Скорее, азарт, кураж, предвкушение чего-то, название чему во сне так и не нашлось.

Несмотря на бурную ночь проснулась в великолепном настроении, испортить которое не могло даже присутствие Свейлона в поселении. Скорее… его присутствие даже немного могло его улучшить. Совсем чуточку. Немножко.

Знаете, после того как тебе было за пятьдесят, а теперь семнадцать, не нужны ни красивые наряды, ни вычурная прическа, ни макияж, чтобы чувствовать себя Богиней. Катриша подарила мне отличную фигуру, которая за последний год чуток округлилась в нужных местах, еще мне досталась копна великолепных волос, словно осветленных, того самого оттенка, за который на Земле борются тысячи женщин. Так что, слегка освежившись после сна, я уже готова была покорять мир.

Диаркхорн встретил оживлением. Тарья уже пришла в себя, вокруг девочки сейчас сгрудились почти все поселенцы. Насколько я поняла из обрывков разговоров, она как раз только закончила первый осознанный оборот. Для полетов, может, еще и рановато, — с улыбкой следила за возбужденной девочкой, выискивая в ней изменения. Те самые, что сопровождают каждое слияние. У кого-то эти изменения особенно очевидны, как в случае с Рошаром и Илшем. У кого-то не столь сильно, уверена, это относится ко мне. Всегда интересно, насколько изменился человек. Кто одержал верх, ящер, сама стихия или человек.

Никем не замеченная прошла в свой домик, отмечая неубранную смятую кровать, остатки завтрака на столике, кучу мужской одежды на полу.

— Светлого дня, — голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться.

— Светлого. Как спалось?

— Беспокойно. Где ты провела ночь? – Свейлон демонстрировал показное равнодушие, но я видела едва сдерживаемый гнев, слышала его в голосе мужчины, читала по крепко сжатым губам, по побелевшим скулам.

— У брата, — ответила честно, не желая испытывать терпение повелителя, да и не понимая, чем вызвана его острая реакция.

— Рошар был со мной! – уже не сдерживаясь прорычал мужчина, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.

— Я была в его доме, а не с ним, — пожала плечами, гадая, отчего Свейлон так разошелся. – Могу я узнать, чем успела вызвать ваше недовольство, диари аль Шарис?

— Хватит мне выкать! – еще шаг и между нами просто не осталось даже просвета. – Учти, если узнаю, что ты была не одна…

— И почему я не могла быть не одна? – перебила, прищуриваясь. – Я – свободная женщина, не обремененная никакими обязательствами. Месяц наших договорных отношений давным-давно прошел…

— Женщина? – Свейлон побагровел, но тон его оставался холодным. Однако это не отменяло взбешенного взгляда и угрожающей позы.

Непроизвольно отшатнулась.

Свейлон тут же схватил мое запястье, дергая на себя.

— Женщина? – переспросил он свистящим шепотом. – И кто же успел сделать из тебя женщину, Катриша?

Выдохнула устало, вырвала запястье, растирая. На нем точно останутся синяки.

— Что грозит твоему подданному, Свейлон, который назовет своего повелителя глупцом? – не удержалась от ехидного тона, да и кто на моем месте удержался бы?

— Смотря кто этот безумец, — сузил глаза светлейший. — От показательной порки до… казни. Зависит от того, кто на это осмелился бы и при каких обстоятельствах.

— Можешь меня выпороть, — благосклонно разрешила я, складывая руки на груди. – Официально заявляю, ты – глупец!

— И что же это значит? – отзеркалил мою позу мужчина.

— Это значит, что я была в доме Илша, одна. Женщиной я себя считаю уже много лет, уж прости, но о своих связях распространяться не намерена. Были ли мужчины у Катриши, мне не ведомо. Но, если тебе интересно, то я в Эйргаре не успела сблизиться ни с кем до такой степени, чтобы вступать в интимные отношения. Надеюсь, я ответила на все вопросы? Тогда прошу оставить меня одну, я хочу переодеться.

Недвусмысленно дала понять, что жду, когда он выйдет. Лицо Свейлона хоть и смягчилось немного, не перестало выглядеть озверевшим.

— Не успела ни с кем сблизиться? – уточнил он, заставив меня закатить глаза.

— Свейлон, давай начистоту! – предложила, снова складывая руки на груди. – Я слышала тысячу и один намек на то, что мое появление в этом мире предопределено кем-то свыше, что для чего-то нужна Аквадии и тебе. Только за год, что я здесь живу, этот наш разговор самый долгий. Почему слова, что я могу с кем-то сблизиться так тебя злят? Почему то, что ночевала в другом месте вызывает такую реакцию? Не уверена, что должна буду оправдываться, даже если захочу с кем-то переспать! Да что тут такого? Я вполне уже взрослая!

— Что тут такого? – выдохнул Свейлон, одним шагом сокращая расстояние между нами. – Для тебя с кем-то переспать , — слово он выплюнул, играя желваками, — ничего не значит?

— Только не говори, что хранил целибат все шестьдесят лет! – фыркнула, раздражаясь все сильнее. – Что за ханжество, право слово? Мужчинам можно девкам юбки задирать, а…

Свейлон довольно грубовато дернул меня на себя, одной рукой прижал спину, другой затылок и мои губы ожег поцелуй. Ожег в прямом смысле, кожа светлейшего ощущалась намного горячее, чем обычно, намного горячее, чем моя.

Слукавлю, если скажу, что не представляла этого момента, не представляла касания губ Свейлона, его прикосновений, не желала их.

Только поцелуй в разгар ссоры – не совсем то, чего бы мне хотелось. В первый момент попыталась вырваться, уткнувшись в грудь мужчины двумя руками. Добилась лишь того, что он, не отрываясь завел мои руки за спину и непринужденно удерживал их там, мягко, но твердо.

Губы повелителя меж тем стали чуть нежнее. Жесткий нажим сменился мягкими касаниями, обманчивыми, заставившими меня немного расслабиться, чем светлейший не преминул воспользоваться. Мягкие губы разомкнули мои, влажный язык скользнул меж зубов, дразня, вынуждая ответить. Больше сражаться сама с собой я не смогла. Сдалась с тихим стоном капитуляции. Подалась вперед, шевельнула руками, прося освободить и Свейлон послушался. Отпустил мои ладони, вместо того прижал еще крепче, прижимая, вдавливая в себя.

Осторожно, едва ли не с опаской коснулась мягких волос светлейшего, зарылась пальцами в темные пряди, сжала в кулак на затылке, наслаждаясь ответным тихим стоном и еще более крепкими объятиями, еще более жаркими движениями губ и языка.

Почувствовала ладонь, сместившуюся мне на бедро и медленно поползшую выше. Остановить? Не хочу.

Со всем пылом отвечала на поцелуй, желая его, жаждая, отдавая себе отчет, что этот порыв, как оказалось такого желанного мужчины, может и не повториться. А значит, нужно брать то, что он дает. Здесь и сейчас. Дыхания стало не хватать, но разорвать поцелуй первой я бы не смогла. Одно дыхание на двоих, его горячие прикосновения, мои тихие стоны, его крепкие объятия, холод стены за спиной…

И все-таки Свейлон прервал поцелуй первым. Почти задыхаясь, смотрела на мужчину перед собой, жадно хватая воздух и не пытаясь остановить быстро вздымающуюся грудь.

Светлейший тоже дышал тяжело и рвано, зрачки его знакомо потемнели, ноздри раздувались, он сверлил меня взглядом, который с полным правом можно назвать голодным. А еще жадным, раздевающим, жаждущим.

В тот момент, когда я думала, что он сейчас развернется и уйдет, Свейлон сократил те несчастные сантиметры между нами и снова впился в мои губы жадным, горячим поцелуем. Впился в губы… какая пошлость, — последняя связная мысль перед тем, как мои ноги подогнулись и Свейлон подхватил меня под колени.

Губы разомкнул, прижался лбом к моему и понес к кровати.

— Уйду… сейчас, — хрипло, отрывисто сообщил он. Вопреки словам снова поцеловал, но в этот раз коротко, быстро. Опустил меня на кровать и спешно вышел.

Сбежал.