Глава 26

Глава 26

Злата

Иногда от обиды и несправедливости тянет поплакать. Мне обидно и больно. Самое плохое, что я не знаю, из-за чего сильнее. Из-за того, что Лев сказал, что женится на Кире. Но он вроде бы и так это собирался делать. И формулировки он какие-то странные использовал, когда говорил про это - "если от меня"... А от кого же еще? Не за ручку же он всё это время с ней держался.

Или из-за того, что он меня обвиняет во всех грехах. И в групповушках я участвую, и противно мне должно быть, и...

Я думала, что мы о другом будем разговаривать. Самый реалистичный вариант, как он собирается строить отношения со своим ребенком после того, как я рожу. Но проскальзывало в мыслях, что, может быть, каким-то чудом Лев вдруг решил выбрать меня. Хотя, конечно, сама ситуация, когда он еще и раздумывает, унизительна и оскорбительна. И говорит о том, что ничего особенного он ни ко мне, ни к невесте своей не испытывает. Просто выбирает, где ему будет удобней.

Но сейчас, когда я сижу на своей кровати, меня не тянет плакать. Во-первых, нельзя, потому что, как я уже успела понять, сильные отрицательные эмоции приводят к тому, что физическое состояние ухудшается, создавая угрозу для жизни моего ребенка. А я уже люблю своего малыша. Хочу взять его или её на руки и жить вместе, даря друг другу душевное тепло. Этот ребенок, появления которого я так испугалась вначале, стал каким-то спасательным кругом, который держит меня на плаву среди отчаяния. Он оказался единственным стоящим, что я имею. Во-вторых, на меня напало отупение, потому что поведение Льва стало понятней. Но не более легко перевариваемым. Если бы он пришел ко мне сразу с этой фотографией, я бы ему всё объяснила. И подтверждение моим словам нашлось бы, потому что, когда приехала полиция, финдиректор, бывший в изрядном подпитии, сначала стал доказывать, что я чуть ли не занимаюсь древнейшей из профессий, потом так, как я на проститутку не особенно тянула - в старых джинсах, растянутой домашней майке, пуховике, без косметики, и мне поверили больше, не придумал ничего лучше, как кинуться на полицейских драться. Его, конечно, скрутили, но пожалели дебила, не стали возиться с сопротивлением представителям власти, а отправили на трое суток за мелкое хулиганство.

А он решил, что это я во всем виновата, и отомстил мне так. Его можно поздравить, месть удалась на славу. Вся моя жизнь из-за этого пошла наперекосяк, потому что неизвестно, как повел бы себя Лев в отношении меня, если бы не история с этим фото.

Но теперь уже в любом случае поздно оправдываться. За это время Заграднев успел обзавестись невестой и заделать ей ребенка. И, как честный человек, собирается на ней жениться, чтобы тот ребенок родился в законном браке и в него никто не тыкал пальцем. А мой чем хуже? Тем, что он от меня? Это рождает такое чувство горечи внутри, что мне едва удается с ним справиться.

В квартире, несмотря на прогнозы Заграднева, пусто, и я могу привести свои растрепанные чувства в порядок, потому что откровенничать ни о чем с девочками не хочу. Помочь они мне всё равно ничем не смогут. А обсуждать, что со мной случилось, к чему?

Смотрю на свою выписку. В ней написано, что у меня 13-14 неделя беременности. Это значит, что до начала декретного отпуска мне осталось 17 недель. 17 недель - это чуть больше четырех месяцев. Долгих четырех месяцев под боком у Заграднева. И да, наверное, если бы у меня была поддержка, я бы не стала терпеть. Ни одного бы дня терпеть не стала. Написала заявление об увольнении уже сегодня и уехала домой. Только там меня никто не ждет. Мать разговаривает со мной сквозь зубы, потому что отец выплатил ипотеку, и они подписали мировое соглашение о размере алиментов. Весьма сносном, а не как он платил до этого - сущие копейки. Ей бы радоваться, а она обронила в разговоре, что теперь её Никита к ней ни за что не вернется. Можно подумать, он собирался. У него и так всё прекрасно.

А еще мне так хочется иметь настоящего отца, которому бы я могла позвонить и рассказать, как мне трудно, и который бы мне помог. Но у меня его нет. Значит, придется справляться самой. И домой лучше не собираться. Как только мать поймет, что я в уязвимом положении, она будет меня клевать за свою неудавшуюся жизнь, как будто это я виновата. Она уже сказала, что не сможет содержать меня с ребенком на алименты, которые ей будет платить ее Никита. Им самим едва будет хватать.

В таком положении во что-то хорошее верится с трудом. Но я рада, что она завела эти разговоры сейчас, а не когда для меня было бы поздно пытаться выплыть самой, рассчитывая на её помощь. Мне неприятно ее отношение, потому что, когда она была в беде, я ее не бросила, несмотря на то, что мне было трудно. Мне и теперь трудно, но, похоже, что это лишь моё дело.

Из моих тягостных раздумий меня вырывает звонок в дверь. Звонят настойчиво, и я иду открывать, молясь, чтобы это был кто угодно, но только не Заграднев, который вдруг решил, что он еще не всё мне сказал.

Прежде чем открыть, смотрю в лазок, потому что никаких сюрпризов мне не хочется. Вижу женщину лет пятидесяти, хорошо одетую. Она мне не знакома. Осторожно открываю дверь, оставив ее на цепочке.

- Вы к кому? - спрашиваю ее удивленно.

- Здравствуйте! - отвечает она вполне дружелюбно, - Вы - Злата Калугина?

Не вижу причин, чтобы отрицать, что я - это я.

- Да.

- Тогда я к вам. Я - мама Льва Заграднева. Зовут меня Маргарита Даниловна. Впустите?

Я так устала со всеми сражаться, что не снимаю цепочку.

- Послушайте, если вы пришли ругаться, то...

- Нет, я пришла не ругаться. И буду благодарна за чашечку чая, - слова свои она сопровождает очень милой улыбкой.

Мне хочется ей верить, но я не представляю, зачем я понадобилась матери Льва.

Цепочку я всё же снимаю. Она заходит в квартиру, разувается, раздевается. Предлагаю ей тапочки, от которых она отказывается.

Вместе идем на кухню. Вижу, с каким интересом Маргарита Даниловна осматривается, причем делает это достаточно вдумчиво.

На кухне я предлагаю ей сесть, а сама начинаю заваривать чай.

- Злата, - говорит мне женщина, пока я хлопочу по хозяйству, - я не желаю вам ничего плохого. Наоборот, очень рада, что вы подарите мне внука или внучку. Мне казалось, что Лев еще не скоро захочет сделать меня бабушкой. Молодым мужчинам сейчас нравится быть свободными. Холостая жизнь им больше по вкусу.

- Можете не беспокоиться по поводу вашего сына. Он внуками вас скоро завалит, - говорю я, заливая кипятком заварку в чайнике.

- Что вы имеете в виду? - удивленно переспрашивает мать Заграднева.

Меня никто не просил ничего хранить в тайне. И странно, что она ничего не знает.

- Его невеста тоже беременна. - говорю я, вытаскивая чашки для чая из шкафа.

- Вот как! - восклицает Маргарита Даниловна.

Это повод и для нее оставить меня в покое.