Глава 30

Глава 30

Злата

Вздыхаю. Мне так хотелось, чтобы всё было иначе. Чтобы не балансировать на тонкой грани...

Но... Вся штука в том, что, чтобы растить ребенка, нужны нормальные условия. И прежде всего жилищные. Я же рассчитывала, что проработаю еще несколько лет, и у меня будет достаточно опыта и знаний, чтобы претендовать на место главного бухгалтера. Пусть не в этой фирме, но в какой-нибудь другой, поменьше.

Теперь от этих моих надежд остался лишь сизый дым. Ребенок... Он заберет моё время. И нет, он ни в чем не виноват. И я рада, что стану мамой, потому что уже люблю его. Но какие-то вещи в моей жизни будут мне не доступны. Поэтому я и приму помощь от матери Льва. Чтобы не скитаться с малышом по съемным углам. Чтобы он рос у себя дома.

Рассматриваю фотографии. Вроде бы квартира неплохая. Во всяком случае посмотреть точно стоит.

"Здравствуйте! - пишу в ответ, - Да, я бы хотела посмотреть эту квартиру. Но хочу вас сразу предупредить - я соглашаюсь на это только из-за ребенка, потому что сама не могу себе это позволить".

Мне хочется стереть это послание, как только я его написала. Но я его отправляю. Я хочу, чтобы всё было понятно Маргарите Даниловне. Всё - это то, что, если бы жизнь не загнала меня в силки, я бы отказалась от её помощи, чтобы не выслушивать от её любвеобильного сыночка, что я - меркантильная сука.

"Злата, ты чересчур загоняешься. Расслабься. Я делаю ровно то, что считаю нужным. И тоже по тем же соображениям, по которым ты принимаешь мою помощь, я её предлагаю".

Выдыхаю.

"Водитель Льва привезет тебя вечером по адресу. Я буду тебя там ждать".

А эта женщина умеет решать проблемы. И этим она мне нравится. Никаких соплей, никаких нравоучений, всё строго по делу.

"Хорошо. Я вас поняла".

Отрываю взгляд от телефона и упираюсь им аккурат в мужские бедра, а точнее область паха. Поднимаю со страхом глаза повыше. И точно - Заграднев собственной персоной.

Морщусь.

Он, нахмуренный, в расстегнутом пальто, отодвигает стул и садится, не спрашивая разрешения.

- Ты с ними трахалась в этой сауне? - говорит тихо, явно едва сдерживаясь.

Стискиваю руки, ногти впиваются в ладони. Чувствую боль, но не прекращаю сжимать кулаки. Этой боли мало. Мало для того, чтобы я могла справиться с агонией, которая бушует внутри тебя.

Мне очень хочется выплеснуть остатки чая в его холеное лицо. Но я этого не делаю. Здесь обедают мои коллеги, и давать новую пищу для пересудов я не хочу. К тому же, Льва это всё равно не исправит.

- Какая тебе разница? - очень стараюсь выговорить эти слова ровно. И у меня даже получается.

Ему в лицо не смотрю. Боюсь не выдержать и устроить скандал. Ну, зачем, зачем он пришел? Зачем спрашивает? Он же на другой женится! Что ему от меня надо?!

- Мне кажется, я тебя люблю...

Первые секунды после того, как Лев выдает эти слова, мне чудится, что я ослышалась. Меня так и тянет попросить его повторить. Но он так неотрывно смотрит на меня, что я не прошу его сказать вновь эти слова. Я вообще не знаю, зачем он их сказал.

И тогда случается странная вещь - я начинаю смеяться. Сначала тихо, потом всё громче и громче. Уже хохочу. До слез и до икоты. Скорее всего, это истерика.

- Я - в туалет... - единственное, что мне удается выговорить.

Все эти минуты, что я смеялась, Лев сидел, сжимая руку, которая лежала на скатерти, в кулак. Не знаю, что он чувствовал. И мне кажется, что мне уже всё равно, что он чувствует. Он меня настолько вымотал. Выжал досуха. Что временами я не знаю, где взять сил, чтобы просто жить дальше.

Сбегаю в туалет. Включаю воду и под ее шум долго себя рассматриваю в зеркале. Глаза светятся уже каким-то безумным светом. Он меня довел... Я всё от него ожидала... Но не это.

И как относится к тому, что он сказал? Нет, я не радуюсь услышанному. Лев не выглядит как влюбленный мужчина. Он выглядит как преступник, которому вынесли смертный приговор, и завтра должны привести его в исполнение. Поэтому даже если он что-то чувствует ко мне, на мою участь это никак не повлияет. Мне это не надо говорить. Я это чувствую. Сердцем, печенкой. Не знаю, чем. И это больно - понимать обреченность. И принимать её.

Я надеюсь, что он оскорбился и ушел.

Но как это часто бывает, мои надежды - это всего лишь мои надежды.

Когда я возвращаюсь к столику, Лев по-прежнему сидит на своем месте. Всё-также стиснув руку в кулак.

Чувствую укол чего-то непонятного за грудиной. И еще - во мне снова оживает желание сбежать. Только некуда. И не на что.

- Извини. Это нервы, - считаю нужным объяснить своё поведение. Нельзя издеваться над любовью, какой бы неправильной она ни была, - До конца обеденного перерыва осталось пятнадцать минут. А ты, видимо, хочешь серьёзно поговорить...

Лев кивает. Что ж... Я хотела сделать, как удобней. Не выходит. Значит, мне остается лишь одно - говорить правду. Я точно знаю, что правда - это самое страшное оружие, которым можно выиграть любую войну. Она как шаровая молния, попадет в людей и выжигает их.

- Твоя мама предложила посмотреть вечером квартиру, которую собирается купить для меня и ребенка. Можешь приехать к моему дому, когда я буду возвращаться. Время уточни у своего водителя.

Я жду какой-то реакции на слова про квартиру, но ее нет. Лев просто вглядывается в моё лицо, что-то там старается разглядеть.

Потом также без единого слова кивает.

А я разворачиваюсь и ухожу обратно в офис. Я не буду ему больше врать, расскажу про сауну. Но... он со мной не будет. Он женится на Кире.

И я не верю его словам про любовь. Не могу им верить. Иначе мне будет лишь больнее. А я и так в том положении, когда пересекла свой болевой порог.

Возле нашего кабинета стоит главный бухгалтер, смотрит на часы, а потом в сторону коридора. Замечает меня.

Неужели меня ждет? Или надеется, что я опоздаю?

Но поскольку я вовремя. то она ничего не говорит, а возвращается к себе.

Какая же стерва!

В нашем кабинете юркаю на своё рабочее место и не высовываюсь оттуда до конца рабочего дня. Который завершаю ровно во столько, во сколько положено беременным. То есть на час раньше.

И служебная машина Заграднева ждет меня на парковке. Уже и не думаю, к чему это. Уже всё равно, что будут говорить. Значение имею лишь я и мой сын или моя дочь.

- Добрый вечер, Злата Никитична! - на этот раз Игорь обращается полностью официально, - Маргарита Даниловна просила вас отвезти по адресу, а потом домой. Вам больше никуда не нужно?

Боже! У меня появилось авто с личным водителем...

Что же всё равно мне так горько?!