Глава 19 · Эмоции

— Мне очень неприятно и обидно. Вы, каждый, думаете только о себе. Что вы вообще обо мне знаете? Вы даже не представляете, каково мне было очнуться под огромным незнакомым рогатым мужиком. В нашем мире только одна раса — люди, как здешние фарики. Никаких тебе рогов, хвостов и крыльев. Неизвестно где, да ещё и не в своем теле. Внешность Раоки даже близко не похожа на мою родную. А профессия фаши в моем государстве вообще незаконна и за это даже можно попасть в тюрьму. Это осуждаемая обществом и унизительная профессия. А семья? У нас могут быть только один муж и одна жена. Со стольки мужьями я бы у нас считалась все той же общественной женщиной. А узнать что бесплодна? В своем мире у меня было хорошее здоровье и возможность родить ребенка. Каково было узнать, что до конца жизни теперь буду фашей и не смогу родить ребенка? Хорошо, что это оказалось злой шуткой бывших мужей и я все же не бесплодна. Я привыкала к новому миру без чьей-либо помощи и поддержки. Искала выход в любых ситуациях и стремилась к лучшей, по моим представлениям, жизни. Я оказалась здесь совершенно одна, где-то там, в прошлом мире остались близкие и дорогие мне люди. Моя привычная и понятная жизнь в прошлом. Я открылась и доверила вам свою тайну, считая самыми близкими в этом мире мужчинами. Никто кроме вас об этом не знает. И что в итоге? Притворились, что поверили, а за спиной держали за дурочку. Так вот, дорогие мои мужья, я вам теперь тоже не доверяю. Ни одному слову не верю. Придёте, когда начнёте видеть дальше своего носа и хоть немного интересоваться мной вне постели. Я все сказала, — решила завершить свой монолог, пока не наговорила совсем лишнего и ушла.

За мной пошли и мужья, но Кадит резко заплакал и им пришлось вернуться. Вышла на улицу и села на кресло-качалку лицом к морю. От эмоций слезы на глаза навернулись сами собой. Да, в моей жизни не произошло ничего настолько ужасного. Но это все было для меня стрессом, как бы я ни старалась делать вид, что все хорошо. Мне тяжело не слышать родной голос матери или отца, не знать как они там. Тяжело без общения с подругами и коллегами. Без привычной одежды и средств. Просто тяжело вот так перестраиваться к совершенно другой жизни. Я чувствую себя настолько одинокой в этом, до сих пор чужом для меня, мире. Как оказалось, даже мужьям здесь нельзя полностью довериться. И если бы сейчас у меня был выбор, я бы просто забрала сына и вернулась обратно в свой мир, в свой дом. Ну ладно, как у нас пишут в соцсетях, у меня есть я и мы справимся. Отвлеклась от страданий, когда почувствовала, что меня укрыли тонким пледом. Повернула голову и увидела Рувата, который с невозмутимым видом сел на кресло рядом.

— Все будет хорошо, Арина. Я буду очень для этого стараться. Твои мужья тоже со временем научатся, им нужно время. Каждый может ошибиться. Уж слишком они у тебя сложные. Я знаю, что ты не чувствуешь истинность, как я. Зато я чувствую каждую твою эмоцию. Я буду стараться, чтобы тебе было максимально комфортно. Мы можем жить здесь или на моей планете. Только скажи, и я спрячу тебя от всего мира и буду оберегать словно самый хрупкий цветок. Я полюбил тебя ещё до нашей встречи, Арина, и с тех пор ничего не изменилось.

От его слов мне стало немного не по себе. Снова устраивать побег не хотелось, признаться в любви ему в ответ я тоже не могла. Мне не хотелось ему говорить о том, что его чувства вызваны лишь истинностью и я не считаю их настоящими. Вот так откровенно обесценивать его слова нельзя, что я вообще знаю об истинности. Не хватало ещё и с ним испортить отношения. Я продолжала молча смотреть на море. Я представляла, что каждую мою тревогу, грусть, обиду забирают волны. Никогда раньше не медитировала и не ходила на курсы, где учат «дышать маткой». Но сейчас такой вариант терапии сам возник в моей голове и я им воспользовалась. Скажу честно, полегчало. После этого молча встала с кресла и посмотрела на Рувата. Каково было мое удивление, когда обнаружила его с хвостом вместо ног. Серебристый, толстый, длинный хвост был вытянут ровно вперёд, словно ноги. Как только я его увидела, хвост пришёл в движение и медленно взял мои ноги в кольцо. Но не сжимал, давая пространство, если захочу двигаться или уйти. Перевела взгляд от этой прелести на глаза ламиара. Он смотрел с теплотой и легкой улыбкой.

— Я почувствовал, что тебе стало легче. От этого легче и мне. Тяжело знать, насколько ты переживаешь. Может прогуляемся по берегу? Мне бы не помешало размять хвост, дома это не очень удобно и небезопасно для хвоста, — подмигнул мне Руват.

— Да, будет неплохо пройтись по берегу. Я тоже давно не выходила из дома, у нас был почти военный режим, — решила по-доброму подколоть, ведь это из-за него была вся суета. Мы шли по берегу моря, разговаривая на самые разные темы. С ним мне было легко и комфортно. На прогулке он рассказывал уже о себе, а не только о своем мире. Как рос, каково это быть братом правителя, чем любит заниматься в свободное время.

— Вижу, что уже нашлась мне замена. А я так хотел увидеть тебя, никто не умеет меня слушать как ты, — услышала я голос Гоши за спиной. Сама не заметила, как бросилась его обнимать, а после смутилась от своего порыва. Мы уже давно не виделись и общались только через сообщения. Только сейчас поняла, что скучала по нему. Не как по мужчине, а как по другу, как к кому-то родному.

— Гоша, здравствуй. Как давно мы не виделись. Извини, за мою реакцию.

— Мне даже понравилось, как ты меня встречаешь, ради такого можно ещё разок пережить разлуку, — весело ответил он. Руват стоял спокойно, не мешая нам. Решила представить их друг другу.

— Руват, это Сайгош, мой друг. Гоша, познакомься, это Руват.

— Я много знаю о ламиарах, но вживую вижу в первый раз. Неужели в твоих друзьях есть ламиар такого высокого статуса? Ведь насколько мне известно, женятся они только на истинных, значит ты не можешь быть его женой, — спросил Гоша, смотря на Рувата взглядом сумасшедшего ученого, отчего ламиар напрягся.

— Руват, как оказалось, мой истинный. Не смотри на него так, на опыты тебе не отдам, — решила пошутить. Рядом с ними мне было максимально комфортно и спокойно, я могла быть собой.

— Как мне теперь спокойно спать, зная что где-то рядом настоящий ламиар, но при этом не имея возможности утолить исследовательский интерес?, — ответил он на шутку.

— А если серьезно, как такое возможно? Они же ещё с рождения чувствуют истинных, а ты уже вполне взрослая?

— Все сложно, возможно когда-нибудь я тебе расскажу, — детали рассказывать не хотелось.

— Ты обрекаешь меня на ужасные страдания. Я же умру от любопытства!, — шутливо схватился он за сердце, изображая мучительное выражение лица.

— Не обращай на него внимания, Руват, Сайгош всегда такой, — решила уточнить ламиару, которому наш разговор все больше не нравился.

— Конечно же, по поводу расы, это все шутки. Надеюсь я ничем Вас не оскорбил, Руват? Просто я слишком сильно расслабляюсь рядом с Ариной, поэтому могу позабыть об элементарной вежливости. Насколько я знаю, Арина замужем за суровыми мужчинами, вряд ли её дома развлекают обычными разговорами, как я. Пару раз я пересекался с ними по работе, рядом с ними даже просто стоять не себе. Не представляю, как ты с ними живёшь, ведь вы полные противоположности?

— Хорошо живу. Только шуточки свои держу при себе, — ответила, пожав плечами.

— Думаю, что это не касается Гоши, — вдруг вмешался Руват.

— С какой целью ты интересуешься? Я вспомнил, где видел твое лицо, ты работаешь в медиа сфере. Ты провоцируешь её на откровения, чтобы потом заработать на этом?, — вмиг всегда мягкий и уютный ламиар превратился в хищника, который готов защищать свою пару в эту же секунду.

— Даже в мыслях нет, не надо на меня наговаривать, — вдруг раздражённо ответил Гоша.

— Тогда что за аппарат у тебя прямо под воротником? Ты записываешь наш разговор, — не отставал Руват.

— Он у меня всегда с собой. Туда я записываю стихи, которые придумываю во время прогулок.

— Дай послушать?, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Просто очень интересно, что же он записывает, раньше он не говорил о таком своем увлечении. Мужчины резко повернулись ко мне, позабыв друг о друге.

— Ты действительно хочешь послушать?, — с сомнением спросил Гоша.

— Да, мне очень даже любопытно. Может в дальнейшем ты станешь великим поэтом, а я буду самая первая, кто узнал о твоем творчестве и познакомился с ним.

— Я и не думал в таком направлении. Мне даже стало любопытно, получится ли у меня. Тогда оставлю тебе свой голосовик и приду через несколько дней узнать твоё мнение и забрать его.

После этого он быстро отцепил от себя небольшой аппарат и протянул мне. Показал кнопку, нажав которую, можно прослушать записи. И кнопку, если я захочу что-то добавить от себя и записать. Руват в итоге успокоился и даже извинился, а Гоша поспешил уйти, ему поступил звонок на ободок. Мы с ламиаром тоже пошли в сторону дома, время близится к обеду.