Глава 28

Просыпаться под визг нескольких корпулентных дам, ворвавшихся в спальню, так себе удовольствие.

Открыв глаза, Алинар сонно потянулся, лениво размышляя о том, что марх позволил ему отлично выспаться за короткое время. Рядом завозился Кайл. Когда растрепанная макушка художника поднялась из одеял, крики прекратились. Последней поднялась Лейли. Не стесняясь своей наготы, девушка потерла лицо руками и ледяным тоном спросила:

– Кто вы и что делаете в моей спальне?

Тетушки замолчали, нервно оглядывая помещение. Вот кровать, вот наследница, даже жаровня, заряженная мархом, тут, правда, уже остывшая. А где?..

– Простите, госпожа Лейли, – пришла в себя рослая женщина с короткой стрижкой, – вы долго не выходили из спальни, мы начали беспокоиться!

– У меня новый наложник, – тем же тоном сказала девушка, – согласно уложению о браке, даже наследница имеет право на три дня бездействия для устройства личных дел!

Дамы попятились. Потом одна из них разглядела Алинара и, ткнув в него пальцем, визгливо заявила:

– А это еще кто?

– Госпожа Сабхат, – лениво произнесла Лейли, откидываясь на подушки, – разве вы имеете право задавать такие вопросы? Мужчина в моей постели носит рабский ошейник. Он не может ответить на ваши вопросы, а я не хочу! Надеюсь, все удовлетворили свое любопытство? – наследница обвела незваных гостий тяжелым взглядом. – Я хочу принять душ и позавтракать!

Мамаши нехотя убрались, при этом одна из них будто случайно опрокинула жаровню и убедилась, что остывшие угли имеют отчетливо зеленый оттенок – так проявлял себя корень марха.

Едва дверь захлопнулась, как Лейли встала и, не обременяя себя одеждой, через всю комнату пошла к двери в ванную:

– Кайл, доброе утро! Чур, в ванную я первая! Алинар, закажи завтрак посытнее, уже почти полдень.

Художник сглотнул, не отводя глаз от нежной кожи и качающихся в районе ягодиц светлых прядей, а вот Алинар потер ошейник. Не вовремя девчонка про него напомнила. Если ему не дадут «вольную», он будет числиться беглым рабом. Тогда с документами и работой все будет сложно. Впрочем… космос велик.

Впрочем, едва дверь хлопнула, телохранитель очнулся и бросился заказывать еду. Художник мялся, не зная, что ему делать – идти к себе или?.. Алинар разрешил его сомнения:

– Оставайся тут. Нам сейчас нельзя разделяться, госпожу хотят подставить.

Пусть Кайл не был гаремным мальчиком, но вырос в большой чужой семье, поэтому такие вещи понимал прекрасно. Он кивнул и задумчиво начал заправлять кровать. Потом подобрал жаровню, сгреб рассыпанные угольки и с сожалением посмотрел на серо-зеленое пятно пепла на тонком шелковом ковре.

– Слуги уберут, – утешил его Алинар, – я велел принести нам одежду и завтрак.

Лейли выпорхнула из купальни и присела к туалетному столику:

– Есть хочу! – сказала она и выразительно посмотрела на мужчин.

– Пять минут! – ответил Алинар, заталкивая художника в купальню: – Мойся быстро, одежду уже несут! Я после тебя!

Прямые приказы на парня действовали – он быстро облился прохладной водой с капелькой геля и выпал из-за стеклянной ширмы как раз тогда, когда слуга с поклоном принес одежду для мужчин.

Кайлу, как и ожидалось, принесли гаремное одеяние белого цвета в легкой серебристой вышивке.

– Проверь на яд, – задумчиво сказала Алинару Лейли, аккуратно разделяя пряди и собирая их в косу.

– Чисто! – телохранитель все еще наслаждался каждым произнесенным словом, но болтать без умолку не спешил.

– Тогда свою одежду проверь, – вздохнула девушка, – не верю, что они так просто отказались от своих планов!

Грубоватое одеяние телохранителя тоже обошлось без сюрпризов.

– Странно, – качнула головой Лейли, закрепляя в косе заколку с длинной острой шпилькой.

– Думаю, стоит проверить ваше одеяние, – осторожно сказал Алинар.

Девушка кивнула:

– Сейчас заглянем в гардеробную!

В комнате, заполненной сундуками и шкафами, их ждал сюрприз: ровно такая же жаровня, только вокруг аккуратных дырочек виднелся алый налет.

– Вот собаки! – возмутилась Лейли. – Всю одежду испортили!

– Что это? – Алинар уже потыкал в жаровню палочкой и увидел, как стремительно расширилась алая полоса.

– Еще одно местное растение, – вздохнула Лейли, – названия не помню, но теперь все это можно просто выбросить!

– А сегодня наверняка важное мероприятие, на котором нужно быть особенно красивой и нарядной, – догадался Алинар.

Лейли поморщилась.

– Очистить можно?

– Можно вывесить над морем на неделю, – неохотно ответила девушка, – но местные натуральные красители боятся солнца и соли. Все платья полиняют. Проще отдать слугам, чтобы спороть украшения, и отдать этот шелк в гарем на тряпки.

Алинар оценил количество одежды, приготовленной для наследницы, и нахмурился:

– Что будем делать сейчас?

– Сейчас? – девушка покусала губу и хмыкнула: – Кайл, ты сможешь разрисовать платье прямо на мне?

– Как прикажете, госпожа!

– Тогда идем к тебе в мастерскую!

Мужчины ничего не поняли, но двинулись за хозяйкой. В мастерской художника свежий ветер трепал тонкие занавеси из белого шелка. Белый считался «мужским» цветом. Его носили мужчины-слуги – в самом простом варианте, и гаремные мальчики. Правда, последние украшали свои белые одеяния огромным количеством тесьмы и вышивки, но изначально ткань все равно была белой. А женщины обходились без шнурочков и тесемок, зато саму ткань окрашивали ярко.

Сдернув пару занавесок, Лейли принялась наматывать их на себя, подкалывая булавками и брошками. Кайл и Алинар помогали – где-то просто держали, где-то натягивали. Художник с горящими глазами драпировал тонкий шелк и порой говорил:

– Госпожа, мне кажется, вот тут будет очень славно смотреться вот эта брошка!

Лейли прислушивалась к его мнению, и минут через пятнадцать Алинар бы поклялся, что перед ним стоит знатная особа в платье «от кутюр», а не девчонка-студентка в занавесках.

Между тем Кайл схватил коробку каких-то красок, щедро выдавил их на блюдце и попросил:

– Госпожа, вы можете встать на табурет для позирования?

Невысокий кубик с кругом в центре стоял в углу. Алинар вытащил его в центр, проверил, помог Лейли встать на вращающийся металлический диск и придерживал за руку, когда на ее платье накинулся Кайл со своими кистями.

Через полчаса художник отступил, и Алинар не удержался – присвистнул. Шея, грудь и плечи Лейли вырастали из куста нежных цветов, похожих на тюльпаны. На подоле шумело море, золотился песок, постепенно переходящий в зеленые заросли.

– Божественно! – Лейли аккуратно склонилась с табурета и поцеловала Кайла в лоб. – А теперь быстро берем зонты и веера и бежим к тетушке!