Глава 20

К концу третьей недели все устаканилось. Я даже решила, что вернусь на прежнюю работу. Хватит быть жертвой. Хватит себя ею чувствовать. И если там мне будет плохо, то по крайней мере быстрее заработаю деньги на кредит и переезд в другой город.

Чаще всего я пребывала в апатии, но и с этим чувством можно смириться. Переждать, когда психика выйдет на новый виток — и он обязательно будет замечательным. Однако посреди этого спокойствия я все же не разучилась волноваться. Увидев на экране телефона имя, так и не заставила себя принять вызов.

Что ему нужно? Хотя вряд ли что-то личное. Наверняка по работе. Да точно по работе! Зачем ему еще звонить? Успокоилась и нажала на ответный вызов.

— Максим Александрович, вы звонили.

— Да… Подожди, — кажется, он куда-то выходил или закрывал дверь. — Лен, я должен кое-что спросить у тебя.

— Слушаю.

— Месячные были вовремя?

Нервно усмехнулась:

— А вы не забыли, что больше не вправе задавать мне такие вопросы?

— Спрашиваю не потому что вправе, а потому что должен. Ты и сама понимаешь.

— Я не беременна, Максим Александрович.

Секундная пауза.

— Хорошо. Вероятность, хоть и небольшая, все-таки была.

— Теперь можете вздохнуть спокойно. Что-то еще?

— Нет. До свидания.

Тишина не всегда вызывает такую опустошенность, только после всплеска эмоций. Он не спросил о планах, вернусь ли я на работу, о моих сомнениях или решениях. Возможно, ему все равно или не хочет давить. Интересно, насколько он переживал о моей беременности? И что сделал бы, если бы все пошло наперекосяк? Но еще интереснее, что сделала бы я? Аборт или многолетняя зависимость от него, необходимость общаться — м-м-м, один вариант хлеще другого, даже не знаю, что выбрать.

Ложилась я поздно. Отсутствие физической усталости и хоть какого-то режима все же сказывалось. Иногда часами лежала в постели и разглядывала потолок, а иногда до самого утра читала или смотрела фильмы. Отдыхать тоже нужно уметь! Кажется, я не очень умею…

Вот и теперь лежала, уже полчаса кряду. Но даже думать было не о чем. Включила лампу и снова легла. Закрыла глаза. Запустила руку под одеяло, прокралась под резинку трусиков. Почти сразу отыскала нужную точку и, не позволяя себе отвлечься на ненужные мысли, заскользила пальцами. Это приятно, даже немного возбуждает, но будто чего-то не хватает. Зажмурилась и представила себе актера из вчерашнего фильма, который мне очень понравился внешне. Он подходит ко мне, целует властно, а потом входит — без предисловий, даже немного грубо. Но его грубость не граничит с жестокостью, ничего общего. Это просто страсть — мужчина берет женщину.

Положила другую руку на грудь, сжала — но это не придало заметных ощущений. Это не я — это он ласкает мою грудь. И от этого его дыхание сбивается, он хрипло постанывает. Я же слышу собственные стоны. Возбуждение не заставило себя ждать, теперь мне даже не приходилось концентрироваться усилием воли: все происходило будто само. Мужчина уже не стонет, наоборот, он довольно сдержан. Несдержанная только я. Потому что не могу не стонать и подаваться вперед, мне приятно отдаваться его страсти.

«Красивая… моя… вся моя… — шепчет мужчина. — Громче, отпусти себя!»

Я задыхалась, забывая окончательно, где нахожусь.

«Ноги сожми. Тебе ведь нравится, когда так тесно? Почти до боли, но именно это и сводит с ума. Давай же, сильнее, иначе я буду недоволен».

— Господин, можно мне… — спрашивать разрешения глупо, но сейчас было так хорошо, что я не стала себе отказывать. Мне будто было нужно это, чтобы страсть захлестнула полностью.

«Да, девочка, покажи мне, как ты кончаешь. Сейчас!»

Я вся сжалась и перевернулась на бок, поджимая колени к груди. Оргазм был не слишком ярким, но он был. Стыдно ли таким заниматься? Ну, каждому встречному точно не расскажешь… Но мне было приятно, словно это означало какую-то победу. Однако пика получилось достичь лишь после воображаемого давления извне. Того самого актера с потрясающей внешностью и хриплым голосом, угу. Может ли быть такое, что Максим Александрович просто приучил меня к этому? Выработал условный рефлекс. Но как иначе объяснить, что раньше я вообще так не заводилась: даже отклика, подобного этому, от фантазий не ощущала? Мне всегда, всегда будто чего-то немного не хватало, чтобы по крови потек жар…

На следующий день позвонила Егору. Я не понимала точно, зачем мне это нужно, просто чувствовала необходимость.

— Это Лена. Помнишь такую?

— Лена? Что-то случилось?

Конечно, он был удивлен. После расставания мы вообще не общались, он даже перевелся в другую группу, чтобы закончить институт, поменьше встречаясь со мной. Его номер так и остался в моем телефоне — вероятно, именно для этого момента:

— Ничего не случилось. Привет!

— Привет… Как-то неожиданно…

— Наверное, я должна была извиниться — еще тогда. Пусть это будет сейчас.

Его голос стал мягче, даже отдавал улыбкой:

— За что, Лен? Сейчас-то за что?

— Вероятно, это потребность завершить что-то. Не знаю, Егор. Это мне нужно, не тебе. Узнать, что ты в полном порядке.

— Да я… — он явно растерялся, но знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать

— раз спрашиваю, значит, мне это необходимо. Поэтому теперь тихо смеялся, ударяясь в воспоминания: — Тебе тогда в самом деле стоило просто прямо сказать, а не бегать от встреч, делая из меня полного придурка! А когда до меня дошло, то я думал, что помру, честное слово. Но уже давным-давно так не думаю.

— Тогда скажи, что ты счастлив.

— Говорю! — и даже в голосе это ощущалось. — Я счастлив, Ленка! В начале ноября женюсь.

— Правда? — я была искренне рада услышать, что хоть кто-то на самом деле наслаждается жизнью. — Кто она?

— Так Катя, на параллели училась. Может, помнишь? Низенькая такая, тебя на голову ниже. Я ее еще коротконогой звал, помнишь? Смеялась на всю столовую, зла на нее не хватало!

— Помню, конечно, — соврала я. Но он рассказывал с таким азартом, таким счастливым голосом, что для мелочей в этом разговоре места не оставалось.

— Мы когда с ней в одну фирму устроились, я думал, поубиваем друг друга! Ты ведь помнишь, какая она стервозная была? С тех пор только зубы острее стали! И ничего не умеет, — теперь уже и я смеялась в ответ ему. — Прикинь, вчера учил ее омлет готовить! Она даже омлет не умела!

— Звучит так, словно ты жалуешься!

— Нет, Ленка, не жалуюсь. Потому что даже не представлял, что можно найти настолько своего человека. В котором все не так, но именно это и нужно.

— Егор, я в самом деле рада за тебя.

— Спасибо! Слушай, у тебя точно ничего не случилось? Как родители? Денис школу-то хотя бы закончил?

После этого разговора душа будто на место встала. Или я была просто по- настоящему счастлива за парня, с которым так ненадолго соединила жизнь. Я была просто «не его человеком», а он никогда не был моим, вот так все просто.

Я знала куда иду и зачем. Знала, на что рассчитываю. И знала, что легко не будет. Входя в ресторан, отыскала глазами знакомый столик — он сидел там, один, спиной ко входу. Обрадовалась, что не ошиблась в предположении — в воскресенье он чаще всего обедает именно в этом месте. Но мне нужно поговорить в неформальной обстановке. Завтра выходить на работу или писать заявление на увольнение. Чтобы определиться окончательно, лучше встретиться там, где нет свидетелей.

— Здравствуйте, Максим Александрович.

Он посмотрел на меня — на лице ни капли удивления. Или удачно скрыл.

— День добрый. Голодная?

— Нет.

— Все равно садись. Ведь не зря меня разыскивала.

Я никак не могла определить, в каком он настроении — не рад, не зол, не раздражен и не насторожен. И красив, как рекламный плакат. На таких только издалека и смотреть.

— Да, я вас искала. И если бы вас тут не застала, то позвонила бы.

— Чем обязан?

— Я хочу вернуться на работу.

— И? Разве я тебе запрещал?

Разговор шел труднее, чем я предполагала.

— Не запрещали. Но и не зазывали обратно. У меня куча сомнений, задам хоть какие-то вопросы, может, так будет легче понять… Вам вообще нужен такой сотрудник, как я? Вам не будет мешать мое присутствие теперь?

— Сомневаешься, что я бы промолчал, если бы у меня были претензии к твоей работе? Возвращайся, Лена, если тебе непременно нужно, чтобы я «зазывал». Ты не бесценный работник, тебе еще учиться и учиться. И на твое место я найду другого в течение пяти минут. Но если ты сама захочешь, то лет через десять будешь одним из лучших специалистов в этой отрасли. Это я знаю точно. Но не мне решать, хочешь ли ты им стать.

Вопросов на самом деле было намного больше, но они куда-то исчезли, растворились в еще больших сомнениях, но теперь от работы почему-то далеких. Чтобы не выглядеть глупо, ответила максимально просто:

— Тогда я вернусь.

Он наконец-то улыбнулся, но едва заметно.

— А теперь я что должен сделать? Изобразить бурный восторг?

Я только усмехнулась и покачала головой:

— Можете не изображать. Ладно, я пойду.

— Да ладно уж, сиди. Тут очень хорошие десерты готовят. Или ты перестала любить сладкое?

Пирожное оказалось чуть лучше, чем сексуальная фантазия о красавце-актере. По крайней мере, пленило быстрее и заметнее. Да и Максим Александрович моим обществом не тяготился, подробно отвечал на вопросы — что за это время в фирме происходило. И улыбался — все шире, все искреннее. Ему точно нравилось мое присутствие. Он ничего не предлагал, не намекал, не флиртовал… он просто не мог скрыть, как ему нравится смотреть на меня, поглощающую пирожное.

И именно эта мысль меня огрела. Как будто до сих пор было не очевидно. Эта связь — она двусторонняя, не только я испытываю чувства. Он тоже ко мне привязан — так же сильно или нет, но сам факт налицо. Ему тоже очень важно, чтобы я мелькала где-то по краю его жизни. Не вдумываясь особенно в это желание, не позволяя эмоциям руководить… он тоже испытывает такую же смутную потребность. И нам очень сложно будет работать в одном офисе. Придется общаться через преодоление, через игнорирование ненужного…

Его взгляд становился тяжелее, пристальнее. Мой — беспокойнее.

— Максим Александрович, вы сейчас так смотрите…

— Я смотрю на тебя точно так, как всегда раньше. Не преувеличивай.

— Как раньше?

— Из-за чего ты так разволновалась? Разве я сейчас тебя пугаю?

— Именно это и неправильно! Вы ведь должны пугать!

Напряжение повисло над столом и становилось только ощутимее. Когда мы успели повернуть разговор от офисных мелочей до этого трескучего напряжения?

— Должен. Потому что я не изменился.

— Здесь и правда отлично готовят… — я отвела взгляд в сторону.

— Хочешь еще чего-нибудь?

— Я… я…

— Выбери что-нибудь, я угощаю. Кстати, как дела с родней?

— Спасибо. Терпимо.

— Представляю, как ты радовалась, когда убедилась, что не беременна.

Дыхание сбивалось вместе с резкими сменами тем. Я просто подстроиться не успевала.

— Давайте лучше не будем об этом вспоминать?

— Давай не будем. Зачем ты сейчас так волнуешься? Ты сейчас своим видом меня с последней мысли сбиваешь. Так что. вернешься на работу? Татьяна в декрет собирается, я уже говорил?

— Да… нет… в смысле, за Татьяну я очень рада… Я вернусь, наверное.

— Через месяц всех на курсы хочу отправить… Я уже говорил про курсы?

Мне надо встать и просто уйти. Я ко всему была готова! Но сейчас он был таким, каким никогда раньше не был. Одна капля до растерянности, на грани того. Однако я знала, что растерянным его так и не увижу. Напряжение сжимало уже невыносимо.

— Максим Александрович…

— Лен, поехали прямо сейчас ко мне?

— Нет! — получилось слишком эмоционально.

— Теперь это не будет круглосуточным договором, а только когда сами захотим. Например, прямо сейчас. Решайся.

— Абсурд какой-то!

— Почему? Потому что тебя от одной этой мысли заводит? Я ведь вижу. И тебя, и себя сейчас вижу…

— Потому что это неправильно!

— Лен, а может, тебе нужно как раз неправильно?

— Нет! — я встала. — Вы не знаете, что мне нужно!

— Голос не повышай. Я знаю только то, что ты запуталась. Возможно, ты думала о том, чтобы найти другого мужчину, но эта мысль так и не задержалась в твоей голове. Я прав?

— Нет!

И я ушла быстро, как будто он собирался меня догонять.

Сумасшедшая. Я просто спятившая от гормонов дура! Сейчас я и себе, и ему показала, насколько мне не все равно. Заодно и узнала, что ему тоже.