Глава 2

— Входи.

Сидит насупленная за своим огромным столом. Смотрит на меня так, будто я ей всю жизнь испоганила. При этом крепостной служанкой у неё, барыни, работала.

— Я хочу написать заявление, — глядя на её заваленный бумагами стол, говорю я, — об увольнении по собственному желанию.

— Так-так-так… — вальяжно откидывается на стуле она. — А что у нас случилось?

Нотки в голосе откровенно издевательские. Вот честно, совершенно не удивлена.

— Где я могу это сделать? — игнорируя её вопрос, спрашиваю я.

— Наталья, написать писулю ты можешь где угодно. Хоть в туалете. Но для потрудись объясниться.

— Мне кажется, что я не обязана это делать, — посмотрев ей в глаза, отвечаю я.

— Ах, тебе "кажется"! — всей своей мимикой она выражает смесь неприязни и презрения. — А тебе не кажется, что работа в компании — это не игра в бирюльки? И что уволить двух секретарей сразу я как бы немножечко не могу? Надо было раньше Маши изъявить такое желание.

— Я совершенно не обязана оставаться работать в компании, если решаю уволиться.

— И это мне эйчар говорит? Окей, — манерно вздохнув, придвигается к столу она. Вынимает лист белой бумаги из ящика стола, кладёт на край. Сверху шлёпает шариковой ручкой. — Пиши. Имей только в виду, что две недели обязана отработать. И более того, обучить новую сотрудницу. Которую мне теперь придётся искать.

То же мне, труженица великая. Придётся ей искать. Главным эйчаром работает и надо же вот с какой проблемой столкнулась в связи с моим увольнением. К тому же сама она может этим не заниматься — у неё пять эйчаров в подчинении.

— Полагаю, — говорю я, — что узнав о моём увольнении Маша увольняться передумает. Так что обучать вам никого не придётся.

— Ты смотри, какая деловая… "Полагает" она… Ты бы лучше под начальника не полагалась. Женатого.

Заставляю себя пропустить это мимо ушей. Хотя очень больно.

Сажусь на стул и, придвинув к себе листок, беру ручку и спрашиваю:

— В свободной форме?

— В стандартной, — неприязненно цедит она. — Или ты, эйчар, даже не в курсе, как писать заявление об увольнении?

Ничего не отвечаю. Ещё нервы на неё тратить. Итак у же нервов этих сожгла за сегодня… Молча пишу заявление. Всё это время Алла сопит рядом, наблюдая за моими действиями.

— Число и подпись.

Я в курсе. Подавляю волну раздражения. Какой же всё-таки неприятной бабой она порой бывает. Вот уж действительно, видно, что её не трахает никто.

Протягиваю лист через стол, отдаю, встаю.

Алла придирчиво изучает написанное заявление.

— Недолго ты у нас задержалась… — манерно произносит она, едва ли не на свет его разглядывая. — Ах да, прости, для тебя же это нормально… по паре месяцев в каждой компании работать, — поднимает на меня прищуренный взгляд. — Ты так, Наталья, карьеру хорошую не построишь. Так и будешь считать тридцать тысяч рублей в месяц — хорошей зарплатой. И это повезёт ещё, если тебе на новом месте работы будут столько платить.

Выдерживаю её взгляд. Неприязнь, которую она у меня вызывает, подавляет мою то и дело возникающую жалость к себе. Так что, плакать теперь не хочется. Скорее хочется молча выйти, хлопнув дверью, и больше Аллу не видеть. Но я буду вынуждена работать с ней ещё две недели. Представляю, как она теперь распоясается. Ну, ничего. Я ведь тоже умею не стараться.

— Ладно, — с манерным, полным усталости и сожаления, вздохом произносит она, и наклоняется к ящикам. — Рабочий день ещё в самом разгаре. Перейдём, собственно, к твоим обязанностям. Они пока ещё у тебя тут есть. А я как раз собиралась к тебе зайти.

Достаёт оттуда стопку документов, шлёпает на стол. Затем находит среди бумаг на своём столе, три толстых файла с какими-то договорами и бросает сверху.

— Чтобы к шести вечера всё было сделано. Договора в файлы и на почту в бухгалтерию. В копию меня. Служебки оформляешь внимательно. В Линке отписываешься мне, сразу, как только загрузить их CRM. Всё, что по сотрудникам — мне лично на почту и в копию Руслана Львовича. Всё понятно?

— Да.

— Иди, — кивая на дверь, снисходительно разрешает она.

Возвращаюсь в секретарскую будто в тумане. Впечатление, что за этот неполный день вся жизнь перевернулась. Земля из-под ног уходит. Так хочется присесть, а лучше лечь. И запереться ото всех. Чтобы никто не трогал.

Я бы уехала, но понимаю, что тогда Алла обеспечит мне целый ворох проблем. А возвращаться в секретарскую не хочется, потому что там Руслан в соседнем кабинете.

Но надо.

Так всё глупо… Ведь влюбилась, как кошка… Какое глупое сравнение. Всё глупое. Бесит всё. Не хочу ничего.

Открываю дверь, раскрываю ноут, включаю. Он быстро загружается — сисадмины работают хорошо, техника и доступ к Инету везде в порядке. Заставляю себя взяться за пачку документов, которые мне дала Алла. Хочется взять её всю и швырнуть в стену. Вместе с этими файлами. И орать.

Тупо смотрю в монитор. Потом на часы на стене. Работы полно, рабочий день в самом разгаре. Я не обедала и не хочу. Создаю файл на рабочем столе, придвигаю к себе верхний лист из стопки, начинаю печатать.

А в мыслях — никакой работы вообще.

Что мне делать?

Как жить дальше?

Кому я вообще нужна теперь буду беременная? Может, и вправду?… Послушать Руслана?

Представляю себе кроху в своём животе. Какоторая пока ещё может и не человек, но скоро им станет… Или нет. Ребёнок от любимого мужчины…

Слёзы капают на лист. Одна, вторая. В фильмах по-другому… Там берут на ручки… Говорят о счастье… О том, какой это подарок… Как это прекрасно, что ты беременна… А у меня…

Какая разница теперь, какой у меня вид из окна в этой снятой Русланом квартире? Я ведь уже даже боюсь туда ехать. Боюсь завтра просыпаться с пониманием, что моя жизнь теперь такая… А маме я что скажу? "Ты была права"?

Как у мужчин всё просто… Не хочет ребёнка — делай аборт. И плевать, что я при этом чувствую. А это как будто кипятком в душу плюнуть. И ошпарить её. И оставить ожог.

И как это всё сочетается с нежными смс? С этим страстным сексом? С этой тоской друг по другу?

Любовница.

Такое красивое слово…

И такой вот у него смысл…

Девочка для секса. Для встреч. Богатый мужчина может содержать, одаривать украшениями, цветами заваливать. Но ты для него всё равно — просто игрушка. Девочка для секса. И не более того.

А я думала, он меня тоже любит… Какая же дура…

А он… Он просто обеспечил себе секс на стороне. Снял кольцо, наврал и всё. Другой статус.

А кто меня, меня теперь возьмёт на работу? Когда у меня будет живот выпирать?

И чем мне ребёнка кормить, если не будет работы?

Как жить-то дальше, когда тебе нужна моральная поддержка, а у тебя никого, кроме сестры-подростка, ребёнка ещё по сути, и мамы, которая от тебя отвернулась?

Печатаю и глотаю слёзы. Говорят, ими делу не поможешь. А мне вот плачется. И плевать, если кто зайдёт. Хочу и плачу…

Может и правда — аборт? Сделать, расстаться с Русланом и начать новую жизнь. И забыть это всё. И не думать ни о чём.

А я смогу?

Слёзы капают на лист бумаги с реквизитами. И плевать. Плевать! Всё равно вся эта информация скоро будет в ноуте…

Утром был уютный дом. Предвкушение встречи с любимым мужчиной. Я так соскучилась по нему… Всё думала, как обниму его, повисну на шее… Как мы после работы пойдём в кафе… Или гулять… И танцевать в клуб…

Дотанцевалась.

Впечатление, что воздух не помещается в лёгкие. Трудно вдыхать. И устала я уже плакать… А слёзы льются и льются… И я с ошибкой перепечатала… Надо исправлять. Сгибаюсь на стуле и тихонько, чтобы никто не слышал, поскуливаю, как побитая собака.

Вздрагиваю от внезапного шума. Стремительно выпрямляют, быстро вытираю ладонью слёзы.

— Зайди ко мне в кабинет, — произносит Руслан.

Уходит, оставив незакрытой дверь.

Поднимаюсь с трудом. Шмыгнув носом, иду к нему. Вся сопливая, мне бы высморкаться. Ай, да плевать! Плевать!!!

— Что? — с вызовом в голосе спрашиваю я, войдя.

А голос — премерзкий. Плаксиво-писклявый… Держусь из последних сил, чтобы снова не разрываться в голос. Смотрю на него.

— Присядь.

Заставляю себя подойти. Опускаюсь на стул. Пальцы дрожат. Комкаю край платья, чтобы хоть чем-нибудь занять руки.

— Наташа, — мягко произносит Руслан. — Алла позвонила мне, сказала, что ты написала заявление.

— Да.

— Что ты делаешь, а?

С трудом проглатываю ком в горле.

— Увольняюсь.

— Зачем?

— Не хочу… больше здесь работать.

— Наташ, давай поговорим.

Смотрю на него. Исподлобья, глотая слёзы.

— О чём? О чём мне теперь с тобой говорить?

— Я не могу становиться отцом, Наташ, — вдруг говорит он.

В его взгляде мелькает что-то такое, отчего я замираю. Какая-то боль.

— Что значит — не можешь? — взволнованно спрашиваю я.

— То и значит. Ты точно уверена, что ребёнок от меня?

Его вопрос ввергает меня в шок.

— Ты дурак, что ли, совсем? — забыв про всякую субординацию, спрашиваю я. — Это очень обидно…

— Успокойся, я просто спросил.

— Я ни с кем, кроме тебя не спала! — выкрикиваю я.

Он хмуро смотрит на меня. Играет желваками.

— Громкость понизь, — жёстко произносит он. — И давай заканчивай с истериками.

Слёзы душат. Молчим.

— Я думал, что ты пьёшь таблетки, Наташ. Все, с кем я встречался — так делали. Я не люблю секс в презервативе и вовремя вынимаю…

— Значит вынул поздно.

— Возможно. Иногда трудно сдержаться.

— Ты мог бы обсудить со мной это…

— И ты могла.

Несмотря на то, что это резонно, я вновь задыхаюсь от обиды.

— Я тебе доверяла и поэтому…

Он жестом останавливает меня.

— Давай не будем обмениваться претензиями. Я тебе верю. И предлагаю разумный вариант.

— Так ты не можешь иметь детей или "может быть позже", как ты сказал, когда только узнал? Я перестала тебя понимать, Руслан…

— И могу и не могу. Ты меня выслушать можешь? Без истерик и слёз?

Стараюсь взять себя в руки. Но меня откровенно трясёт.

Руслан встаёт, подходит к кулеру, наливает в пластиковый стаканчик воды и приносит мне.

— Спасибо….

Вода помогает немного успокоиться.

Руслан стоит у окна, оперевшись пятой точкой на подоконник. Руки сложены на груди, взгляд хмурый.

— Могу, — допив, говорю я, и ставлю пустой стаканчик на стол. — Могу выслушать.

Он начинает говорить не сразу. Какое-то время смотрит в стену. Затем переводит взгляд на меня и как-то глухо произносит:

— Ты спрашивала про шрам, Наташ. У меня порок сердца. Страшно становиться отцом, когда ты просыпаешься с мыслью о том, что возможно сегодня твой последний день жизни. Разные врачи дают разные прогнозы. И невозможно становиться отцом, когда ты женат. Тем более на женщине, которая прикована к постели. И которая хотела стать матерью. Да, я признаю, не надевать презерватив с тобой — было безответственно. Но я не думал, что аборт для тебя — такая проблема.

Впечатление, что каждое его слово бьёт мне по голове чем-то тяжёлым…

— Я вообще не сталкивался с такими, как ты. У меня было много женщин, но они не относились к этому так. Они воспринимали аборт иначе. Да, ты — любовница. Но слово "любовница" — от слова любить. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Но это не повод рожать вместе детей. И, насколько я помню, я в тебя не кончал.

— Я тебе не изменяла…

— Я же говорю — я верю. Бывает и так. Уже было. И никаких проблем не было. И я не думал, что ты воспримешь мои слова так болезненно. В клинике, в которую я хочу тебя отвезти — врачи очень высокого класса. Они не навредят. И я понимаю… Теперь понимаю, что после этого — ты от меня уйдёшь. Но оставлять ребёнка нельзя.

— Я сама его воспитаю…

Он качает головой.

— Речь не об этом. Просто нельзя. Рожать его — ещё более безответственно, чем заниматься сексом без презерватива, Наташ.

— О чём ты?

— Он тоже может родиться с пороком сердца. И вероятность этого — высока.

Я в ужасе. И у меня нет слов. Просто смотрю в пол и тихо плачу.

Руслан подходит ко мне.

— Я боюсь тебя обнимать сейчас, хотя хотел бы… Послушай, может быть позже. Прогнозы разные. Я закончу с новым направлением, решу вопрос с дистрибьюцией, и полечу в Израиль на обследование. Если всё будет хорошо, мы обсудим это. Заранее, как взрослые люди. Но сейчас нельзя. И тянуть нельзя. Потому что тянуть с абортом — может быть опасно для твоего здоровья. А если сделать его сейчас — ничего страшного не будет. По крайней мере, нужно послушать врачей. И если они скажут, что тебе можно делать аборт — его надо будет сделать. И если другие врачи скажут потом мне, нам, что от меня можно будет рожать — мы обсудим это. Но я в любом случае должен быть разведён. А я не могу развестись, Наташ… Просто не могу. Не по-людски это — бросить жену в таком положении. Она ни в чём не виновата. Просто я… Пойми, я ведь живой мужчина. Темпераментный, страстный. И мне нужен секс. У меня давно никого не было. Но я же не монах. Она не знает о тебе. Я не делаю ей больно. Но сделал больно тебе. И теперь просто стараюсь исправить ошибку.

— Мой ребёнок — не ошибка…

Я встаю.

— Не ребёнок, Наташ. Беременность.

Он пытается коснуться моего плеча.

— Убери от меня руки, — злобно говорю я. — Убери. Я ухожу. Увольняюсь одним днём. Заберу документы из квартиры и уеду обратно. Аборт я делать не буду.

— Наташ.

— Что "Наташ"?

— Его надо сделать. Ты можешь сколько угодно показывать характер, но то, что я предлагаю — просто разумно. Позже мы сможем съездить вдвоём в центр планирования семьи и обсудить такие вопросы с врачами. Но не тогда, когда я женат. И не надо смотреть на меня так.

— Знаешь что? — едва сдерживаясь, чтобы не обматерить его, говорю я. — Отвали.

— Наташ, угомонись, — он качает головой. — Моё терпение — не бесконечное.

— И что ты мне сделаешь? — с вызовом спрашиваю я. — А? Силой отвезёшь в клинику?

— Ерунды не говори.

— Я и без тебя справлюсь — понял? Но аборт я делать не буду!

Он хватает меня за локоть. Я вырываю руку.

— Ещё раз схватишь — я заору.

— Успокойся.

— Сам успокаивайся. Я не буду делать аборт, если мне этого не скажут врачи.

— Вот мы сейчас можем поехать в клинику и ты сама их послушаешь.

— Нет. Я без тебя справлюсь.

— Наташ, послушай, я же не отказываюсь от того, чтобы тебе финансово помогать…

— Да пошёл ты со своей финансовой помощью!

Я вылетаю из его кабинета и, схватив со стола сумочку, бегу по коридору. Слышу, что он бежит за мной.

Нажимаю кнопку лифта.

Он догоняет меня, хватает за плечи, прижимает к стене.

— Ты что творишь, а?! — рычит он. — Ты где находишься вообще?!

От всей души плюю ему в лицо.

Он столбенеет, принимается вытирать слюну, и в это время подъезжает лифт. Двери открываются. Там стоят два крупных мужчины лет сорока в чёрных костюмах. Судя по всему — охранники. Я забегаю в кабину и встаю между ними. Кнопка первого этажа уже горит красным.

Руслан прищуренно смотрит на меня. Играет желваками. Я тоже смотрю на него. Прямо в глаза.

Двери закрываются.