Глава 13

На полу множество разбросанных деталей огромного пазла. Чем эти пазлы сложнее, тем больше я отвлекаюсь. Собранных — уже четыре. Много-много деталей.

Наверное, у кого-то скоро Новый Год. А у меня в душе по этому поводу — абсолютная тишина. Ну, новый и новый.

Мне нравятся пазлы. Иногда так увлекаешься, что не думаешь больше ни о чём. Да от меня ничего и не требуется. У меня всё есть. Деньги, еда, хорошая квартира. И гинеколог у меня хорошая. Что ещё нужно?

Больше ведь ничего не нужно.

Или нет?

Этот вот, синенький — сюда. А вот здесь очертания носа тигра. Это — сюда. Блин, не тот. А, вот. Точно.

Руслан говорит, что мне нужно себя в чём-то найти. Интересно, в чём? Честно говоря, мне плевать, кем я буду работать. Куда-нибудь да возьмут. Да, я слабая. Я не боец.

Все кругом бойцы, все молодцы. А я — нет. Я — бледная тень себя. И ничего не хочу.

В коридоре слышится звук открываемой двери. Это Руслан. Теперь он приезжает чаще. А мне теперь как-то всё равно. Есть, нет… Мне как-то вообще на всё всё равно. Даже на этот пазл. Надоел.

— Привет.

Поворачиваю голову. Он устал. Много работает.

— Привет.

— Как ты?

Я не хочу отвечать. Ни врать не хочу, ни расстраивать.

— А чего ты не оделась?

— Куда?

— На концерт.

— Я не хочу.

— По телефону сказала, что не против.

— Ну, а теперь не хочу.

Он садится рядом на корточки.

— Наташ. Надо приходить в себя.

— Угу.

— Одевайся и поехали.

— Нет, не сегодня.

— Бля, Наташ, так тоже нельзя.

— Я могу уехать.

— Куда?

— К маме. К сестре.

— А ты этого хочешь?

— Честно? — я устало смотрю в его усталые глаза. — Мне плевать.

Я знаю, что он заебался возиться со мной. Знаю, что он стерпел целый ряд моих истерик. Знаю, что если бы он не чувствовал за меня ответственности — он бы не приехал. Но почему-то сейчас меня это мало тревожит. Пройдёт вечер. Я поем, лягу спать и засну. Вот и всё.

— Хочешь, сделаем паузу? — шёпотом спрашивает он.

— Ты о чём?

— Не знаю… Я могу снять тебе другую квартиру и не приезжать. Может, ты встретишь кого-нибудь другого.

— Ты мне врал. Я разговаривала с Сергеем, когда он приезжал чинить шкаф. У тебя врождённый порок сердца.

— Врал. Чтобы не волновать. А выкидыш был не из-за этого.

— Я не о том. А о том, что врал. И не первый раз.

Он молчит. Смотрит на мой недособранный пазл.

— Окей. Давай так. Я женат только де юре. А женатым по факту никогда не был. И вот скажи мне — что здесь враньё? Если бы я сказал тебе, что женат — я бы наврал. Потому что я живу один. И теперь я мотаюсь между двумя домами. И в каждом какая-то скорбь. Я наврал про приобретённый порок сердца для того, чтобы ты не боялась. Врач-то знала. Сказала, что правильно сделал — трепать нервы не надо. Выкидыш был не из-за этого. Не надо меня в этом обвинять.

— Я тебя не обвиняю. Ты вообще — молодец. Я тут, как у Христа за пазухой. Когда ты говорил про договор, злой, рассерженный, как сейчас помню — я представляла себе всё иначе. А выяснилась, что ты просто взвалил меня себе на шею. И тащишь. А ты думаешь, я этого хотела?

— Ты хотела три миллиона. Ты их получила.

Теперь молчу я. Мне нечего сказать. Да и смысл?

— Я много раз пожалела о том, что плюнула тебе в лицо. И пожалела сильнее, чем ты думаешь. Мне до сих пор плохо и стыдно. Но ты бы знал, как мне было плохо тогда.

— Слушай, выкидыши бывают. Ты такая далеко не одна. это всегда драма, часто трагедия. Но люди как-то приходят в себя. У тебя всё впереди, и ты…

— Даже сейчас, — перебиваю я его.

— Что "даже сейчас"? — не понимает он.

И я вижу, что искренне не понимает. Не прикидывается.

— Ты говоришь: "у тебя". Не "у нас".

— Да, я так говорю.

Медленно и тяжело вздыхаю. Какой смысл в этих беседах?

— Руслан, ты женат.

— Да.

— Я — не твоя жена.

— Да.

— Я сижу на твоей шее.

— Процесс реабилитации… — начинает он.

— Да брось, — снова перебиваю я его. — Я не о том. Ты мне сказал — не заикаться о чувствах. В договоре это прописал. Я не заикаюсь. Мне просто непонятно, куда я иду.

— Ты стала более профессиональной.

— Да. Только вот чувствую я себя не той, которая с тобой познакомилась. Там я многое могла сама.

Видно что его задело то, что я сказала.

— А сейчас нет? — спрашивает он.

— Нет, — качаю я головой. — Я понимаю только то, что целиком от тебя зависима. Ты оплачиваешь даже квартиру моей маме и сестре. Но зачем?

— Потому что сказал.

Снова вздыхаю. Как же я устала.

— Ты же меня не любишь. Ты меня — спасаешь. Ты обо мне — заботишься. Я будто твоя жена-инвалид.

Вижу, как краска приливает к его лицу.

— Вот только её не трогай, окей? — голос звучит угрожающе.

— Руслан, посмотри правде в глаза. Ты мне ничего не обязан. Это только я вся тебе что-то должна.

— Кто говорит о долгах?

— Я говорю.

— Блядь, — он резко встаёт.

Выходит в коридор, возвращается с портфелем. Открывает его, расстёгивает молнию, достаёт договор. Вынимает из файла.

И рвёт на куски.

— Всё? — желваки ходят туда-сюда.

Бумажки на полу. Поднимаю на него взгляд.

— Чего ты от меня добиваешься? Чего ты хочешь, Руслан? Ты же меня даже не трахаешь. Я же теперь — как прокажённая.

Взгляд бешеный. Вижу, как завёлся.

— Ну, что ты молчишь? — подначиваю я. — Скажи. Я завела разговор о чувствах, ты порвал договор. Кстати, есть ещё мой экземпляр. Он вон там, на полке. За стеклом.

— Ты зачем это делаешь? — спрашивает он.

— Делаю что? — щурю глаза я.

— Чего ты добиваешься?

— Руслан, я отдам тебе эти три миллиона. Заработаю и отдам. Как мама я не состоялась. Как эйчар — тоже. Даже, как любовница — так себе.

Он снова опускается на корточки.

— Тебе, — чеканит он, — Двадцать. Три. Года.

— Через три месяца двадцать четыре будет. Дело вообще не в возрасте. Я ведь не о том. Мы с тобой познакомились в июне. Сейчас декабрь. Скоро Новый Год. У тебя есть ощущение наступающего праздника?

— Нет.

— И у меня нет. А знаешь, что есть?

— Что?

Как же он устал, прям видно. И как же я его теперь понимаю.

— А ничего нет. Ты уедешь, я поем и лягу спать.

— Чё ты хочешь?

— Да ничего я не хочу. Пазл вот хотела собрать. Оставь меня, пожалуйста, одну.

Он встаёт.

— Знаешь, что я тебе скажу, Наташ?

— М?

— Ты права. Теперь, когда ты не беременна — в этом нет смысла. Мне не жалко этих трат на аренду квартир — это небольшие деньги. И трёх миллионов мне не жалко, как минимум — человека спас. Но да, ты права. Я повесил это всё себе на шею, а понимаю, что даже ехать к тебе не хочу. Быстро мы с тобой пришли к выгоранию. Я много раз думал — а нахуя я вот тебя тяну куда-то. Тебе же ничего не надо. Ты мне об этом прямым текстом говоришь. Ты же жертва. Обстоятельств.

Ну, что ж. Он сказал, теперь я скажу.

— Руслан, — спокойно, без истерик, говорю я, — я тебе очень благодарна. Правда. Ты показал мне совсем другую жизнь. Но ты знаешь, не был бы ты женат — многое сложилось бы иначе. Я знаю, кто твоя главная женщина. Это не я. Я её не видела, но я знаю. Давай я как-нибудь сама. Теперь, когда ты вытащил мою маму, когда я уже потеряла ребёнка и для работодателей представляю хоть какой-нибудь интерес, я вполне смогу зарабатывать на аренду квартиры. Благодаря тебе я теперь даже чуть более квалифицированный специалист. Я хочу уехать. Я не хочу здесь жить. Я тут просыпалась с мыслей о нашем ребёнке, которого носила. Гладила живот, говорила с ним. А теперь я просыпаюсь и с ужасом понимаю, что мир — другой. Вроде бы всё так же, но мир теперь — другой. Я тут совсем одна. И дело не в театрах, Руслан. Ты человек долга. А мне нужны чувства. Те самые, о которых ты запретил говорил. И секс мне тоже нужен. Ты разбудил во мне женщину, а потом просто перестал меня трахать. Ты сделал меня собой. Вроде бы любовница, а по факту — нет. Я больше не хочу тебя любить. Ты для этого слишком женат. И не де юре. А де факто.

Сжав губы, он медленно несколько раз кивает. Задумчиво, осмысляя то, что я сказала. Выглядит несколько угрожающе, но мне сейчас всё равно. Синие глаза будто потемнели. Сложно понять, о чём он думает.

Он подходит к барной стойке, снова наливает немного виски. Рассматривает жидкость на свет, а потом единым махом выпивает содержимое бокала и со стуком ставит его на стойку. Будто в каком-нибудь пабе. Очевидно, что он принял какое-то решение. Но пока он молчит.

Отходит к окну и, убрав руки за спину, молча смотрит перед собой сквозь стекло. Я вижу его широкие плечи и спину, и у меня складывается странное чувство, что на этих плечах лежит тяжёлый груз. Я едва ли не ощущаю это. Хотя он стоит ровно, с какой-то уверенной военной выправкой.

— Не трахаю, значит, — глухо произносит он.

Я не вижу выражения его лица. Но впечатление, что внешне он сохраняет самообладание. А вот в голосе его звучит что-то такое, отчего чувство угрозы, от него исходящей, стоновится более явственной.

— Отдашь мне три миллиона, угу. Заработаешь и отдашь, значит.

Он умолкает. Но не надолго. Чувствую волнение, даже сглатываю из-за него, потому что в горле будто пересыхает. Я бы, наверное, сейчас тоже выпила виски. Хотя и не люблю крепкий алкоголь.

— Ну что ж, — вдруг произносит он. — Окей. Не три. Один. В течение двух лет.

Он поворачивается ко мне. Глаза тёмные, как ночь. И в этом взгляде будто тихая ярость. Теперь я уже немного напугана и жалею, о том, что сказала. По крайней мере о части сказанного. И о том, как это получилось.

— Как только устроишься на работу, составим новый договор на базе моих траншей для помощи моей мамы. Будем считать, что я безвозмездно подарил два миллиона на её лечение. А миллион ты взяла в кредит. Беспроцентный. Такой, знаешь, очень выгодный. Банки, знаешь ли, обычно такие не дают. Каждый месяц будешь перечислять мне с зарплаты одну двадцать четвёртую от миллиона. Это чуть меньше сорока двух тысяч рублей. Думаю, потянешь. Ты же эйчар. Сорок две тысячи рублей, плюс аренда квартиры тысяч в тридцать, плюс еда, коммуналка, Интернет, оплата телефонных счетов — в общем, зарплаты в сотку тебе вполне хватит. Осталось только найти работу с такой зарплатой. Ну, да я думаю, что это несложно. У тебя опыт такой уже есть, такую зарплату тебе уже платили. Так что, никаких проблем. Не так ли?

— Руслан, послушай…

— Я тебя уже послушал, — холодно перебивает меня он. — С этой квартиры свалишь сегодня. Я вызову какого-нибудь перевозчика, оплачу дорогу, захватишь все эти шмотки и драгоценности — и вали. Хочешь, продавай их, хочешь оставь, хочешь выкини — мне насрать. Я тебе их именно что подарил.

Он внимательно смотрит на меня. Жёсткий, даже колючий, прищуренный взгляд тёмно-синих, почти чёрных сейчас, глаз.

— Это ясно?

— Да.

— Поиграли в демократию и будет. Надо было дать прочувствовать условия нашего договора, который я сейчас порвал. А ты, похоже, не оценила. Ну, что ж, окей. Бывает, чё. Теперь по поводу секса.

— Ты говоришь, я тебя не трахаю, — голос звучит глухо, и чуть хрипло.

Молча смотрю на него. Сердце начинает биться чаще.

— Не трахаю, да. Ты права. Интересно, почему? Не потому ли, что ты была беременна и лечилась от хламидиоза. Я, кстати, лечился вместе с тобой. Не потому что ли и без секса была угроза выкидыша? Не потому ли, что тебе после него нужно было восстановление? Скажем так, это были основные причины. Но есть ещё. Та, о которой я тебе говорил. О том, что я вообще секса не хочу, — он ненадолго умолкает. — Но ты знаешь, я передумал. Считаю, что секс нам будет сейчас полезен обоим. Тебя выведет из состояния апатии, и меня встряхнёт. И может в какой-то мере поспособствует более здравым рассуждениям с твоей стороны. Я бы сказал более адекватным. Той ситуации, которая сложилась в день твоего увольнения. И в день, когда был подписан договор. Когда тебе нужны были деньги, и ты вела себя иначе, чем сейчас. Сейчас ты мне их чуть ли не обратно в лицо бросаешь.

— Это не так, Руслан…

— Так, так. Ни намёка на благодарность. Устроилась на всём готовеньком. Тепло и сухо. И разговоры теперь — да заработаю и отдам. Я только и делаю, что о тебе забочусь и всё оплачиваю. Но теперь претензия, что я тебя не трахаю. Интересное кино у нас получается. Ну что ж, оставим эмоции для секса. Удовлетворю и твою претензию и своё желание. А то я что-то тоже от секса отвык.

Он умолкает. Сверлит меня суровым взглядом из-под нахмуренных бровей. Вижу, как он, сжимая зубы, легонько играет желваками. Его сейчас явно лучше не сердить. И лучше не провоцировать. Только вот я слов подобрать не могу нужных. Не знаю, как ему объяснить, почему мне плохо. И как попросить не заводиться.

— Руслан, ты, возможно, меня неправильно понял…

— Да нет, почему, — пожав плечами, возражает он. — Я тебя очень внимательно слушал и хорошо понял. Я тебя не трахаю. Это правда. И опять же, что я чувствую и почему всё именно так, это тебя совершенно не интересует. Тебе всё время важно только то, что чувствуешь ты. Такой, знаешь, инфантильный эгоизм. Так мыслят незрелые люди, ты уж извини. Будто у других людей чувств нет. Важно только то, что устраивает или не устраивает тебя саму. А я… — он вздыхает, — я должен типа приспосабливаться. Как-то мы с тобой неграмотно отношения выстроили. Ну что ж, окей. Закончим пока с демократическим подходом. Ты к нему явно оказалась неготова. С тобой было намного легче и комфортнее, когда ты просто слушала то, что я говорю и делала то, что я говорю. Когда я был твой начальник, а не твой мужчина в том смысле, в котором им оказался.

Я опять не знаю, что ему ответить. Чувствую, что во-многом прав, но я не во всём с ним согласна. А как сформулировать это возражение, я толком не понимаю. Он давит на меня своим интеллектом и своей внутренней мужской силой. Даже его взгляд заставляет меня цепенеть. Наверное, я где-то снова переборщила.

— Значит так. Сейчас пока ты здесь на тех условиях, на которых я тебе эти три миллиона давал. И поправь меня, если я ошибаюсь, речь шла в том числе о сексе.

— Не ошибаешься, — тихо отвечаю я и закусываю губу.

— Гуд. Ну что ж, минетом меня никто не встречал, но я пока ещё тут. И поэтому, будь добра, сними с себя одежду, — он с нажимом в голосе, тоном, не допускающим возражений добавляет: — Сейчас же.

Я одета в домашнее. В мягкую трикотажную бежевую пижаму. Больше на мне ничего нет.

— Руслан… — стараюсь удержать дыхание ровным, говорю я, — Мне надо в душ…

— Нет, — качая головой, категорически произносит он. — Надо было подготовиться к моему приезду. О том, что я приеду — ты знала.

— Но я не думала, что ты захочешь…

— Послушай сюда, Наташа, — жёстко произносит он. — Речь сейчас идёт не о том, что ты думала и о чём ты не думала. Ты очень много думаешь, только вот не туда всё. Речь о том только, что твой мужчина приехал домой. Пока это так. И о том, на каких условиях я тебе дал деньги. Это ясно?

— Да…

— Одежду снимай.

Сглотнув, медленно раздеваюсь. Медленно из-за волнения, а не ради того, чтобы соблазнить. Он и так сейчас на быка племенного похож. Разве что ногой по полу не бьёт. Чувствую плотную волну его возбуждения, а ещё чувствую, что сейчас ему лучше не возражать. Чревато это.

Остаюсь стоять перед ним голая. Не знаю, куда руки деть.

— Надо же, как отросли волосики на лобке, — оценивающе глядя на меня, говорит он. — Очень миленько. Мне даже нравится.

Я смущаюсь, опускаю вгляд.

— В глаза мне смотри, — жёстко произносит Руслан.

Заставляю себя посмотреть на него. А он раскрещивает руки, расстёгивает ширинку, и вынимает из трусов вставший член. Завороженно смотрю на него… И в мыслях — как же я по нему соскучилась… И одновременно с тем — меня уже потряхивает от смеси страха и волнения.

— В глаза, говорю.

Поднимаю взгляд. Руслан стоит спиной к окну, я — по центру комнаты. Между нами — метра три. И впечатление, что либо он сейчас на меня бросится — чувство такой, что он очень собран, будто пружина, либо прикажет подойти к нему и сделать минет.

Но он не делает ни того, ни другого.

— Подойди к дивану, — говорит он. — Упрись руками в спинку и оттопырь задницу. Причём так, чтобы я видел. Видел, что ты трепетно меня ждёшь.

Закусив губу, делаю так, как он сказал. Упираюсь руками в мягкую спинку дивана и, повернувшись к нему попой, чуть приоднимаю её.

— Ноги шире, — оставаясь на месте, тихо говорит он.

Чуть раздвигаю ноги.

— Попу выше. В пояснице прогнись.

Молча слушаюсь. Сердце колотится. Дыхание прерывистое. Давно я не занималась сексом… Давно не стояла голой перед мужчиной. Я не раз занималась сексом с русланом, но сейчас такое ощущение, что мы только недавно познакомились и он впервые видит меня голой. Глупо, нелепо — но чувство именно такое. Из-за этого к волнению и страху добавляются возбуждение и стыд. Причём и то и другое — будто нарастают во мне, затмевая собой страх, но не трогая волнение….

Руслан молча смотрит на меня. Я услышала бы его шаги. Точно знаю, что он стоит там же. Я не знаю, мастурбирует он или нет. Звуков никаких. Скорее всего, просто смотрит. Чувствую, что между ног немного теплеет. И чуточку тянет.

Наконец слышу мягкие шаги. С каждым — моё сердце колотится ещё учащённее. Хотя и так уже чувство, что я бежала и только-только остановилась.

Руслан опускается на корточки прямо за мной. Не трогая меня, произносит:

— Жду, пока ты не станешь влажной. А ты ею станешь, я тебя уверяю.

От его слов возбуждение становится сильнее. А затем — ещё сильнее — потому что я вдруг чувствую его тёплое дыхание на моих половых губах…

— Какой пряный, хоть и не сильный, запах, — произносит он так, что я киской ощущаю дыхание из-за его слов. — Будем считать это фишкой этого вечера. Запах приятный, мне нравится.

Вчера вечером, а точнее уже сегодняшней ночью, я принимала ванну. С утра в душе не была. Только умылась. И теперь из-за этого стесняюсь. Хотя в его тоне и словах нет для этого повода — они не звучат, как претензия.

— Ну, вот и первая капелька… — доносится до меня его чуть хриплый голос, — Заблестела киска, заблестела…

Я не чувствую того, что увлажняюсь, но я ему верю. Киска едва ли уже не трепещет. Чувствую, что мне нравится то, что происходит. Меня возбуждает всё это…

Руслан медленно поднимается, я прямо чувствую это, а затем одной рукой хватает меня за убранные в хвост волосы, а другую тяжело упирает мне в поясницу. Оттягивает мою голову назад, так, что я задираю кверху подбородок. Нажимает на поясницу, так, что я ещё сильнее оттопыриваю попу и расставляю ноги ещё чуть шире.

Чувствую, как киска слегка раскрывается. Чувствую, что она влажная, готовая к сексу.

Но он не торопится вставлять в меня ни палец, ни член. Просто держит так. Ощущаю, как в нетерпении начинают мелко подрагивать ноги. Сердце бешено стучит в груди. Закрываю глаза.

Резкий звук шлепка — вздрагиваю — правую ягодицу обжигает удар его ладони.

— Ты плохо себя вела… — слышу я его голос. — Реально плохо, Наташа…

— Да… — выдыхаю я. — Прости меня….

Новый шлёпок, по той же ягодице. Слегка дёргаюсь, машинально сжимаю попу, ожидая нового шлепка. Но его не следует. Чуть расслабляюсь. И тут же — новый шлепок.

— Плохо себя вела…

Отчего-то меня сильно возбуждает это всё. Даже голова немного кружится. Я чувствую себя виноватой перед ним, в особенности за тот плевок в здании бизнес-центра, но с каждым шлепком чувствую, как уходит это чувство вины…

Новый шлепок. Ягодицу чуть жжёт. Сжимаю попу, шумно дышу. Слышу и его дыхание. Моё — чаще.

— Прости меня… — сквозь мощную волну возбуждения, шепчу я. — Прости… Я больше так не буду…

— Как так? — чуть склонившись ко мне, вкрадчиво и хрипло уточняет он.

— Не буду плеваться… Не буду… Никогда не буду плевать в тебя…

Новый шлепок — очень жёсткий, я даже чуть вскрикиваю, а потом шумно втягиваю сквозь поджатые губы воздух. Попу саднит. А киска очень… очень хочет его члена… Теперь уже просто пылает желанием…

Руслан перехватывает мой хвост другой рукой. Снова тянет на себя.

И почти сразу вслед за этим, новый звучный шлепок обжигает уже мою левую ягодицу…

Включается музыка. Из колонок льётся густой, сочный блюз-рок. Хриплый мужской вокал вторит гитарным переборам. Барабаны отбивают энергичный ритм…

Уже чисто инстинктивно приподнимаю отшлёпанную им попу, подставляя свою влажную киску, и шёпотом прошу Руслана, чтобы он наконец-то вошёл в меня.

И он это делает.

Чуть скользнув пальцами, отчего я на мгновение замираю, легко вставляет твёрдый, толстый и упругий член и погружает его во всю глубину.

Едва не захлёбываюсь с сладком стоне…

Руслан принимается активно двигаться во мне, вызывая волны долгожданного, яркого удовольствия и я полностью теряю над собой контроль. Полностью отдаюсь захватившим меня эмоциям. Никаких мыслей — только чувства и ощущения. Чистое наслаждение…

Движения Руслана во мне сливаются с энергичной гитарной музыкой, очень мужской и яркой, которая будто обволакивает меня со всех сторон. Я тону в ней, тону в удовольствии, которое сильными волнами, пылая изнутри, захватывает меня, подчиняет себе, не позволяет ни на секунду отвлечься на какие-либо мысли, на оценку происходящего, на прошлое и на будущее.

Есть только сейчас.

И это сейчас — сплошное удовольствие.

Которое становится всё ярче и ярче….

Тело сотрясает мощный оргазм. Срываю голос в крике. Бьюсь в сильных руках Руслана, как пойманная рыба. Глаза закатываются, всё кругом плывёт. В темноте яркие вспышки. Тело поёт наслаждением…

Слышу рычание кончающего Руслана… Потерянная, ослабевшая, падаю животом на диван, и смутно ощущаю, как на мою отшлёпанную попу брызгает тёплая сперма…

Оргазм выматывает меня… Чувствую сильное расслабление…

Не в силах открыть глаза.

Играет гитара, ей вторит другая, басовая, звучит мощный бит барабанов…

Мне намного легче. Ни о чём не хочу думать.

Ни о чём.

Но приходится. Спустя час я сижу на этом же диване уже собранная. На полу стоят тканевые и дорожные сумки с моими вещами. Собираюсь я в тишине, сразу после того, как выхожу из душа. Руслан либо курит на балконе, либо хмуро смотрит новости по телевизору.

Секс был страстным, но последующего примирения не произошло. Мы по очереди приняли душ и я, понимая, чего от меня ждёт Руслан, принялась собираться. В конце-концов я сама на этом настояла. Но когда я стала это делать, поняла, что не так готова к отъезду в квартиру к маме и сестре, как думала раньше.

Мне всё время хочется, чтобы он меня остановил. Обнадёжил. Обнял.

Но он держится особняком. Не колюч, но холоден. Задумчив. Предпочитает на меня не смотреть.

Я тоже избегаю его глаз. Стараюсь не пересечься с ним взглядом. И когда он на балконе, мне хоть и горько, но всё равно легче.

Странно, но использованной я себя не чувствую. Хотя по идее могла бы.

Нет, мне легче. Мне намного легче. Словно вкус к жизни вновь появился. Только вот из-за этого теперь не хочется уезжать.

Но я понимаю, что другого варианта теперь нет. Просто чувствую, что разговор с Русланом сейчас ничего не даст. Он закрыт для меня. Просто ждёт, когда я соберусь.

Я подхожу к нему. Кусаю губу, стараюсь не поддаваться эмоциям.

— Всё. Я готова.

— Хорошо, — кивнув, отвечает он, не поворачиваясь ко мне.

Глядя на экран, выключает телевизор. Встаёт с дивана, берёт сумки в обе руки и несёт их в коридор. Я тоже беру две сумки, полегче.

Спустя минут пять Руслан загружает все эти сумки в багажник автомобиля. Опускает крышку, садится за руль. Я открываю дверь и я сажусь рядом с ним. Он хмуро и молча заводит машину, бросает мне: "Пристегнись", а затем утапливает педаль газа.

Я с тоской смотрю в окно на проплывающий мимо дом, в котором жила. И в который больше не вернусь.