Глава 33

Наталья разливает по белым чашкам чай. Приятно пахнет жасмином.

— Спасибо, что приехали, — произносит она. — Я не займу много вашего времени.

Не знаю, что ответить на это. Просто жду, что она скажет дальше.

— В первую очередь, — говорит она, ставя чайник на стол, я просто хотела поблагодарить вас лично.

— Вам не за что меня благодарить, — смущённо отвечаю я.

— Есть за что, — возражает она. — Сейчас поймёте.

— Хорошо.

Она делает небольшой глоток и чуть щурится от удовольствия.

— Вкусный, правда?

— Вкусный, — отпив немного одновременно с ней, соглашаюсь я.

— Здесь вообще очень хороший чай. Приятный маленький ресторанчик, где ответственно относятся к кухне и очень приветливы с гостями.

— Согласна, — посмотрев по сторонам, киваю я.

— Вам, должно быть, неловко, — внимательно на меня глядя, произносит она.

— Да, есть такое.

— Мне тоже.

От её признания почему-то становится легче. Наверное, потому, что мгновенно пропадает чувство, будто я на собеседовании.

— Руслан говорил мне, что он рассказывал вам о нас.

— Да, — подтверждаю я.

— Думаю, что наша история немножко сложнее, чем вы думаете.

— Возможно, — пригубив горячего чаю, осторожно отвечаю я.

— Я не собиралась за него замуж, — начинает свой рассказ она. — Хотя он был очень перспективным предпринимателем и, пожалуй, единственным мужчиной, которого я более-менее воспринимала, как что-то притягательное. Вы, наверное, в курсе моей сексуальной ориентации.

— Да.

Она проницательно смотрит мне в глаза.

— У меня нет коварных целей, Наталья. Я вовсе не отбиваю у вас жениха. Если так можно сказать о моём муже. Он женился на мне, потому что опекунства было недостаточно. Меня бы убили, скорее всего, если бы он не женился на мне.

— Я этого не знала…

Она кивает.

— Да, я понимаю. Впрочем, женился он из любви ко мне. Я же относилась к нему, как к другу. Со своей природой я ничего поделать не могла, да и, честно говоря, уже тогда, незадолго до нападения на меня, я расценивала свою попытку устроить личную жизнь так, чтобы это оградило меня от мужского внимания и устроило общество, как слабость и глупость. Но как бы то ни было, я вела себя именно, как невеста Руслана. Я не кривила душой — он действительно был единственным возможным вариантом для меня, но чем ближе мы становились, тем страшнее мне было. Потому что я не хотела жить с мужчиной в принципе. Всё это очень трудно объяснить женщине с гетеросексуальной ориентацией, но, поверьте мне, я очень много металась тогда.

— Руслан говорил, что вы не бросили его, когда он лежал в больнице.

— Оставлять людей в беде — в принципе не в моём характере, — отвечает она. — Тем более близких.

— Но он очень ценит то, что вы тогда единственная, кому он реально был нужен.

— Руслан — мужчина, который очень ценит преданность и взаимность. Не только в личной жизни, а во всех сферах. Он именно поэтому мало кого приближает к себе. Когда он был подростком, у него отбил девушку лучший друг. И, думаю, эта черта его характера берёт начало отсюда.

— Да, я понимаю.

— Благодарна я вам потому, что без вас меня бы не вылечили. Я бы и сейчас оставалась недееспособной.

— Почему вы так считаете? — хмурюсь я.

— Я не считаю, — качает головой она. — Я знаю. Руслан очень долго бился над тем, чтобы меня вылечили. Но на мне поставили крест. И максимальный прогресс был в том, что я перестала быть паралитиком. Я сама передвигалась по дому, общалась с прислугой, смотрела телевизор и даже могла читать не очень сложные книги. Но, правда, быстро уставала. Всё оплачивал Руслан. Он же нанимал прислугу и следил за качеством её работы. Он время от времени оплачивал мои поездки в стационары. Но врачи уже занимались мной только с позиции поддержки моего здоровья. Иными словами, следили за тем, чтобы мне не стало хуже и старались тормозить деградацию после временных улучшений. До того, как в жизни Руслана появились вы.

— А при чём тут я? — не понимаю я.

— При том, что он впервые за много лет влюбился. И влюбился очень сильно. Страшно боялся вас потерять. И в то же время, он не тот человек, которому этого достаточно, чтобы списать со счетов человека, на котором он женился. Он мог бы оставить меня только на опекунстве — опасность моей жизни со стороны людей, которые напали на меня, уже миновала. Кого-то нет в живых, кто-то сидит в тюрьме. Но опекунство в этой ситуации — когда он уже полюбил вас, было бы как раз тем, что в людях он категорически не приемлет. Способом слить жену, как статус, ради того, чтобы устроиться получше. Я понимаю, что для многих богатых мужчин проблемы подобного выбора даже бы не стояло. Но он другого плана человек. Вы можете подумать, что я для него важнее, чем вы. Это не так. Но он из тех людей, которым необходимо себя уважать.

— Думаю, что я понимаю, о чём вы.

— Когда он понял, что вы для него — всё, он снова стал бешено вкладываться в моё излечение. Несмотря на то, что ему врачи уже всё сказали. Сказали неоднократно и категорически. Но у него появилась новая мотивация свернуть горы. И поэтому он принялся оплачивать выезды ко мне лучших врачей со всей планеты. И сначала он слышал всё то же самое. Но нашёлся специалист, который решил попробовать. Дальше подключились другие врачи и огромные деньги. Первые улучшения были в начале этого года, сразу после праздников. В конце февраля — врачи снова чуть было не отказались от идеи меня вылечить. Но уже в марте — стало происходить явное улучшение. Я перенесла несколько операций. Мне становилось всё лучше. Но речь о моём полном восстановлении всё же не шла. Были только надежды. Также доктора опасались рецидивов, в результате которых я вернулась бы к своему прежнему состоянию. Я поговорила с Русланом вчера и узнала, что он не ставил вас в известность по поводу моего лечения.

— Не ставил.

— Он не хотел давать вам ложных надежд. Для себя же решил, что если поставит меня на ноги, то сможет спокойно развестись со мной. Спокойно для своей совести.

— Я поняла… — ошарашенно произношу я.

— В моё лечение за эти полгода было вбухано столько денег, что бизнес Руслана был бы сейчас куда масштабнее и мощнее, если бы эти же деньги он инвестировал в него. Но фактически он жил очень скромно. Скромно для своего уровня, конечно.

— Он и мне помог.

— Что вы имеете в виду? — заинтересовывается она.

— Он оплатил дорогостоящую операцию моей маме.

— Да? — удивляется Наталья. — Я этого не знала. А что с вашей мамой?

— Сейчас всё хорошо, спасибо. Она на пенсии. Просто была проблема с сердцем и нельзя было медлить.

— Она сердечница? — понимающе произносит Наталья. — Руслану это близко.

— Да, я знаю.

— Берегите его. Он вас очень любит. Намного сильнее, чем вы думаете. И, думаю, что намного сильнее, чем любил меня. А меня он действительно любил. Этот мужчина — будет вам верен. Я вам это точно могу сказать.

— Спасибо.

— Не воспринимайте мои слова, как благословение прежней жены. Я никогда не была ему женой. Я тот человек, которого она спас. И которому многое отдал. Но сделал он это из любви и своего представления о долге. При этом мы никогда не жили, как муж и жена. С того дня, как на меня напали, мы ни разу не занимались сексом. И когда я выздоровела — тоже. Вам не к чему ревновать.

— Я поняла вас.

— Про то, что он приехал ко мне в больницу в Тель-Авиве, вы знаете, не так ли?

— Да.

— Я проходила там реабилитацию. Мы ждали окончательного решения врачей. Был созван очередной консилиум. Подтверждено практически полное выздоровление. Мне ещё нужно амбулаторно посещать врачей, но уже сейчас можно сказать, что меня поставили на ноги и вернули к полноценной жизни.

— Я очень рада за вас, правда! — горячо восклицаю я.

— Спасибо. Я вам верю. Хотите ещё чаю?

— Да, — благодарно киваю я, — не откажусь.

Наталья привстаёт и вновь наполняет наши чашки. Теперь цвет более насыщен. Перевожу взгляд на кольцо на её пальце и Наталья это замечает.

— Вас смущает, что я ещё не сняла кольцо?

— Вы — жена.

— Да. Де юре. И только поэтому я его не сняла. Но документы мы уже подали, и уверяю вас, как только мы будем официально разведены, я сниму его и больше не надену. Оставлю себе на память.

— Скажите, Наталья, — решаюсь спросить я, — а кто стал инициатором развода?

— Он. Но я хочу того же. Не потому что как-то обижена на него. Нет, напротив, я безмерно ему благодарна. Мне не на что обижаться. Он годами заботился обо мне и смог сделать так, чтобы меня вылечили. И всё оплатил. Он годы отдал мне. И то, что мы когда-то с ним встретились — огромное для меня счастье. И огромное везение. Но мы — не муж и жена. Мы даже в общем-то уже не друзья. Более того, я не хочу лезть в вашу жизнь. Никак. И попросила об этой встрече с вами я именно для того, чтобы вы смогли понять — я очень скоро исчезну из его жизни. Он любит вас, а не меня, а я, как мужчину, его не любила и полюбить не смогу. Но как человек он мне всегда будет дорог. И из уважения к тому, что он не бросил меня, не слил только на опекунство, в котором обо мне бы только заботились, но при котором меня бы не вылечили, я тоже хочу поступить подобным образом. Хочу снять кольцо тогда, когда мы получим свидетельство о разводе. Прошу вас меня понять.

— Я вас понимаю.

Мы допиваем уже тёплый чай.

— Спасибо вам, — говорю я. — Я рада, что мы встретились.

— Я тоже этому очень рада. Но прежде всего тому, что он встретил вас. Это позволило мне выздороветь.

Мы встаём.

— Спасибо вам, что приехали, — протянув руку, произносит она.

Я тепло пожимаю её ладонь.

— Если вам хочется дружить с ним, я не буду против, — искренне говорю я.

Наталья качает головой:

— Нет. Вы и без того натерпелись. Не нужно. Не потому что я — какой-то там соблазн для него. Я не соблазн. Вы даже не представляете, как много вы для него значите. Просто вам обоим так будет спокойнее. Финансовый вопрос мы уже решили, он оставит мне дом и значительную сумму денег, на которой настоял. Я сейчас всецело поглощена в бизнес-вопросы, мне очень хочется заняться схожим с моей прежней деятельностью стартапом и я, скорее всего, инвестирую эти деньги в свой новый проект.

— Я уверена, что у вас всё получится.

— Спасибо. Я тоже так считаю. Счастья вам, Наталья. Спасибо ещё раз, что приехали.

Мы прощаемся и я выхожу во двор. Руслан стоит у машины и курит. Завидев меня, тушит в пепельнице неподалёку окурок, а затем идёт ко мне навстречу. На лице тень беспокойства.

— Всё в порядке? — спрашивает он, когда мы подходим друг к другу.

— Да, — отвечаю я. — Я рада, что мы с ней пообщались.

Он облегчённо выдыхает. Обнимает меня за талию и мы идём к машине.

— Ты голодная?

Улыбаюсь:

— Да.

— Тогда поехали поедим.